С каменным лицом Хи Со закрыла блюда крышками. Потом поставила всё обратно на тележку и выкатила её за дверь.

Управляющая Чо, никак не приходившая в себя, хотела было пожаловаться в отель, но Хи Со её остановила.

Это точно было делом не человеческих рук.

— Что… что вообще происходит?

— Не знаю. Это ещё предстоит выяснить.

Хи Со коротко ответила, скрывая усталость, и поднялась. Почему появляются такие знаки, она сказать не могла, но ясно было одно: что-то началось.

Быстро вернувшись в комнату, Хи Со порылась в чемодане. Достала несколько листов ханчжи ¹, огляделась и первым делом пошла к входу в люкс.

¹ Ханчжи — традиционная корейская бумага ручной выделки; используется и в обрядах.

Управляющая Чо с испуганным лицом наблюдала за ней в нескольких шагах позади.

— Что… барышня, что вы собираетесь делать?

— Подождите.

Зажав несколько раз сложенную бумагу между пальцами, Хи Со тихо забормотала. Легко прочитав молитву, она подожгла край листа зажигалкой. Не осквернённая бумага мигом вспыхнула и взлетела вверх.

Хи Со следила взглядом за бумагой, что покачивалась в воздухе, будто в танце.

— Ай!

Управляющая Чо в ужасе коротко вскрикнула. Плывшая вверх бумага вдруг рухнула на пол, будто её сбило ветром с дождём.

Глядя на бумагу, остывшую так, что не найти и искры, Хи Со окаменела лицом.

На то, чтобы успокоить перепуганную управляющую Чо и очистить весь номер, ушёл целый день.

Ким Чже Он вернулся уже ближе к полуночи. Увидев побледневшее лицо управляющей Чо, он, кажется, что-то понял, но ничего не сказал. Сославшись на усталость, он отказался от ужина и ушёл к себе.

Похоже, он тут же уснул: на первом этаже стояла тишина.

Хи Со несколько раз велела управляющей Чо держать язык за зубами.

Сколько ни думай, за этой чертовщиной наверняка стоял Ким Чже Он. А раз так, показывать тому, кто всё подстроил, свою растерянность не хотелось.

Но зачем?

Понять замысел Ким Чже Она было невозможно. Всё это время в Корее прикидываться нормальным человеком — и вдруг решить меня напугать? Каким-то кровавым фонтаном и протухшей едой?

Если это и правда его рук дело, ясно одно: Ким Чже Он сильно её недооценил.

— Нет. Нет, не то.

Но в конце концов Хи Со покачала головой.

Ким Чже Он был не из тех, кто затевает что-то ради такой мелочи. Он ведь до сих пор не выдал своей одержимости никому, кроме Ким Чжон Хёпа.

Чтобы такой осмотрительный дух устроил всё это лишь ради того, чтобы её напугать, — бессмыслица.

…А что, если.

А что, если Ким Чже Он хотел…

Хи Со уставилась на дверь его комнаты и прикусила губу.

Что, если всё, что он показывал до сих пор, — ложь? Усыпил бдительность и привёз меня туда, где сможет убрать меня без следа.

Дубай был самым дальним местом от глаз и ушей Ким Чжон Хёпа. Как Ким Чжон Хёп подготовил Хи Со, чтобы избавиться от духа, так и дух вполне мог задумать то же самое.

Я слишком легко поехала.

Она уезжала из Кореи не с пустыми руками, но такого не предвидела. И это при том, что лучше других знала: верить всему, что говорит дух, нельзя.

— Точно, попала под чары.

— Под чьи это чары?

Хи Со едва проглотила вскрик и прикусила язык. Какой бы храброй она ни была, от голоса прямо над ухом вздрогнешь.

— Ты? Ты же говорил, что отдыхаешь…

Хи Со, буравившая взглядом дверь хозяйской спальни, обернулась, изо всех сил изображая спокойствие. И, обернувшись, застыла и вспыхнула глазами. Прямо у неё за спиной, в совершенно непристойном виде, стоял Чже Он и разглядывал её.

— Вышел после душа, пить захотелось. А почему вы так сверлили взглядом мою дверь, Хи Со?

От него, в одном лишь халате, вовсю пахло гелем для душа. Средства у них наверняка были одинаковые, но у Чже Она этот запах казался его собственным.

— Ничего я не сверлила.

— Ещё как сверлили, чуть глаза не выпали. Может…

Чже Он шагнул ближе. Так близко, что капля с его мокрой чёлки упала ей на грудь.

Но отступить — значило показать, что бежишь, а это било по самолюбию.

— Может — что?

— Может, вы очень соскучились по мне?

Сказав это, Чже Он мягко приподнял уголки губ и широко улыбнулся. Выглядел он куда живее, чем когда усталым вернулся домой. Хи Со, впрочем, до этого дела не было.

— Я — по тебе? Соскучилась? У тебя, случайно, от близости того света мозги не поплыли?

От нелепости голос сделался совсем ледяным.

На её ответ, от которого веяло стужей, Чже Он сделал жалобное лицо, как отвергнутый влюблённый.

— От такого отрицания мне больно, Хи Со. Мы ведь всё-таки законные супруги.

— Ага. Только брак мошеннический, а значит, недействительный.

— Не той это говорить, кто мошенничал.

— А ты присвоил чужую личность. Разве нет?

Хи Со не уступила ни в одном слове, и Чже Он мгновенно разгладил лицо и рассмеялся вслух. Звонкий смех мягкого голоса был не неприятен.

— И правда. Так мы что же, семейная банда мошенников?

— Хватит цеплять ко мне слово «семейный». Как только ты покинешь это тело, я сразу вернусь на своё место.

— Хм-м…

Молча выслушав её, Чже Он придвинулся ещё ближе. Не отступи она — уткнулась бы лицом в его голую грудь, так что Хи Со поневоле сделала шаг назад.

Это не бегство, это просто… не хочу нечаянно домогаться, вот и всё.

Пока Хи Со себя утешала, Чже Он, будто только этого и ждал, шагнул за ней ещё ближе.

— Ты что творишь? Отойди. Иди оденься, что за дела?

Хи Со попыталась ухватить его за плечи и оттолкнуть, но раньше упёрлась спиной в стену. Только теперь поняв, что её загнали к стене, она скривилась.

Загонять в угол приятно, когда это делаешь ты; побывать в углу ей не хотелось.

— Скажете — отойду.

— Что ты несёшь, Ким Чже Он. Отойди!

— Вопрос несложный. Место, где вы были прежде. Где оно?

— Что?

Хи Со посмотрела на мокрое лицо, оказавшееся так близко, что можно было пересчитать ресницы, и переспросила с опозданием.

Своё место.

Ответов у неё нашлось бы много, но ни один не годился.

Опять хочет мной вертеть.

Вот почему человеку тяжело иметь дело с духами. Дух видит насквозь самую слабую тайну и самую больную рану, которую человек прячет крепче всего.

Перед духом, который обращает в оружие травму, с которой не хочешь встречаться всю жизнь, человек бессилен.

— Кажется, тебя это не касается? Не лезь не в своё дело. Тебе бы самому отправиться туда, куда следует, — почему не прямо сейчас?

Из холодного голоса Хи Со окончательно ушли всякие чувства. Чже Он, похоже, тут же уловил перемену: лицо его застыло, а уголки глаз мелко дрогнули.

Выглядел он при этом как хрупкий, слабый ребёнок, которого уколола маленькая игла.

— Прошу прощения. Вы правы, я полез не в своё дело. Я просто хотел узнать вас, Хи Со, получше…

— И зачем тебе меня узнавать?

В голове Хи Со по очереди всплыли странности сегодняшнего дня.

Если Ким Чже Он и правда затеял это, чтобы её напугать, всё это лишь возня. Дух, вселившийся в Чже Она, наверняка постарался бы навредить ей куда основательнее.

Но, несмотря на её подозрения, Чже Он смотрел на неё тихими глазами.

— Ничего особенного. Просто хотел попросить погреть мне плечо, но сегодня, похоже, не выйдет.

— Плечо?

— С тех пор как вы его помяли, оно всё побаливает.

Чже Он оттянул халат и приспустил его с одного плеча. Открывшееся плечо было в синяках — то самое плечо, которое Хи Со вывернула.

При виде редкой синевы на его коже Хи Со на миг умолкла, а потом протяжно вздохнула.

— М-м-м… а.

— …

— Ха-а… у-ух.

— …

— Хи Со, чуть-чуть, кх. Ха-а, полегче, чуть-чуть…

— Да замолчи ты уже!

Глава 27