10 апреля 408 года по имперскому календарю. Спорная территория Ремарт.

А-а-а-а!

Под рёв, взметнувшийся до самого неба, войска обеих сторон бурей нахлынули друг на друга и смешались.

И сегодня, как всегда, я обнажила меч против великого герцога Валота из империи Кадеа.

Великий герцог Кадриан Валот.

Единственный великий герцог империи Кадеа и главнокомандующий, отвечавший за сражения на спорной территории Ремарт.

Мы бились с ним на Ремарте уже пятый год.

Он всегда шёл впереди, раньше всех обнажал меч и раньше всех находил меня.

Как сейчас.

— Идёт!

— Все назад! Сметёт!

— С дороги!

Лязг!

Герцог, успевший взмыть в воздух, обрушил мне на макушку клинок — огромный и тяжёлый, под стать ему самому.

Ох!..

Руки, принявшие удар длинного меча, так и загудели.

Вот псих.

За те несколько месяцев, что мы не виделись, он стал ещё сильнее.

Когда я отбила удар, герцог быстро отступил.

И снова.

На этот раз острие его меча стремительно метнулось к моему горлу.

Быстро. С такой-то здоровенной тушей — и ещё быстрый.

Нет, ну правда, бог несправедлив.

Я обратила силу его выпада против него самого, отвела клинок и точно так же послала свой ему в горло.

Дзинь!

Герцог тоже легко отбил мой клинок.

И всё это время за узкой прорезью шлема острые фиолетовые глаза неотступно следили за каждым моим движением.

Так хищник смотрит на добычу, целясь ей в загривок.

В каком-то смысле это даже впечатляло.

Одного взгляда сквозь эту узкую щель хватало, чтобы сразу понять, насколько он высокомерен.

— Сосредоточься, сэр Сиа.

— …

Он сказал это тоном учителя, отчитывающего ученика, и я слегка нахмурилась.

Опять начинается.

Отношения у нас с герцогом были немного странные.

Мы, без сомнения, встретились как враги и скрещивали мечи, чтобы убить друг друга.

То, что мы враги, — это точно.

Но до победы дело так ни разу и не дошло. Каждый раз — ничья.

Отчасти потому, что ни один из нас не превосходил другого подавляюще, а отчасти из-за самой войны: в её круговерти наши поединки обычно сходили на нет раньше, чем кто-то брал верх.

Может, даже к врагу невольно привязываешься?

В какой-то момент герцог начал со мной заговаривать.

— Сэр Сиа, ты сегодня что-то слишком задумчива. Позволяешь себе расслабиться, когда перед тобой я?

— …

— Расслабляться будешь, когда заберёшь мою голову.

Если он заговаривал со мной, чтобы спровоцировать, то своего добивался.

Самодовольный гад.

Во мне просыпалось упрямство. А может, одержимость.

Упрямое желание честно, в бою, одолеть герцога. И одержимость: после победы сорвать с него шлем и непременно увидеть, как под ним исказится его лицо.

Когда наследный принц Серхин услышал об этих моих мыслях, он посерьёзнел.

«Ты сумасшедшая, Сиа».

«Что плохого в таких мыслях?»

«Нормальными их не назовёшь. Герцог — враг нашей империи. Враг настолько сильный, что отнимет у тебя жизнь, стоит тебе хоть чуть-чуть раскрыться. Иди на него с намерением убить… Не раздумывая и не сомневаясь».

Раз Серхин так велел, я ответила, что так и сделаю.

И всё же.

Я должна это увидеть.

Не то скучное выражение, что было на копии портрета.

Например, как он хмурится, когда война идёт не по его плану. Или как теряется, когда я наношу ему неожиданный удар.

Среди бумаг, которые передал мне наследный принц, была копия портрета герцога.

Аккуратно уложенные чёрные как смоль волосы, глубокие фиолетовые глаза.

Каждая прядь, каждый волосок бровей был выписан тщательно.

Взгляд лиловых глаз в удлинённом разрезе был острым, будто видел насквозь, а губы, сомкнутые в прямую линию, — до того загадочными, что не поймёшь: то ли он улыбается, то ли лицо ничего не выражает.

Как бог со всем старанием вылепил этого мужчину, прежде чем послать в мир, так и художник, похоже, писал лицо герцога с горячим усердием и величайшей тщательностью.

Всего лишь картина, а в груди у меня так же покалывало, как при встрече на поле боя.

Красив был, что уж там.

Таких мужчин я в жизни не видела.

Может, художнику просто пригрозили.

Чтобы нарисовал покрасивее, чем в жизни.

Судя по жутким слухам о герцоге из тех бумаг, такой злодей был на это вполне способен.

И тут мы с герцогом встретились взглядами сквозь прорезь шлема.

Глаза на портрете были точь-в-точь как у герцога передо мной. Видно, портрет всё-таки не врал.

Выходит, под этим шлемом лицо того мужчины с картины?

Я презрительно фыркнула.

Картина есть картина.

А увидеть вживую лицо, с которого только что сорвали шлем, — разница как небо и земля.

Да…

Я хочу увидеть, как с лица герцога исчезнет это спокойствие.

В этот миг клинок устремился прямо на меня по предсказуемой траектории.

Звяк!

Я отбила меч, подпрыгнула и отскочила назад.

— Отвлекаешься, когда перед тобой я? Решила умереть, сэр Сиа?

Что ни фраза — «сэр Сиа», «сэр Сиа».

— Я не разрешала звать меня по имени, герцог.

Когда я коротко ответила, узкие глаза в прорези шлема весело сощурились.

Смешно ему.

Я подняла ауру, струившуюся по телу, и обвила ею клинок. Герцог, будто только этого и ждал, тоже поднял свою.

Аура столкнулась с аурой, и всё вокруг накрыло яростным ветром.

Силён, как всегда.

Казалось, я бессмысленно рублю мечом огромную скалу.

И всё же не скажу, что он сильно меня теснил.

Телом герцог был сильнее, но в ауре превосходство было за мной.

Всякий раз, когда наши мечи сшибались, клинок гудел, словно в резонансе. Дрожь начиналась в кончиках пальцев и через запястья и локти доходила до плеч, а потом расходилась по всему телу.

Острие, на волосок проходящее у самой шеи, удар меча о меч, лязг стали после удара.

Сбивчивое, напоённое аурой дыхание прорывалось сквозь шлемы и смешивалось совсем рядом, а от холодного скрежета клинка по доспехам волоски на коже вставали дыбом.

Всё это лишало рассудка. Сердце бешено колотилось.

Мы и правда изо всех сил старались убить друг друга.

Был ли ещё хоть кто-то, кто так меня распалял?

С тех пор как моё фехтование и аура достигли определённого уровня, никто ещё не загонял меня в угол так, как он.

Но герцог был другим. Единственный противник, который доводил меня до предела.

Если я одолею герцога…

Если увижу, как его голова падает на землю.

Обрадуюсь ли я?

Или почувствую пустоту оттого, что не стало лучшего соперника?

От этой мысли в голове стало холодно и ясно, как никогда.

И тут.

Бабах! Бах!

С неба ни с того ни с сего ударил гром.

Видимо, почувствовав что-то неладное, все — и враги, и свои — прекратили бой и подняли глаза к небу.

Мы с герцогом тоже разошлись подальше и огляделись.

В тот же миг.

Вспышка! Шум хлынувшего ливня.

Вместе с дождём на землю обрушились бессчётные чёрные молнии.

— А-а-а!

— Все прочь! Не наступайте на чёрную землю!

Земля, куда била чёрная молния, становилась угольно-чёрной. А потом начинала шевелиться, словно живая, и заглатывать людей.

Это… неужели? Чёрная магия?

И тут герцог тихо пробормотал:

— Чёрная магия.

Мы с герцогом переглянулись.

Перед лицом новой силы — чёрной магии — наш поединок терял смысл. Снова ничья.

— Б-бегите!

— А-ах!

— П-помоги…

Чёрная магия оказалась поистине страшной силой. Я поняла, что всё, о чём я только читала и слышала, было лишь верхушкой айсберга.

Теперь понятно, почему люди в прошлом, рискуя жизнью, пытались искоренить чёрную магию.

Если ад существует, он, наверное, выглядит именно так.

Герцог подозвал своего боевого коня и легко вскочил в седло. Потом посмотрел на меня сверху вниз и сказал:

— Сэр Сиа.

— …

Я молча смотрела на него. Он перехватил скрученные поводья и продолжил:

— Наш сегодняшний поединок отложим до следующего раза… Так что постарайся выжить.

— …

— Мою голову…

Герцог постучал кончиками пальцев под шлемом, там, где была шея.

— Тебе ведь ещё её забирать.

— …

И, не дожидаясь ответа, развернул коня и поскакал к своим.

— Солдаты Кадеа, слушай мою команду! Все отступаем! Это чёрная магия! В бой не вступать! Отойти к границе Ремарта и перестроиться!

По его команде солдаты империи Кадеа слаженно начали отходить.

Я ненадолго задержала взгляд на спине герцога, который мчался прочь, огибая чёрные молнии и ямы.

А потом бросилась к лагерю империи Тенасис.

Вечно он такой мягкотелый…

Пожелать вражескому командиру выжить — и это на поле боя!

Да ещё и голову свою забрать предлагает. Он тоже не в своём уме.

Так что не одну меня надо звать сумасшедшей, Серхин.

Почему-то я рассмеялась.

Да, похоже, я и правда к нему привязалась. Раз уж и сама хочу, чтобы он выжил.

И тут — бабах!

Путь к шатру наследного принца Серхина мне преградила молния: она ударила прямо передо мной.

Земля почернела, и в тот же миг меня, не дав даже увернуться, затянуло в чёрную яму.

Хрусть!

— Ох!

Нижнюю половину тела, проглоченную ямой, пронзила чудовищная боль. Теперь я знала, каково это — когда тебя заживо пережёвывают и глотают.

Чем сильнее я билась, тем быстрее меня затягивало. Перед глазами замигало, всё то и дело расплывалось.

— Сэр Сиа!

Я обернулась на голос и увидела, что ко мне скачет герцог. Он развернул коня, нёсшего его к своим.

Ты рехнулся, герцог?

Куда?! Назад!

Всё расплывалось, но его лиловые глаза в прорези шлема я почему-то видела отчётливо.

Широко раскрытые глаза, мечущийся взгляд.

Взгляд его метался, будто он кричал от отчаяния, — как у человека, на глазах у которого гибнет самый близкий друг.

Почему…

Почему ты так смотришь?..

Чёрт…

— Назад… Возвращай… ся, говорю!

С этим последним, через силу выдавленным криком у меня потемнело в глазах.

Добрался ли до меня герцог или чёрная магия настигла и его — не знаю.

Моё дыхание остановилось раньше.

Так я и встретила свою смерть.

Том 1 · Пролог