Оставшиеся позади леди пребывали уже не в растерянности, а в полнейшем шоке от поведения Харриет, столь разительно отличавшегося от прежнего. Раньше она лишь все отрицала, не умея толком оправдаться, а теперь, даже признавая свое прошлое, казалась абсолютной «победительницей».

Огни императорского банкета, устроенного в честь победы в Кифренской войне, сияли так ярко, что резали глаза. Было совершенно невыносимо стоять вот так, вжавшись в стену, так и не дождавшись ни единого приглашения на танец.

Вивиана не нашла, что на это ответить. Поскольку они никогда не обменивались приветствиями, Харриет вполне закономерно не знала ее имени, да и сама Вивиана знала о Харриет лишь то, что ей рассказывала Белла.