Тот миг, когда в голову лезла лишь нелепая мысль: «Пусть бы земля разверзлась и поглотила меня».

«Тебе идёт. Платье».

Тот миг, когда она отчаянно молилась, чтобы хоть небо раскололось.

«Поздравляю. Со свадьбой».

Его низкий голос, взгляд, холодный, несмотря на слова поздравления…

Губы, с которых от изумления то и дело срывался невольный смешок.

Всё это вместе словно открывало, что у него на душе.

Три года назад, в Испании, когда семья в одночасье разорилась и ей пришлось срочно возвращаться домой…

Она так и не смогла сказать ему, что отцовское дело прогорело дотла.

Ей казалось, что она спутает ему всё блестящее будущее, утянет его за собой в трясину, — и не хотелось делить с ним тяжесть, из которой, может, и не выбраться.

Поэтому она лишь сказала, что они расстаются, и вернулась в Корею, будто сбежала.

— Ему, наверное, было неприятно. Вдруг столкнуться со мной… Я бы на его месте тоже… — без сил пробормотала Чхэ Вон.

Да. Наверняка.

Как же неприятно ему, должно быть, было встретить меня — ту, что вдруг объявила о расставании и уехала.

А то, что я выхожу замуж, — как же это, наверное, было ему не по душе.

Мне бы на его месте тоже было неприятно.

Да, и мне бы тоже.

— Эх. Настроение хуже некуда. Совсем тоска берёт.

Фух. Коротко выдохнув, Чхэ Вон упрямо выставила подбородок и подняла голову.

Она хорошо знала: сколько ни копи в себе боль, жить от этого легче не станет.

То, что изменить нельзя, надо решительно отпускать.

Изменить ведь нельзя — в прямом смысле слова.

— Теперь невеста закрывает глаза и всей душой молится.

И тут.

Женщина средних лет, стоявшая рядом, заговорила с ней, будто обряд был окончен.

— А, да. Молиться.

На миг забывшая, что она здесь не одна, Чхэ Вон кивнула и закрыла глаза.

Ей велели от всей души молиться за мужчину, который погиб здесь в аварии.

Женщина, представившаяся просто «Квак», продолжила голосом, который неприятно было слушать.

— Нужно молиться всей душой. С искренностью.

— А… да, искренность.

Искренность. И как мне вкладывать искренность? Я его даже в лицо не знаю.

Для начала Чхэ Вон закрыла глаза и собралась с мыслями.

Пожалуйста, отправляйтесь в лучший мир… Не скитайтесь…

Бла-бла-бла-бла…

Она решила от всей души пожелать господину с того света, которого ни разу в жизни не видела, отправиться в лучший мир.

Как правильно «молиться со всей искренностью», она понятия не имела, поэтому просто покрепче зажмурилась.

Квак окинула взглядом её лицо и осыпала её пеплом от сожжённого амулета.

Чёрный пепел налип на белое платье.

— Тысячу дней невеста должна неизменно молиться за жениха. Со всей искренностью. Вам придётся отдать этому жизнь.

— Да… искренность… молиться… да, поняла.

Она через силу стёрла последние остатки мыслей о Сон Чжуне.

Чхэ Вон закрыла глаза и сосредоточилась.

Да, забыть. Забыть.

Больше я с ним не встречусь.

Ну и пусть думает, что я замужем: всё равно мы больше не увидимся.

Может, так даже лучше. Забыть, забыть.

— Невеста, запомните хорошенько. Тысячу дней вы не можете принадлежать никому. Не забывайте.

— Да… поняла…

Осыпанная чёрным пеплом, Чхэ Вон решила сосредоточиться на искренней молитве.

Она ни разу не рассмеялась в этой нелепой ситуации, потому что жила в реальности куда более несносной и беспощадной.

Ведь она была настоящей Золушкой: ни кареты из тыквы, чтобы уехать домой, ни хрустальной туфельки, чтобы обронить, ни принца, который придёт её искать.

Жизнь незаметно превратилась в жестокую сказку.

* * *

— Сонбэ, а кто это был?

— Ты о чём?

— Та женщина.

— А…

Вскоре после того, как Чхэ Вон и Сон Чжун столкнулись, из салона вышла Тэ Ри.

Подходя к Сон Чжуну, она успела взглянуть на невесту.

Сев в машину, Тэ Ри спрашивала Сон Чжуна, который всё это время молча сидел за рулём.

В университете он был её сонбэ.

— Ты разве её не знаешь? Похоже было, что знаешь.

— Так. Просто человек, с которым я когда-то недолго был знаком.

— А-а, недолго был знаком.

Тэ Ри повторила его слова и кивнула.

Ну, встретил знакомую — бывает.

Та, кажется, замуж выходит, а он случайно увидел давнюю знакомую.

Бывает.

Но странное чувство не отпускало — всё из-за того, какое сейчас было лицо у Сон Чжуна.

— Похоже, не очень-то вы друг другу обрадовались. Сонбэ, ты сейчас мрачнее тучи.

— Не выдумывай. Ничего такого.

— Может, глянешь на себя в зеркало, прежде чем так говорить? Ты же сейчас жутко мрачный.

— Сделай так, чтобы мне больше не приходилось вот так видеть председателя вместе с тобой. Вот и вся причина моей мрачности.

Сон Чжун оборвал её короче обычного и сосредоточился на дороге.

Тэ Ри смущённо откинула волосы назад.

— Как я могу сделать то, чего ты сам не можешь? Я тоже папу боюсь, между прочим.

— …

— Ладно. Ладно, говорю. Думаешь, мне больше делать нечего было? Интересно, господин Хан Сон Чжун хоть понимает, что сегодня ведёт себя ужасно мелочно?

Тэ Ри надула губы, глядя на по-прежнему мрачного Сон Чжуна.

Тьфу ты. Сколько она ни бросала ему полушутки-полуправду, он только вёл машину и молчал.

Одно она знала точно: эта мрачность была другого рода, чем его обычная, повседневная.

— А твоя знакомая красивая.

Он без всякой нужды прибавил скорость.

На руке, сжимавшей руль, вздулись вены.

— Посмотрела на невесту — и самой захотелось платье надеть. Может, и мне пора замуж?

— Три минуты до места. Позвони председателю, скажи, что мы подъезжаем.

— Ладно.

Не понять этого было невозможно.

Он злился.

* * *

Два месяца спустя.

«Чхэ Вон, простите, что говорю это, мы понимаем ваши обстоятельства, но когда к нам раз за разом приходят кредиторы, для нас это, знаете ли…»

Чхэ Вон понуро брела по улице.

Путь уволенной — её выставили из бюро переводов.

Каждый раз одно и то же: её увольняли, она устраивалась на новое место, а через три месяца, как по заказу, туда толпой являлись кредиторы.

Всё дело было в деньгах, которые отец напоследок занял у ростовщиков.

— Чтобы отдать долг, мне нужно работать, а если меня уволят, я и долг не отдам, так чего они ходят… Я же не сбегу…

Люди, для которых не существует ни закона, ни здравого смысла.

Только она начинала обживаться на новом месте — её увольняли, долги снова брали за горло, и ничто не предвещало перемен к лучшему.

Видимо, они хотели надавить на неё: раз они исправно мелькают у неё перед глазами, их долг она вернёт раньше остальных.

Чхэ Вон резко остановилась.

— Ну вот, опять уволили…

Уволили! Уволили, говорю!

А ведь в этот раз я правда хотела постараться! Вот блин!

Сердце колотилось так, что голова шла кругом, но вряд ли от радостного волнения — скорее от резко подскочившего давления.

— Ха, серьёзно, да что ж такое, серьёзно.

Весенний полдень, сияющий так, что глазам больно.

И весенний ветер — тёплый до раздражения.

Чхэ Вон протянула ладонь и на миг сосредоточилась на налетающем ветерке.

Губы разомкнулись сами собой.

— Какая чудесная погода. Да чтоб её…

Собачья погода! Хорошая — аж противно!

— Даже слёз уже нет. А в первый раз, когда уволили, я так ревела.

Вот такой я человек — привыкаю ко всему без всякой пользы. Это достоинство? Сама не знаю.

Какие там слёзы — её только разбирал вялый смех.

Эх, видно, судьба такая.

Чхэ Вон достала телефон и снова установила приложение для поиска работы.

Впервые за три месяца.

Двести миллионов, полученные за союз с господином с того света, она уже отдала бывшим работникам фабрики, которым не платили зарплату, и на счету давно был ноль.

— Да… Гора есть гора, вода есть вода. Долг есть долг, увольнение есть увольнение…

То, что она привыкла к увольнениям, нормальным не казалось.

Да и то, что, едва собрав вещи и выйдя за порог, она первым делом ставит приложение для поиска работы, — тоже вряд ли нормально.

Но что поделаешь? Сядь хоть на землю и разрыдайся — ничего не изменится.

— А мне так нравилось переводить. Только собралась наконец заняться настоящим делом — и вот, ищи теперь, где работать…

В голове было пусто; она пыталась успокоить себя, будто ей всё нипочём, но вздохи всё равно рвались наружу, — и как раз тогда…

Раздался звонок.

Чхэ Вон, устанавливавшая приложение, быстро ответила.

— Алло, безработная Чон Чхэ Вон слушает.

— Алло? Безработная? Опять уволили?

Это звонила подруга, Хэ Гён.

Чхэ Вон прижала ладонь ко лбу и рассмеялась. Смех вышел слегка безумный.

— Вот так вышло. Ровно три месяца продержалась, представляешь.

— Да как эти психи узнают, что прошло три месяца, и сразу заявляются к тебе на работу? Опять? Опять?

Давняя подруга злилась ещё сильнее, чем она сама.

А Чхэ Вон от этого раскалённого голоса, наоборот, понемногу успокаивалась.

— Я уже привыкла, но за ту фирму обидно. Хотела там остаться.

— Да уж. Ты так радовалась, что работа по тебе. Ты ведь всегда хотела переводить, письменно или устно.

— Ну, поищу ещё. Найдётся. Я как раз приложение ставила.

— Вот это выдержка, Чон Чхэ Вон, ничего не скажешь.

Чхэ Вон усмехнулась на слова подруги, похожие на вздох отчаяния.

Только и остаётся, что смеяться. Больше ведь ничего и не сделаешь.

И тут она машинально подняла голову.

Чхэ Вон уставилась на огромный экран через дорогу.

Там выступал синхронный переводчик — озвучивал разъяснения по важному государственному вопросу, и, глядя на него, Чхэ Вон чуть приоткрыла рот.

Вот она, моя мечта.

— А, точно. Я на секунду даже забыла, зачем тебе звоню. Это, наверное, судьба.

— М?.. Ты о чём?

— Я хотела на всякий случай у тебя спросить — и надо же, как всё сошлось, прямо как по судьбе.

— Пугаешь ты меня своей судьбой. Я, вообще-то, хочу сама прокладывать себе путь, Хэ Гён.

Я хотела стать потрясающим переводчиком.

Была и у меня такая мечта.

Закончить учёбу за границей, ещё поучиться тому, чему хотелось, а потом…

И красиво прожить свою жизнь — вот чего я хотела…

— Чхэ Вон, слушай, не хочешь поработать переводчиком? Устным. Правда, это временно.

— Что?!

Глаза Чхэ Вон широко распахнулись. Рот открылся.

Будто кто-то прочёл её мысли — сердце кольнуло.

— Им нужен человек, который может переводить с испанского, где-то на три месяца, и я первым делом про тебя подумала, вот и спрашиваю…

— Да! Да! Да! Конечно! Однозначно да! Я смогу!

Забыв, что стоит посреди улицы, Чхэ Вон закричала во весь голос.

Прохожие косились на неё, но ей было плевать.

Подруга сказала, что, видно, безвыходных положений и правда не бывает, и продолжила:

— Подробности потом. Ну что, сходишь на собеседование? У них там, кажется, тоже срочно…

— Пойду! Пойду! Пойду! Прямо сейчас! Хоть сейчас могу!

— Прямо сейчас сможешь?

— Конечно! Да хоть в логово тигра полезу! Прямо сейчас еду!

— Окей. Тогда скину тебе контакт, позвони. Надеюсь, всё получится.

Боже мой.

Сердце колотилось так, что Чхэ Вон схватилась за лоб.

Хэ Гён…

Иногда мне кажется, что ты не подруга, а ангел, который пришёл ко мне с небес…

— Только не опозорь меня, ладно? Пройди собеседование как следует.

— Ла-адно… Спаси-ибо…

Пока подруга пересылала ей номер, Чхэ Вон снова перевела взгляд на экран.

Глядя на синхронного переводчика, который будто сиял, Чхэ Вон сразу набрала номер.

Да. Безвыходных положений не бывает.

— Алло? Здравствуйте, меня зовут Чон Чхэ Вон, я звоню насчёт вакансии переводчика!

И нигде не сказано, что мне нельзя исполнить мечту.

Вперёд!

Хоть в логово тигра — прямо сейчас полезу!

Глава 3 — Радоваться встрече — нечестно — часть 1