Пока вся страна праздновала рождение законного первенца короля, Хи Чжу с ног сбилась, барахтаясь в трясине сверхурочной работы.

Хи Чжу, что два года назад устроилась рядовым сотрудником в «Касл Электроникс», недавно объявила о независимости. Со словами, что хочет развивать бьюти-направление, а потому просит выделить его в отдельную дочернюю компанию.

Всё оттого, что поняла: в «Касл Электроникс», где расставлены управленцы — руки и ноги отца, — развернуться в полную силу невозможно.

Глядя, как отец без всякого труда двигает своими людьми, Хи Чжу подумала: и ей нужны те, кто станет её руками и ногами.

Оттого Хи Чжу до глубокой ночи просматривала резюме. В поисках талантов, что вместе с ней возведут королевство под названием «Касл Бьюти».

Отобрав несколько человек, что бросились в глаза, и решив провести собеседования лично, Хи Чжу взяла красный карандаш и оставила свои пометки.

Крестик — никудышный, смотреть незачем. Треугольник — сомнительно, смотреть незачем. Галочка — не знаю, но взглянуть стоит.

Из сотен резюме сама Хи Чжу просматривала лишь несколько десятков, отсеянных отделом кадров. И среди них галочку получили всего девять человек.

— А что означает звёздочка? — осторожно спросил начальник отдела кадров Ко. Среди нескольких десятков резюме лишь одно было помечено звездой.

— А, это — «первый номер».

— Что?

— Значит, хочу увидеть поскорее. Любопытно, мол.

— А, ясно.

Так Хи Чжу решила встретиться с десятью соискателями.

Но большинство соискателей, встреченных с некоторым ожиданием, разочаровали. Нет опыта — так была бы хоть дерзость, но обычно люди не могли толком ответить на её вопросы.

Слишком большой опыт — тоже беда. Ведь они не скрывали нотки пренебрежения к ней, молодой руководительнице. Будто полагали, что она — директор подставной, а важные решения будут принимать они сами.

Немало было и тех, кто держал за пазухой иное. Желание использовать «Касл Бьюти» как трамплин, чтобы перебраться в другую дочернюю компанию «Касл Групп». Нельзя было назвать это дурным, но такие люди ей были не нужны.

Как раз когда она этак утомлялась, явился последний соискатель. В костюме — и в кроссовках…

— Здравствуйте, я До Хе Чжон.

Это был человек, которому Хи Чжу нарисовала звёздочку.

— Вы выпустились в этом году.

Пробежав глазами послужной список Хе Чжон, что с высокими баллами окончила университет Лиги плюща, Хи Чжу улыбнулась.

— А почему вернулись? Могли бы, кажется, и в Америке работать.

Обычным ответом на такой вопрос было бы рассуждение о видении будущего. Вроде того, что хочется применить накопленный за границей опыт на родине.

Но ответ Хе Чжон был немного примечательным.

— Оттого, что вы здесь, директор.

— Я?

— Да, вы, директор Сон Хи Чжу.

Глаза заинтересовавшейся Хи Чжу блеснули.

— Я вроде не такая уж и известная персона.

— Ещё какая известная. Как «бешеная собака» «Касл Групп».

— …

Улыбавшиеся глаза Хи Чжу стали свирепыми. Сидевший рядом начальник отдела кадров Ко, обливаясь холодным потом, не знал, куда деваться.

— Начальник Ко.

— Да, директор.

— Выйдите.

— Да, директор. Госпожа До Хе Чжон! Ну-ка живо вставайте, чего расселись.

— Да нет!

— Что, что такое?

— Госпожу До Хе Чжон оставьте — выйдите вы один.

Начальник Ко с сочувствием посмотрел на Хе Чжон, но, не найдя иного способа её спасти, поднялся с места.

Оставшись с Хе Чжон наедине, Хи Чжу возобновила собеседование.

— То, что я известна как бешеная собака, — это и есть причина, по которой вы откликнулись?

— На вопрос о причине я ответила, что откликнулась оттого, что здесь вы, директор.

Приподняв бровь, Хи Чжу вскоре расхохоталась.

— Тогда послушаем. Почему то, что я здесь, — причина откликнуться.

— В Америке до сих пор есть расовая дискриминация, — спокойным голосом продолжила Хе Чжон.

— А азиатка среди них — самая удобная мишень.

— …

— Противостоять этому можно лишь двумя способами. Дать себя растоптать — или вцепиться зубами.

— И вы вцепились?

— Да.

Уверенно кивнув, ответила Хе Чжон.

— Значит, вы, госпожа Хе Чжон, проигрывать не любите?

— Ужасно.

— Тогда сможете понять любую мою выходку, какой бы безумной она ни была?

— Если это способ победить… то какая разница, разве нет?

Глядя на Хе Чжон, что отвечала без тени улыбки, Хи Чжу удовлетворённо усмехнулась. Она-то думала, что ей по душе каждая строчка в резюме, — а оказалось, они с ней с одного факультета.

— Тогда напоследок спрошу лишь одно.

— Да.

— У меня скверный характер, вы не против? Не хочу привязываться к тому, кто не выдержит и уйдёт.

И на этот раз Хе Чжон без тени улыбки задумалась.

— А что, я похожа на человека с хорошим характером?

На этот бесхитростный вопрос Хи Чжу не сдержала прорывающегося смеха. Мало того что перед ней не робеет, так ещё и с трезвой самооценкой — вот это работница. Не позариться было невозможно.

— Принята.

Это слово, что могло показаться довольно импульсивным решением, ничуть не удивило Хе Чжон. Будто она знала, что так и будет, она лишь безразлично спросила: «Когда мне выходить на работу?»

С тех пор рядом с Хи Чжу всегда была секретарь До.

— Юн, ну хватит уже плакать.

И Ран снова и снова баюкала и уговаривала плачущее дитя. Плач младенца, которому не было и ста дней от роду, был до того упорным, что впору ушам кровью изойти.

— Государыня, дозволите мне разок его подержать?

Потянулся руками государев тесть [1], что с состраданием смотрел на дочь. Дитя, что не унималось, сколько его ни баюкай, ни уговаривай, на руках у государева тестя мало-помалу утихло.

[1] Государев тесть (пувонгун) — почётный титул отца королевы.

— Похоже, принц-первенец узнаёт своего деда.

— Хорошо, что узнаёт хотя бы вас, отец.

Хоть сын, что не узнавал родную мать, и был ей досаден, улыбка не сходила с лица И Ран.

И Ран, что, изо всех сил стараясь стать безупречной королевой, всегда страшилась, что не сумеет продолжить род. Пусть она и знала, что это не то, чего добиваются стараниями, — от этого лишь опускались руки.

И вот среди всего этого явился Юн. То было рождение того, кто сполна утешил истерзанное тревогой сердце И Ран.

— А как в последнее время государь? — осторожно заговорив, спросил государев тесть. Хван, что радовался вести о будущем ребёнке, был надеждой всех дворцовых, включая И Ран. И в самом деле, Хван во многом переменился к лучшему.

Каждый день он старался хоть какое-то время побыть на солнце, старался не пропускать прописанных лекарств. И пить стал заметно реже. Даже И Ран, что не питала к Хвану никаких надежд, была тронута его стараниями.

Оттого все во дворце думали: дитя, что вот-вот родится, — несомненно, счастливый талисман.

Но, стоило ребёнку появиться на свет, дело повернулось непредвиденным образом. Точнее — с того мига, как прозвучало слово «наследник». Беда была в том, что, в отличие от королевского дома столетней давности, нынешний не держал наложниц, и оттого это сочли само собой разумеющимся.

Когда братья И Ран назвали Юна наследным принцем, Хван…

«Годен ли мой сын в короли — сужу об этом я», — ответил холодно, до неловкости. И после того всё снова сделалось зыбким. То было крутое падение — как рушится с трудом возведённый песчаный замок.

— Дела нехороши, — ответила И Ран, покачав головой. Хван, что после рождения Юна каждый день наведывался в покои государыни, вот уже несколько дней не показывался и не появлялся вовсе. Многочисленные полномочия покоев государыни, что под предлогом необходимого во время беременности покоя перешли в ведомство великого принца, до сих пор не возвращались.

— А не попробовать ли вам, государыня, попросить его самой?

— Это вызовет лишь неприязнь.

— Нет мужчины, что стал бы дурно обходиться с женщиной, родившей ему дитя.

— Государь — прежде, чем мужчина, король этой страны.

— А вы, государыня, — прежде, чем женщина, мать наследника.

— …

Когда И Ран, не найдясь с ответом, приняла неуверенный вид, государев тесть снова вложил ей в руки принца-первенца. Личико незаметно уснувшего младенца было безмятежно.

— Верните себе все полномочия, что отошли ведомству великого принца. Ваша сила и станет силой принца-первенца.

— …

Лицо И Ран помрачнело. Как назло, в тот самый миг ей вспомнилась пьяная выходка Хвана — как он грозился отречься в пользу великого принца Ли Ана.

Глава 28 — Новое лицо