Был понедельник, официальный выходной.

В воздухе висела липкая жара и слабый запах сырости. Выйдя из такси, До Ха медленно зашагала вперед. Шаги давались тяжело, будто она пробиралась сквозь толщу воды.

Наконец добравшись до места, До Ха остановилась и, глядя на ворота особняка, глубоко вздохнула. Взглянув на наручные часы — 11:45. Летнее солнце было плотно скрыто дождевыми тучами, день выдался на редкость хмурым.

Когда она, шестнадцатилетняя девчонка в школьной форме, впервые стояла перед этими воротами, день был точно таким же. Мрачный день, затянутый черными тучами, когда в любую секунду мог хлынуть проливной дождь.

День, идеально подходящий для того, чтобы просить милостыню.

«Раз уж родили, несите ответственность».

Тем летом, в шестнадцать лет, она готовилась к поступлению в лингвистическую спецшколу и отчаянно нуждалась в деньгах. До конца средней школы она еще как-то справлялась без денег и продолжала учиться, но теперь настал предел.

Помимо расходов на саму подготовку к поступлению, даже в случае успешной сдачи экзаменов вставал вопрос оплаты за обучение. Для нее, девочки, которая после смерти отца росла, глотая упреки и питаясь подачками бабушки и теток, счета за обучение в размере около двух миллионов вон каждые три месяца были непосильным бременем.

Она понимала, что это жадность. Но она не хотела отказываться от школы, в которую так мечтала попасть, только ради того, чтобы подстроиться под обстоятельства. Отбросив гордость, она пришла к биологической матери, которая когда-то бросила ее, и стала выпрашивать деньги. Она даже не стала распинаться с обещаниями вернуть все до копейки, как только станет совершеннолетней, и просить в долг лишь до окончания старшей школы.

Она просто сказала: «Раз ты меня родила, неси ответственность».

Наверное, именно с того момента всё и началось.

Ей стало абсолютно нечего бояться в этой жизни.

Оборвав нить воспоминаний, До Ха молча подняла руку и нажала на звонок. Вскоре ворота открылись, и послышался звук шагов, спускающихся по лестнице.

— Пришла?

— Где председатель?

Не утруждая себя банальными приветствиями, До Ха прошла мимо женщины и задала вопрос. Женщина засеменила следом за ней по каменным ступеням.

— До Ха, ты так давно не была, давай сначала поедим, а?

— Я уже поела.

— Да? Ну тогда хотя бы чай...

— Мадам.

До Ха остановилась. Едва сдержав подступающий вздох, она повернулась и вежливо улыбнулась. Мадам. От этого отчужденного обращения лицо женщины поникло.

— Я спешу. Мне нужно повидаться с председателем и сразу уйти.

Женщина иногда слишком легко забывала о дистанции между ними. В такие моменты До Ха намеренно общалась с ней с подчеркнутой учтивостью, проводя четкую границу. Ведь в этом заключался долг До Ха и единственное оправдание ее визитов в этот дом.

— Тогда я приготовила гарниры, возьми хоть их с собой.

— Не стоит.

— Ты еще больше похудела. Не слишком ли ты переутомляешься в последнее время?

— Дорогая.

Взгляды До Ха и женщины одновременно устремились в центр огромного сада. Как только До Ха увидела обладателя голоса, она склонила голову.

Мужчина проигнорировал ее приветствие и остановил взгляд исключительно на женщине, стоявшей с растерянным лицом.

— Дождь расходится. Иди сюда.

Квон Чон Хан.

Глава юридической фирмы «HJ», в которой работала До Ха, и муж этой женщины. Несмотря на то, что ему было уже за шестьдесят, Квон Чон Хан ничуть не изменился с того дня, когда До Ха впервые увидела его глазами шестнадцатилетнего подростка. Он стоял неподвижно, словно высокая, неприступная крепостная стена, и всё так же совершенно не скрывал своего презрения к ней.

— Давай же.

В его голосе звучала нежность, но с примесью скрытого давления. Подгоняемая Квон Чон Ханом, женщина нехотя шагнула к нему.

Чу Ин Ён. Так звали эту женщину.

До Ха с безразличным взглядом наблюдала за тем, как Чу Ин Ён подходит к Квон Чон Хану. Когда она бросала меня с папой, она так же нехотя, словно у нее не было выбора, отворачивалась от нас? Неужели она правда не понимает, что для брошенных людей даже эти жалкие колебания становятся раной?

Застарелые мысли, блуждающие в голове, развеялись как туман от одного холодного замечания председатель Квона:

— Адвокат Юн, подождите здесь.

Это означало, что ей нет нужды заходить в дом. Собственно, До Ха этого и добивалась.

— Да, господин председатель.

Она ответила ровно и безупречно.

***

— Вам велели пройти внутрь.

До Ха, которая уже несколько минут стояла на одном и том же месте, подошла домработница и протянула зонт, чтобы та не промокла под усиливающимся дождем. Видимо, разговор предстоял долгий, раз ее позвали в дом. Молча взяв зонт, До Ха последовала за домработницей.

Перед тем как войти в гостиную, на телефоне До Ха раздался звук уведомления. Она хотела быстро просмотреть сообщение и убрать телефон, но ее взгляд зацепился за другое, непрочитанное сообщение. На мгновение ее лицо озарилось удивлением. Посмотрев на дату, она поняла, что оно пришло еще в прошлую пятницу.

Почему я увидела это только сейчас?

[Уважаемая Юн До Ха, рады сообщить вам об успешном прохождении второго этапа отбора по документам в юридическую фирму XX. Искренне поздравляем вас, расписание собеседований и подробная информация отправлены вам на электронную почту.]

Это было сообщение об успешном прохождении проверки документов от юридической фирмы, куда она недавно подала резюме через хедхантера. Подача заявки была весьма импульсивной, и поскольку большинство крупных фирм не жалуют таких молодых юристов-ассоциатов, как она, До Ха совершенно ни на что не рассчитывала. И хотя это было лишь прохождение этапа документов, а не окончательное зачисление, во взгляде До Ха мелькнули сложные, противоречивые эмоции.

— Почему не заходите?

Услышав голос, До Ха обернулась. Неизвестно когда подошедший председатель Квон стоял прямо у нее за спиной.

— Уже захожу.

Поспешно выключив экран телефона, До Ха улыбнулась и жестом предложила ему войти в гостиную первым. После того как он прошел внутрь и сел, До Ха опустилась на кресло напротив. Пока подавали чай и закуски, между ними не прозвучало ни одной дежурной любезности. После тяжелого молчания председатель Квон заговорил первым:

— Адвокату Юн тоже пора найти хорошую партию.

Когда председатель Квон вызвал ее в этот дом, она предполагала, что разговор пойдет не о работе, но эта тема была совершенно неожиданной. До Ха, смотревшая на моросящий за огромным панорамным окном дождь, поставила чашку на стол.

— Я еще слишком молода.

До Ха лучезарно улыбнулась. Без всякого злого умысла, просто надеясь сойти за незрелую девчонку, которая пока не задумывается о браке.

— Я так занята учебой и работой, что у меня даже нет времени на отношения.

— Слухи говорят об обратном.

Легкая улыбка на губах До Ха мгновенно застыла.

— Советую тебе завязывать с появлениями на телевидении.

— ...

— Ты выглядишь слишком легкомысленной.

Он имел в виду ее недавнее участие в одной телепрограмме. Это было реалити-шоу о суровых буднях молодых адвокатов из крупных юридических фирм. И вот ни с того ни с сего в прессе появились статьи о том, что и другой адвокат, участвовавший в шоу, и продюсер программы якобы положили глаз на До Ха.

Учитывая специфику реалити-шоу, где рейтинги растут пропорционально количеству провокаций, телеканал не стал утруждать себя опровержением этих слухов, а До Ха, в свою очередь, тоже решила не обращать на них внимания.

В конце концов, если воспринимать это как возможность оказаться в центре внимания и повысить свою узнаваемость, то ничего плохого для нее в этом не было.

То, что напряженная жизнь адвоката стала лишь фоном, а реальной темой для обсуждения оказалась только ее внешность, говорило само за себя.

— Не знала, что вы, господин председатель, обращаете внимание на такие нелепые сплетни. Вы же знаете, что все это неправда.

До Ха ответила непринужденно, но председатель Квон сохранял непреклонное выражение лица и не собирался так легко закрывать тему.

— Мне неспокойно из-за того, что в последнее время я был слишком занят подготовкой к свадьбе Сон Чжуна и, кажется, совсем не уделял внимания тебе, адвокат Юн.

Сон Чжун был единственным сыном от первой жены и работал прокурором в Центральной районной прокуратуре. В отличие от отца, который всю жизнь сколачивал грязное состояние в сговоре с гигантскими корпорациями, его сын Сон Чжун был честным и неподкупным прокурором.

Словно бросая вызов жизненному пути отца, он даже в жены выбрал женщину, пользующуюся уважением в обществе — дочь юриста, чей путь кардинально отличался от пути его отца.

— Мы назначили свадьбу Сон Чжуна на эту зиму.

— ...

Казалось, он ни за что не даст своего согласия, но, видимо, война характеров между отцом и сыном закончилась победой сына. От этой неожиданной новости во рту у До Ха вдруг стало горько; она опустила глаза и сделала глоток чая.

— Господин председатель.

До Ха уже начала догадываться, к чему он клонит: вытащил её в выходной день только для того, чтобы завести разговор о том, что ей пора искать пару и бросать телевидение.

— Того, что вы для меня сделали до сих пор, уже более чем достаточно.

— Достаточно, говоришь.

На его лице появилась нечитаемая улыбка.

— Раз ты так считаешь, адвокат Юн, значит, мне не будет стыдно смотреть жене в глаза.

— Я всегда буду вам благодарна.

— Тогда позволь мне исполнить свой долг до конца.

— Господин председатель, я еще...

— Я говорю это потому, что для брака тоже есть свое время.

До Ха закусила нижнюю губу от этой скрытой угрозы, замаскированной под совет старшего.

Ей было даже интересно, кому и как он собирается ее выгодно продать, ведь судя по всему, у него уже был конкретный план. Тот факт, что она была родной дочерью женщины, на которой он женился, являлся строжайшим секретом для всех, кроме секретариата главы фирмы.

— Завтра вечером у нас встреча с представителями «Сэян Мульсан».

«Сэян Мульсан» была VIP-клиентом, которому председатель Квон на протяжении долгого времени оказывал юридические консультации. Семья владельцев корпорации нанимала личных адвокатов исключительно из «HJ», и обе компании связывали крепкие узы. Завтрашнее мероприятие, вероятно, только на словах называлось «встречей», а на деле было чем-то вроде приема, который «HJ» организовывала для «Сэян».

— Я слышал, ты знакома с исполнительным директором О из «Сэян Мульсан».

О Джин Су, племянник президента строительного подразделения «Сэян Мульсан». Кажется, говорили, что он, не имея никаких способностей, занял пост руководителя строительной компании исключительно благодаря связям своей матери. Вспомнив лицо этого тридцати с лишним летнего мужчины, До Ха сузила глаза.

Глава 7