В его пристальном, смотрящем сверху вниз взгляде сквозило легкое раздражение. До Ха, сглотнув пересохшим от непонятного напряжения горлом, отвела глаза, избегая его взора.

Утро, когда рассеялась тьма.

Момент, когда остались лишь стыд и неловкость.

Она не была настолько бесстыдной, чтобы как ни в чем не бывало смотреть в лицо мужчине, с которым всю ночь занималась сексом, при ярком свете дня.

Прошлой ночью прямо здесь она сама притянула его за щеки, поцеловала и велела «сделать всё как надо». Прихожая, кухня, гостиная, спальня — разрозненные осколки воспоминаний нахлынули разом.

— Тебе нечего мне сказать?

Он взял её за подбородок, заставляя посмотреть на себя.

— Наверняка ведь есть.

Он наклонился так близко, словно собирался поцеловать. До Ха инстинктивно зажмурилась. Но вместо губ её лба коснулась теплая ладонь.

— То, что жар спал, я проверил, как только ты проснулась, но...

— ...

— О состоянии других мест я могу узнать, только если спрошу лично.

Это прозвучало так, будто именно поэтому он не ушел и ждал её пробуждения.

Шурх. Слабый узел на халате развязался от одного его легкого движения. Распахнув полы, Тэ Ик внимательно, по-хозяйски оглядел её: от шеи и ключиц до груди, низа живота и пространства между бедер.

Оцепеневшая на мгновение До Ха с ужасом попыталась оттолкнуть его, но безуспешно.

— К-куда вы смотрите...!

Она не могла поверить, что стоит перед ним голая, запертая в кольце его рук, едва открыв глаза. Стыд, накрывший её сейчас, был сильнее, чем во время самого секса.

— Тебе было очень больно вчера?

Только она растерялась от неожиданного вопроса, как его огромная рука по-хозяйски легла на внутреннюю сторону её бедра, разминая мышцы.

— Угх...!

Из горла вырвался вскрик, и она тут же зажала рот рукой. Боль смешалась со странным, будоражащим чувством, и голова пошла кругом. Увидев, как ей больно, он немного ослабил хватку.

— Кажется, я был слишком груб с тобой, хотя ты и так болела.

Она не могла отрицать, что он был груб. Повисла короткая, неловкая пауза. Тэ Ик тихо вздохнул и, не причиняя боли, начал разминать её ноги, поднимаясь от лодыжек к икрам и снова к бедрам.

— Мышцы совсем забились... Всё еще болит? Ходить сможешь?

— ...

— Ответь мне.

— ...Вчера.

До Ха выпалила это импульсивно. Её тело, ставшее сверхчувствительным после ночи, странно реагировало на его поглаживания. Может, это последствия вчерашнего? Она не могла забыть тот момент, когда её тело, казавшееся разорванным от его вторжения, наполнилось наслаждением. Прокручивая в голове ту яркую ночь, она призналась без утайки:

— ...Мне было хорошо.

Его взгляд, блуждавший между её бедер, медленно поднялся.

— Я г-говорю, что осталась довольна.

Так что, пожалуйста, отойди. Но Тэ Ик, несмотря на её недовольный взгляд, оставался непоколебим.

— Тебе было хорошо?

Тэ Ик, казалось, не поверил её словам. До Ха, не глядя ему в глаза, закивала.

— Да.

— Насколько?

— Очень... было очень хорошо.

— И к чему такая честность?

Видимо, в её ответе что-то его не устроило — он нахмурился.

— Неужели я был настолько нежен? Так хорошо, хотя это твой первый раз.

До Ха наконец-то посмотрела ему прямо в глаза.

Вот к чему он вел. Она не придавала особого значения тому, первый это раз или нет, но ей стало не по себе от того, что это было настолько очевидно, раз уж Тэ Ик догадался. Её лицо залилось краской.

— А кто-то даже кончить нормально не смог, чуть с ума не сошел.

— ...

— Не находишь, что это несправедливо?

Она не знала, как реагировать на его слова о том, что он не кончил во время секса, и лишь беззвучно шевелила губами. Как ни странно, это ударило по её гордости. Я была настолько плоха?

Но ведь он тоже был явно возбужден...

Видимо, всё из-за того, что она уснула на полпути. Уснуть в такой ситуации — даже ей самой это казалось нелепым.

— Я... была настолько ужасна?

Он вскинул бровь, словно не понимая, о чем она.

— Я спрашиваю, было ли со мной... так плохо?

Тэ Ик помолчал секунду, а затем низко рассмеялся.

— Нет.

Он снова запахнул полы её халата. Стянув концы длинного пояса, он завязал узел и насмешливо изогнул бровь.

— Я не кончил, вот что странно.

В его голосе смешались игривая улыбка и нотки самоиронии.

— Представь, как бы я охуел от кайфа, если бы всё-таки кончил, м-м?

Тэ Ик влажно лизнул её покрасневшее ухо, обдав его горячим дыханием. Поцелуи, тянущиеся от уха к щеке, были густыми и откровенными.

Всё шло куда-то не туда. До Ха поспешно закрыла его губы ладонью. Он послушно замер и посмотрел ей в глаза.

— ...Хватит.

— Что такое, теперь вдруг застеснялась?

От прикосновения его губ к ладони по телу пробежала щекотка, а внизу живота всё сладко сжалось. Он перехватил её руку и прошелся языком между пальцами.

— Не помнишь? Ты же согласилась повторить.

Он бесстыдно переспрашивал, и До Ха сузила глаза.

За кого он меня держит? За человека с амнезией?

— Не врите.

— М-м...

Он зажал её указательный и средний пальцы между губами и эротично улыбнулся.

— Не повелась.

— ...М-мпф!

Не успела она и слова сказать, как он накрыл её губы своими. Её откинуло назад, и спина уперлась в жесткую поверхность кухонного острова.

Он целовал её так глубоко и жадно, что у неё помутилось в голове. Когда его высокий нос скользнул к её шее, резкий звонок телефона безжалостно разрезал воздух, пропитанный их тяжелым дыханием.

Тэ Ик на секунду замер, хрипло бросил: «Это не мой...», и, словно ему было наплевать на звонок, просунул руку в щель её халата.

— Ах, это мой.

— Кому пришло в голову названивать... ха-а... в такое время.

— Это будильник...! Мой будильник.

Тэ Ик, сосавший её шею, нехотя оторвался от неё с явно недовольным видом. До Ха захотелось просто зажмуриться. Слишком светло. Прямо перед её глазами его влажные от слюны губы блестели, красные и непристойно манящие.

— В следующий раз пощады не жди.

Бросив эту фразу, он снова неожиданно впился в её губы, не оставив ей ни шанса возразить на его уверенное «в следующий раз».

— Ах, м-м, м-м, хватит, хнык, ну пусти...!

Как бы отчаянно она ни колотила его по плечам, он даже не сдвинулся с места, лишь еще глубже проталкивая язык и жадно посасывая её губы.

Только когда До Ха окончательно обессилела и обмякла, Тэ Ик отстранился и пододвинул ей бумажный пакет, стоявший на краю стола.

— Не знал, что ты ешь на завтрак, поэтому заказал на свой вкус. Поешь перед работой.

Сказал он это на удивление бодрым тоном, несмотря на возбужденное лицо. Казалось, задыхалась здесь только она. Придя в себя и заглянув в пакет, До Ха слегка округлила глаза.

Внутри были горячий суп, бейгл и свежий овощной салат. Когда он успел... До Ха посмотрела на него с удивлением.

Тэ Ик, поправляя слегка растрепанную одежду, как ни в чем не бывало посоветовал:

— Чтобы развлекаться со мной, нужна хорошая выносливость. Питайся как следует.

До Ха была в растерянности. Неужели для него проявить такую заботу о женщине на одну ночь — это в порядке вещей? Пока она тупо смотрела на приготовленную еду, Тэ Ик взглянул на часы и перекинул через руку пиджак.

Глядя на этот явно новый, идеально выглаженный пиджак, она наконец-то вспомнила о другом его пиджаке, висящем у неё в шкафу.

— Тот пиджак, что вы мне одолжили...

— Оставь себе.

Поправляя съехавший галстук, Тэ Ик ответил так, словно эта вещь его вообще не интересовала.

— Чтобы был повод прийти снова.

С этими словами он направился к выходу.

— Ах, да.

Словно вспомнив о чем-то, Тэ Ик обернулся и снова подошел к ней. Пару шагов — и он опять стоял на том же месте.

— Давай больше не игнорировать мои звонки.

Под его настойчивым взглядом, требующим ответа, До Ха оставалось лишь кивнуть.

Глава 27