Потом с четой Броу поздоровался ещё кто-то, и я следом за ними снова представилась и поклонилась.

Сколько раз это повторилось, не знаю.

Я встретила столько людей, и, кажется, ни один не усомнился, кто я.

Я уже готова была перевести дух.

— Розалин Тесис?..

От голоса, окликнувшего меня, по коже побежали мурашки.

Спокойно. Я Розалин Тесис.

Я глубоко вдохнула и медленно обернулась.

Но лицо оказалось знакомым.

— Леди Дартмут?..

Это была Хизер Дартмут.

Как я могла забыть, что и она может здесь появиться? Все усилия взять себя в руки пошли прахом: лицо застыло. Уж она-то, казалось, сразу поймёт, что я не Розалин.

— Здрав… ствуйте.

Я поздоровалась, с трудом двигая сведённой челюстью.

Но на её лице ничего такого не отразилось, и, не опуская гордо вздёрнутого подбородка, она сказала:

— Слышала, вы пережили большое горе. Я не хотела, но, кажется, причинила вам сильную боль, и давно хотела увидеться и извиниться.

— Вы, леди Дартмут, извиняетесь передо мной? За что бы это?

— Вы и сами знаете: я потребовала с той горничной возмещения только для того, чтобы проучить её. Деньги я и правда собиралась вернуть.

Одно стало ясно. Хизер не распознала, что я не настоящая Розалин.

Эта женщина вообще не смотрела на Розалин как следует или я слишком сильно сделала Розалин похожей на себя?

Возможно, и то и другое. В любом случае для меня это была хорошая новость.

Раз Хизер меня не узнаёт, теперь надо вести себя как полноценная «леди Тесис».

Отношения и так испорчены, с чего бы теперь любезничать. К тому же той, что пришла извиняться, а смотрит свысока, нужно отвечать соответственно.

— Так что именно вы хотите сказать?

— Я хочу, чтобы вы не поняли меня неправильно.

Неправильно поняла? Что именно? Что она заставила горничную, то есть меня, платить? Дело уже сделано, что тут понимать неправильно?

— Говорят, та горничная пыталась занять денег у барона, не вышло, и она устроила поджог? Я и во сне не могла представить, что так получится.

Я едва не скорчила изумлённую мину. С чего бы мне устраивать поджог?

Хотя стоп. Если подумать, прося отпустить меня под залог, я и правда сказала, что для начала пойду к барону Тесису занять денег.

Понятно, почему так решили.

Пока я не могла решить, исправлять это заблуждение или оставить как есть.

Но, независимо от этого, её слова страшно задели. Кто-то собирался умирать из-за долга, который невозможно выплатить, а что? Деньги она собиралась вернуть?

И после того как я утопилась бы в реке, она говорила бы то же самое и изображала сожаление? Может, даже плакала бы: «Я же не знала, что так выйдет».

А через день начисто забыла бы о такой, как я.

Внутри всё кипело. Какие уж тут добрые слова.

— А-а, вы об этом? Это ведь уже в прошлом. Воображать теперь «а что, если бы» бессмысленно.

— Как хорошо, что мы понимаем друг…

— Даже если Эмма и устроила поджог.

Я перебила её и, горько улыбнувшись, добавила:

— Это возмещение, конечно, разрушило бы Эмме жизнь! Но кто мог предвидеть, что она устроит поджог? Правда же?

Лицо Хизер мгновенно окаменело.

А я, не обращая внимания, продолжала мягким, вежливым тоном:

— И потом, какое там «неправильно понять»! Не могли же вы, леди, нарочно повесить на мою горничную огромный долг, чтобы на-вре-дить мне? У такого плана слишком высок риск провала.

— Леди Тесис.

— Так что не беспокойтесь. Мне даже неловко, что вы, леди Дартмут, так переживаете из-за того случая.

Уголки её плотно сжатых губ дрожали.

Это выглядело таким бесстыдством, что и моё лицо постепенно каменело, но тут, к счастью, издали мне помахал граф Броу.

— Розалин! Подойди-ка сюда.

Мой троюродный дядюшка — во всех отношениях полезный человек. И как он только узнал, что мне больше не хочется говорить с этой женщиной.

— Ах, меня зовёт граф Броу. Приятного вечера.

Я легко поклонилась и повернулась к графу Броу. Но даже издалека мой взгляд приковали черты мужчины, стоявшего рядом с графом.

Это он!

Я узнала его сразу. Слова графа Броу о том, что он видный и глаз невольно потянется, были ничуть не преувеличением.

Я подошла к нему, несколько раз внушив себе не показывать волнения.

— Розалин. Этот молодой человек — молодой господин Маккаллен, он ведёт дело о пожаре в нашем таунхаусе. Поздоровайся.

Оказавшись перед ним, я не могла не восхититься. Какие яркие золотые глаза!

Глаза графа Маккаллена тоже называли золотыми, но рядом с глазами этого мужчины они были всего лишь светло-карими.

Глядя в эти по-настоящему редкие, густо-золотые глаза, я чувствовала, как меня невольно затягивает.

— Рада познакомиться. Розалин Тесис.

— Эш Маккаллен. Наконец-то мы встретились.

Мне чудится в его словах насмешка — или это на воре шапка горит?

По правде, всё это время я избегала встреч с полицией под предлогом, что слишком потрясена гибелью родителей. Лично меня допрашивали только в самом начале, до смены следователя, а дальше всё взяла на себя чета Броу.

Но вечно так продолжаться не могло. Пора собраться и показать всё, на что способно моё актёрское мастерство.

— Да, и я очень сожалею, что вместо допросов всё это время были только письменные ответы. Но, честное слово… говорить об этом напрямую было слишком больно.

— Понимаю. Всё-таки вы потеряли всю семью.

— Да…

Здесь я сделала паузу и тихонько сжала зубы. Глаза влажные, взгляд в потолок, будто стараюсь не заплакать. Моргнуть три-четыре раза, глубоко вдохнуть, медленно выдохнуть и снова изобразить, что всё в порядке.

Теперь любой увидит перед собой «несчастную женщину, которая старается не показывать свою боль».

— Скажите, появилось ли что-нибудь новое с тех пор, как я получала последние известия?

— Дом сгорел дотла, многие улики уничтожены, и расследование идёт медленно, но кое-что подозрительное мы обнаружили.

Эш Маккаллен, похоже, ничуть не проникся моей игрой. Его губы были сжаты в ровную линию, и всё же мне упорно казалось, что он смотрит на меня сверху вниз и усмехается.

— Подробности пока сообщить не могу, но, возможно, на дело придётся взглянуть с совершенно другой стороны.

— Что значит «с другой стороны»?

— Все считают это обычным пожаром, но я допускаю разные возможности.

Он помолчал и сказал:

— Месть из-за старой вражды. Или поджог, чтобы скрыть куда более серьёзное преступление.

Он, кажется, ждал, что я вздрогну, но мне нечего было бояться. К пожару я не имела никакого отношения.

— Наша семья приехала из Тесиса всего двадцать дней назад. Кто мог питать к нам вражду?

— Первая, кто приходит на ум, — мисс Эмма Хэмптон. Могли быть замешаны и другие связи.

— Эмма? Если бы Эмма хотела мстить, разве она не отомстила бы Дартмутам?

— Есть сведения, что её оговорили.

Почему слова, которых я так ждала, прозвучали только теперь?

Мне до смерти хотелось пожаловаться от лица Эммы Хэмптон, но сейчас я была Розалин Тесис.

— Оговорили? Что вы хотите этим сказать?

— Есть сведения, что вино на платье леди Дартмут пролила не Эмма Хэмптон.

Кто-то видел ту сцену? Не может быть.

Если бы видел, доложил бы Хизер сразу, пока она злилась. Она дочь влиятельного дома, на виду, а Розалин — всего лишь деревенщина, только что приехавшая, которую не грех травить всем вместе.

Он меня прощупывает.

А я такие «допросы» проходила не раз и не два.

— Нет. Это правда Эмма случайно опрокинула бокал. Хотя, конечно, я могла навлечь на себя её обиду тем, что не сумела замять дело…

Как говорят преступники, пока нет твёрдых улик, отпирайся до конца. С наглым лицом, будто тебя и вправду оговорили.

Тогда, говорили они, даже против аристократа ты по крайней мере избежишь худшего приговора.

Их наука и сегодня не подвела.

— Вот как.

Разговор дальше не шёл, и Эш, похоже, решил на этом закончить сегодняшний допрос.

Но если бы мы так и разошлись, другие могли бы посмотреть на меня с подозрением, и я, чтобы переломить настроение, добавила:

— Это я тогда поступила неправильно? Ведь так? Вам, лейтенант, тоже кажется, что всё случилось из-за меня?

Слёзы я берегла именно для этого момента.

Я вспомнила обиды детства, от которых хотелось умереть, и выжала слёзы.

И на этот раз я делала вид, что сдерживаюсь, но не мешала кончику носа покраснеть, а глазам наполниться.

Вопрос мой был крайне эмоциональным и неуместным, но неважно. Я ведь сейчас женщина, которая недавно потеряла родителей и убита горем. Такую бестактность мне простят сколько угодно.

И точно: по бесстрастному лицу Эша впервые скользнуло что-то похожее на чувство.

— Нет, я не это имел в виду.

— Но раз вы предполагаете, что Эмма сделала это из-за оговора…

— Это лишь одна из множества версий. Прошу прощения, что высказался, не подумав о чувствах леди Тесис, которой и без того тяжело.

Вопреки ожиданиям он быстро признал ошибку и отступил. А я, честно говоря, надеялась, что он поупрямится ещё немного.

Что ж, на этом знакомство, пожалуй, следовало закончить. Чета Броу, похоже, чувствовала себя немного неловко.

Том 1 Глава 5 — часть 5