Яркое освещение, женщины в роскошных платьях и мужчины в элегантных фраках. Казалось, все взгляды разом устремились в ее сторону.

Вскоре хозяйка вечера, графиня Вандербильт, подошла и поприветствовала Тришу.

— Добро пожаловать, графиня Феллон! Вы не представляете, как я была рада получить известие о том, что вы почтите нас своим присутствием.

— Это я должна благодарить вас за приглашение. Ах да, знакомьтесь, это моя внучатая племянница, Харриет. Сегодня я сопровождаю ее в качестве шаперона [1]. Харриет, поздоровайся. Это графиня Диана Вандербильт.

[1] взрослая, уважаемая дама, сопровождающая молодую незамужнюю девушку в обществе для соблюдения приличий.

Взгляд графини Вандербильт естественно скользнул за спину Триши. Харриет, поняв, что та ее совершенно не узнает, слегка присела в реверансе с мягкой улыбкой.

— Приятно познакомиться, графиня Вандербильт. Я Харриет Листеруэлл. Я много наслышана о том, какие чудесные приемы вы устраиваете, и с нетерпением ждала сегодняшнего вечера.

— Харриет Листер... Ах, д-да, добро пожаловать! Мисс Харриет Листеруэлл.

Услышав имя и осознав, кто именно явился к ней на прием, графиня, казалось, с трудом ворочала языком.

Видя столь неловкую реакцию, Харриет смогла улыбнуться еще естественнее.

— Благодарю за радушный прием. Однажды я, затаив дыхание, слушала арию, которую вы исполняли на приеме у виконта Эйнборо. Случайно, не порадуете ли нас своим пением и сегодня?

— О, боже мой! Вы это помните?

— Вы пели «Любовь не знает оков». Честно признаться, я думала, что на высоких нотах вы возьмете на полтона ниже, но ваш голос взлетел так чисто и легко. Я была просто поражена.

— Ох, вы меня смущаете...

— Ваше мастерство ничуть не уступает профессиональным певцам.

От похвалы Харриет графиня Вандербильт заливисто рассмеялась.

— Графиня обожает петь, и, надо сказать, у нее это отлично получается. Похвалишь ее — и она растает.

Совет Триши оказался как нельзя кстати.

Какое счастье, что она запомнила выступление графини в доме виконта Эйнборо, троюродного дяди, три года назад.

Похоже, первый рубеж был пройден благополучно. Судя по тому, что лицо графини Вандербильт просияло так же ярко, как при встрече с Тришей.

Конечно, благополучный вход в бальный зал не означал, что дело сделано. Скорее, это было только начало.

Посмотрите-ка. Разве лица тех, кто ее узнал, не искажаются от шока?

— Харриет Листеруэлл? Это правда она?

— Я гадала, кто это, а это Харриет Листеруэлл! Без кожной болезни ее прямо-таки не узнать.

— Вау... Неужели эта девушка всегда была такой красивой?

— Это еще что, вы посмотрите, с кем она пришла. Говорят, графиня Феллон — ее сопровождающая!

Шепотки, то тут, то там зарождавшиеся в толпе, передавались от одного к другому, и вскоре все взгляды устремились на Харриет.

Гладкие, струящиеся каштановые волосы, влажно поблескивающие алые губы, безупречный маникюр и сияющая здоровьем светлая кожа.

Девушка, которую все называли «дурнушкой», исчезла; перед ними стояла та, кого впору было назвать новым цветком светского общества.

Один из мужчин, так и не сообразив, что перед ним Харриет Листеруэлл, даже осмелился первым пригласить ее на танец.

— Приятно познакомиться, леди. Меня зовут Адам Хоффнер. Понимаю, что это дерзость по отношению к только что прибывшей гостье, но я не хочу уступать этот шанс другим мужчинам. Не окажете ли вы мне честь стать вашим первым партнером по танцу?

В последний раз ее приглашали на танец в пятнадцать лет, на балу дебютанток, куда она пошла вместе с Беллой, и где молодые джентльмены танцевали с ней по очереди.

Однако она не испытывала ни особой радости, ни трепета.

Разве этот мужчина не один из поклонников Беллы?

Человек, который превозносил Беллу, утверждая, что истинная красота женщины заключается в безупречной коже, и всегда с презрением смотрел на нее, покрытую сыпью.

— Кто станет танцевать с такой девицей? Какая мерзость. Вдруг эта кожная зараза передается?

Да, он говорил и такие слова.

И этот самый человек сейчас краснел, приглашая ее на танец. Не видя заразной, как ему казалось, сыпи, он попросту не узнал ее.

Харриет мельком взглянула на протянутую руку, а затем посмотрела на него и спросила:

— Вы уверены? Вдруг моя кожная зараза передастся вам?

— Что?

— Я Харриет Листеруэлл. А ведь раньше вы так боялись даже прикоснуться ко мне.

— А... Харриет Листеруэлл...

Бросив ослепительную улыбку на его растерянное лицо, Харриет просто развернулась и ушла.

Ей не было ни капли жаль этого мужчину, но для одной девушки, тайно влюбленной в него, эта сцена, видимо, стала ударом по гордости.

Одна из леди, которая вечно крутилась вокруг Беллы, тут же подскочила к ней с язвительными словами.

— Давно, очень давно не виделись, мисс Харриет. Кажется, прошел целый год. Чем же вы занимались все это время?

Ни для кого не было секретом, что ее сослали в монастырь, так что вопрос «чем вы занимались» был явно задан с целью унизить Харриет.

Харриет лучезарно улыбнулась.

— Весь прошлый год я провела в монастыре Святой Клариссы, раскаиваясь в своих поступках и ведя благочестивую жизнь в соответствии с Божьим словом. Я давно не была в Дженоа и немного нервничала, так что спасибо, что первой заговорили со мной. Вот только... как ваше имя?

Девушка ожидала, что Харриет сгорит от стыда, но та ответила настолько невозмутимо, что нападавшая сама растерялась. К тому же, она знала имя Харриет, а та ее — нет, из-за чего возникало странное чувство проигрыша.

— Вивиана Деллус. Обидно, что вы меня не помните, ведь мы виделись несколько раз.

— Извините. За те несколько раз, что мы виделись, нас так ни разу и не представили друг другу.

Вивиана не нашла, что на это ответить. Поскольку они никогда не обменивались приветствиями, Харриет вполне закономерно не знала ее имени, да и сама Вивиана знала о Харриет лишь то, что ей рассказывала Белла.

Пока Вивиана мялась, стоящая рядом другая леди перешла в более открытое наступление.

— Вы хоть знаете, как сильно страдала Белла из-за того, что вы опозорили имя семьи?

На мгновение Харриет едва не взорвалась от гнева. Хотелось крикнуть, что имя семьи опозорила не она, а Белла. И что случай с брошью герцога Кайласа — уж точно не ее рук дело.

Однако сорвись она сейчас — и это равносильно поражению.

Харриет опустила брови и слегка склонила голову.

— Я искренне раскаиваюсь в своем прошлом. Дядя лишил меня своей опеки, так что после этого из-за меня у нее вряд ли были поводы для огорчений.

Несмотря на слова о раскаянии, на ее лице не было ни тени вины. Едва девушки открыли рты, чтобы возразить, Харриет добавила:

— Да и Белла, кажется, прекрасно поживает. Если не ошибаюсь, со старшим сыном графа Чеслоу...

В этот момент подруги Беллы воровато огляделись по сторонам.

То, что Белла закрутила роман с Джеймсом, бывшим женихом Дафны, стало неожиданностью даже для них. Ведь Белла, сущий ангел, никогда бы не приняла ухаживания мужчины, у которого есть законная невеста.

Но они твердо верили в Беллу.

— Отношения между леди Лорел и лордом Чеслоу к тому моменту уже давно дали трещину!

— Верно. Лорд Чеслоу так искренне добивался Беллы, что ей просто ничего не оставалось, кроме как ответить взаимностью.

В ответ на их пылкие оправдания Харриет недоуменно пожала плечами.

— А разве кто-то спорит? Я лишь хотела сказать, что она нашла себе хорошего кавалера.

Только тогда девушки осознали, что выболтали то, о чем их никто не просил, и густо покраснели. Разве сейчас они не походили на воров, выдавших самих себя?

Глядя на них, все еще не ставших «настоящими» подругами Беллы, Харриет неопределенно улыбнулась.

— Кажется, Белла сегодня не пришла. Передайте ей от меня приветствие. Я вас покину.

Бодро попрощавшись, Харриет оставила их.

Оставшиеся позади леди пребывали уже не в растерянности, а в полнейшем шоке от поведения Харриет, столь разительно отличавшегося от прежнего.

Раньше она лишь все отрицала, не умея толком оправдаться, а теперь, даже признавая свое прошлое, казалась абсолютной «победительницей».

— Ее словно подменили. Надо бы рассказать об этом Белле.

— А? Да-да, непременно.

Девушкам оставалось лишь развернуться, крепко сжимая в руках веера.

Однако Вивиану не отпускал вопрос: как Харриет, у которой прыщи были еще ужаснее, чем у нее самой, смогла обзавестись столь чистой кожей.

Ведь одной из причин, по которой она так и не решалась подойти к Адаму Хоффнеру, были именно прыщи на ее лице, не поддававшиеся никакому лечению.

Глава 29