Секретарь Ким покосился на вошедшую Чхэ Вон, потом на Сон Чжуна.

Лицо Чхэ Вон, на котором пошли трещины, как на рисовом поле в засуху, и приветствие Сон Чжуна не смешивались, как вода и масло.

Э… это что сейчас за атмосфера… такая?..

В голове секретаря Кима, которому в сообразительности не было равных, закрутились шестерёнки.

— Проходите, Чон Чхэ Вон.

Первым делом он пригласил Чхэ Вон в кабинет.

И быстро закрыл дверь, чтобы другие секретари не видели, что происходит внутри.

Сон Чжун, постукивавший по столу перьевой ручкой, смотрел, как деревянной походкой входит Чхэ Вон.

Хорошо хоть, что два месяца назад они уже раз столкнулись: сейчас он удивился не так сильно.

Сон Чжун едва заметно улыбнулся, будто хвалил сердце, которое удалось усмирить голове.

Самовнушение уровня подвига человеческого духа.

— Сюда, присаживайтесь сюда.

— А, да-да.

Чхэ Вон, следуя указаниям секретаря Кима, села на диван.

— Ой.

Ох, диван оказался таким мягким, что она глубоко провалилась, ноги задрались, и Чхэ Вон растерялась.

Хоть бы кто-нибудь засмеялся.

В кабинете стоял такой холод, что за эту маленькую клоунаду становилось неловко.

Кое-как выпрямившись, Чхэ Вон глубоко выдохнула.

Будто руки и ноги связаны — пошевелиться не могу.

Никто меня не запирал, а сбежать хочется отчаянно.

А-а-а. Он отодвинул кресло и поднялся.

Чхэ Вон невольно стиснула кулаки, лежавшие на коленях.

— Какими судьбами здесь?

А… это, понимаете…

— Не похоже, что ты пришла, зная, что я здесь.

— К-конечно, нет…

Я и не знала, что вы здесь, но…

— Как видишь, я здесь директор.

А что вы директор — тем более не знала…

Сон Чжун широким шагом подошёл к дивану и сел.

Сидел он на нём явно не в первый и не во второй раз, так что его длинные ноги, конечно, не задрались.

Хорошо ему. С длинными ногами. Сядет на диван — и ноги на месте.

Только такие мысли и заполняли её голову.

Словно мозг перестал работать.

— Принесу вам что-нибудь попить. Чон Чхэ Вон, что вы будете…

— Ой, нет-нет! Ничего не надо! Н-ничего не надо! Правда!

Решив, что секретарь Ким сейчас уйдёт, Чхэ Вон повысила голос.

Нет! Не уходите! Пожалуйста!

Пожалуйста, не оставляйте меня здесь!

Всем взглядом Чхэ Вон излучала непреклонную волю: она ни капли, ни чуточки, ни на волосок не хочет ничего пить.

Секретарь Ким, будто ему связали ноги, посмотрел на Чхэ Вон.

Сон Чжун сразу уловил в её голосе: она не хочет, чтобы секретарь Ким уходил, и ни за что не желает остаться с ним наедине.

И раньше, оказавшись в неловком положении, она всегда, сама того не замечая, сжимала кулаки.

Воспоминания текли сами, даже не нужно было их нащупывать.

Это значило, что она растеряна.

— Ким.

— Да, директор.

Сон Чжун посмотрел на её сжатые кулаки и поднял голову.

— Принеси нам два напитка.

— Да. Понял.

— Мне как обычно, а гостье газированную воду.

Услышав, что Сон Чжун просит для неё газированную воду, Чхэ Вон широко распахнула глаза.

Он что, до сих пор помнит?

— А, и положи в воду побольше льда.

— Да. Понял, директор.

Слушая голос Сон Чжуна, Чхэ Вон слегка опустила голову.

Сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет изо рта, и она то и дело сглатывала.

В его словах, в том, как точно он помнил её вкусы, крылся какой-то подтекст.

— Напитки просто занеси, а сам иди работай. Мы поговорим вдвоём.

— Да, директор. Понял.

Секретарь Ким быстро вышел. Дверь с глухим стуком закрылась.

Сон Чжун, сидевший нога на ногу, медленно покачивал ступнёй.

Глядя, как она отводит глаза и никак не хочет на него смотреть, он от изумления невольно усмехнулся.

Невесёлый смешок будто опустился и стелился у самых ног.

Услышав его короткий негромкий смешок, Чхэ Вон вдруг подумала вот о чём.

Точно.

Он и раньше был как заноза.

— Ну что, с чего начнём разговор?

Вечно впивался прямо в сердце.

— Нам с тобой.

* * *

— Госпожа Квак, с той девушкой всё под контролем? Точно?

— Всё под контролем. Вам не о чем беспокоиться, госпожа.

Квак, предложившая Чхэ Вон «свадьбу душ», встретилась с матерью покойного — госпожой Чу Ок Сон.

Госпожа Чу Ок Сон была матерью, потерявшей единственного сына: его сбил водитель, скрывшийся с места аварии.

— Хоть бы во сне мне явился, а то наш Хён Чжэ в последнее время совсем мне не снится…

— То, что сын вам не снится, — хороший знак.

С этими словами Квак неторопливо отпила чаю.

Глубоко почувствовав страх и утрату, застывшие в благородных глазах госпожи Чу Ок Сон, Квак медленно опустила чашку.

Госпожа Чу хотела многое сказать, но не решалась и только смотрела на неё, и Квак едва заметно ей улыбнулась.

— Госпожа, я начала обряд упокоения для вашего сына, так что всё будет хорошо. Когда обряд благополучно завершится, ваш сын больше не будет скитаться неприкаянной душой.

— Значит, пока ещё… наш Хён Чжэ не упокоился с миром…

— Пока да. Развеять горечь души, ушедшей так внезапно, — дело непростое.

— Ох…

Госпожа Чу опустила голову.

Квак могла видеть душу умершего сына — после нескольких случаев госпожа Чу в этом уверилась и стала цепляться за Квак.

Во всём она слушалась Квак и полагалась на неё всё сильнее.

Причина была одна.

Квак могла видеть её сына.

Госпожа Чу слепо верила, что встретиться с сыном можно только через Квак.

— Сегодня я пришла к вам вот по какому делу: место, где совершается обряд упокоения для вашего сына, тесновато, и я хотела посоветоваться.

— Тесновато? Что это значит?

— Ровно то, что я сказала. Чтобы чтить вашего сына, места маловато, и всей его обиды оно не вмещает…

— Нет. Ни в чём не должно быть недостатка. Что мне сделать?

Квак снова взяла чашку.

— Самовольно переносить место поклонения душе опасно, поэтому я и сама думаю, как лучше поступить.

Слушая Квак, госпожа Чу открыла сумочку.

Узкие глаза Квак быстро скользнули по её пальцам.

— Пока решите вопрос этими деньгами. Сколько бы ни ушло — неважно, лишь бы ни в чём не было недостатка. Ни в чём.

Госпожа Чу пододвинула по столу конверт, и Квак, опустив чашку, взяла его.

Уже по толщине конверта прикинув сумму, Квак кивнула: мол, постараюсь.

— Если будут сложности, я снова с вами свяжусь.

— Я полагаюсь только на вас, госпожа Квак. Наш Хён Чжэ… чтобы он ушёл в лучший мир… прошу… прошу…

Оставив позади отчаянную мольбу госпожи Чу, Квак поднялась.

— Верьте мне. Я отправлю вашего сына в лучший мир.

Отчаяние матери, потерявшей сына.

Именно эта отчаянная тоска госпожи Чу и была нужна Квак.

Глава 5 — Косплей замужней — часть 1