Как и говорила Майя, на улице Эсикс было полно молодых женщин. Попадались и такие, что походили на аристократок, но явно не из высокородных, а большей частью это были горничные, посланные хозяйками.

И, в отличие от рынка в Тесисе, разные товары продавались во множестве лавок.

Неужели мой план для Хероны уже устарел?

Я вышла полная задора, а товаров оказалось больше, чем я думала, и мне стало не по себе.

Сначала я зашла в лавку, торговавшую пудрой.

Покупателей было много, и ловкий хозяин, не обделяя вниманием тех, кто пришёл раньше, быстро подошёл ко мне, новой посетительнице.

— Добро пожаловать! Пришли за новыми белилами?

— А, да. Что у вас есть?

— Три вида по цене. Взгляните сюда…

— Нет, цена неважна. Я спрашиваю, есть ли разные цвета.

Торговец склонил голову набок с видом человека, не понимающего, о чём речь.

— Пудра ведь вся белая?..

— Да? Значит, других цветов нет?

— Не-ет… Есть ещё пудра с жемчужной крошкой, но мы её не держим. Плохо берут.

Почему у него только такие простые товары, было ясно.

Сейчас в моде либо бледная, почти белая кожа, либо румяные, как розы, щёки, а чтобы сделать румяное лицо, основа всё равно должна быть белой.

Но я думала иначе.

Чтобы был свет, нужна и тень.

Если сделать на подбородке и шее искусственную тень, лицо выглядит намного меньше и белее.

Изначально это был приём сценического грима, чтобы изменить впечатление от лица, но, когда я применила его к Розалин, перемена вышла поразительной.

Наверное, потому Розалин, менявшая горничных раз в полгода, и продержала меня при себе больше двух лет.

Ладно. Значит, пудра здесь та же, что и в Тесисе?

Теперь помады и румяна.

Майя привела меня в лавку, где кроме цветной косметики продавали ещё пуховки и мушки.

Я осмотрела прилавки: здесь и правда было побольше всего.

— Мне бы посмотреть цвета помады.

Хозяйка, расплывшись в улыбке, открыла передо мной семь маленьких круглых баночек.

Кроме самых ходовых «красных» были ещё коралловый и оранжево-красный.

— Говорят, сейчас придумывают помаду в цилиндрическом футляре, но в баночке как-то благороднее. Хо-хо!

Помада в цилиндре… Представить трудно, но раз её придумывают, значит, в сравнении с баночкой у неё есть преимущества? Надо будет и это разузнать.

Получив интересные сведения от хозяйки лавки, которая и вообразить не могла, что я стану её конкуренткой, я в меру отвечала на её зазывания и осмотрела все товары в лавке.

Выбор был больше, чем в Тесисе, но слишком однообразный, чтобы удовлетворить самые разные женские желания.

Найдутся и такие, кто станет ругать даже это за излишество.

Косметика — удивительная вещь: запретишь, и её хотят ещё сильнее, а стоит косметике и искусству макияжа развиться, как снова находятся люди, которые тычут пальцем: пошлость.

Особенно в глазах закоснелых стариков и узколобых ханжей разнообразная цветная косметика наверняка выглядит суетным мусором.

Но я верю, что человеческие желания сильнее.

Историю я знаю только по пьесам, но то, что во времена сухого закона процветало подпольное спиртное, а во времена запрещённых книг рукописные списки продавались на вес золота, я знаю.

Человек даже ценой жизни следует своим желаниям, а уж женщины, которым желание быть красивыми ещё и «предписано»?

Они непременно откроют кошельки ради косметики, которую сделаю я.

— Майя. Пора возвращаться.

Сумка, которую взяла с собой Майя, была набита коробками с косметикой разных фирм.

Изучение рынка, разбор товаров конкурентов, а потом ещё и поиск мастерских или фабрик, где можно сделать то, что я хочу: с этой минуты нельзя было лениться ни секунды.

* * *

С того самого мига, как Майя стала горничной Розалин, и до сих пор она всё время считала её необычным человеком. Таких аристократов, как Розалин, она ещё ни разу не видела.

Прежде всего, Розалин не напускала на себя важности перед горничной и не помыкала теми, кто ниже. Хоть она и говорила ей «ты», в её тоне чувствовалось уважение.

К тому же и вела себя она как-то иначе, чем другие аристократы. Как будто чуть свободнее и проще.

Если другие барышни — мраморные статуи, то госпожа баронесса — живой человек, у которого бьётся сердце и течёт кровь.

Потому Майя и привязалась к ней ещё сильнее, и каждый день служения такой хозяйке был для неё радостью и счастьем.

Поначалу у неё просто не было выбора, кроме как стать горничной Розалин, но теперь, даже будь у неё другой путь, она не собиралась покидать эту хозяйку.

А в последнее время, с тех пор как Майя стала ездить с Розалин то туда, то сюда и у них появилось что-то вроде общего секрета, она думала о ней ещё дольше.

— Я хочу начать дело, и мне нужно скрыть, кто я. Так что на людях зови меня «мисс Рози».

В день поездки на улицу Эсикс Розалин, лицо которой странным образом изменилось, отдала такой приказ.

Это было нетрудно. Нужно было лишь провожать Розалин в известные лавки, стоять рядом и укладывать в сумку покупки.

Но сегодня, после поездки в слободу Франтин, где собрались косметические мастерские, Майя не раз забывала, что надо держаться невозмутимо, и недоумённо склоняла голову.

Я знала, что она необычная, но, похоже, она ещё необычнее, чем я думала.

Майя заметила это и в день поездки на улицу Эсикс: Розалин разговаривала с простолюдинами слишком уж запросто.

Особенно то, как она сегодня перебрасывалась словами с хозяевами мастерских, пожилыми мужчинами, — так изнеженная благородная барышня говорить не могла.

— Да ладно, не упрямься, уложись в пять тысяч гильденов.

— Ох, бросьте. Не на что будет жить, буду варить кашу из белил.

— Хватит пустой похвальбы. Сделай мне пудру дешевле пяти тысяч гильденов, и хватит денег детей и женить, и замуж выдать, говорю тебе.

Почему, Майя не знала, но Розалин сама придумывала косметику и, чтобы сэкономить на изготовлении, то уговаривала, то улещивала мастеров.

При этом у неё то и дело вырывались не самые изящные словечки, но те, кто поначалу собирался содрать с хорошенькой юной аристократки втридорога, под конец, раскатисто смеясь, соглашались на её условия.

А в карете на обратном пути Розалин велела ей держать язык за зубами.

— Ты ведь понимаешь: о том, что мы сегодня ездили во Франтин, тоже никому ни слова. Ни о том, что ты там видела, ни о том, что слышала. Ясно?

Причины ей не объяснили, но Майя кивнула, что так и сделает.

Поездка на улицу Эсикс и так была тайной, значит, и всё, что из неё вытекает, тоже нельзя было упоминать, догадывалась она.

Немного смутило её только одно: то, как естественно Розалин купила себе хлеба с уличного лотка.

— Тётушка, сгущёнки полейте побольше.

Уже то, что аристократка вызвалась купить жёсткую серую булку, было удивительно, но ещё неожиданнее было, что она знала, что это лакомство и что его поливают сгущёнкой.

Неужели ей только почудилось, что Розалин обрадовалась этому хлебу?

…Похоже, у нашей госпожи много тайн.

Ну и что с того. Когда Розалин спасла их, брошенных даже родителями, Майя поклялась в душе следовать за ней, даже если придётся предать его величество короля.

— Сестра, на улице что-то случилось?

От осторожного вопроса Майя очнулась.

Оба брата тревожно смотрели на сестру, которая, войдя в комнату, так и стояла, не сняв шляпки, с отсутствующим видом.

Майя улыбнулась, глядя на Курта, который привёл в порядок свои лохмы и открыл красивое лицо, и на Дилана, у которого от хорошей еды щёки стали гладкими и блестящими.

Теперь ей не нужно было трястись от страха, что над ней или Куртом в любой день надругаются, братья не голодали, у них была тёплая мягкая постель.

Никогда в жизни у неё не было таких мирных дней, как сейчас.

Госпожа баронесса — архангел, спасший нас из самой середины ада.

К тому же она разглядела её — ту, что, мучаясь так, что хотелось умереть, не могла умереть из-за братьев.

— Удивительно, что ты до сих пор держишься.

— Да. Курту так много пришлось вынести…

— Нет. Я о тебе, Майя.

Не стисни она тогда зубы или не переключись внимание Розалин на Курта, Майя бы расплакалась.

Вот такая была Розалин: так походя залечит рану, а потом переспросит: да что я тебе такого сделала?

Поэтому…

Если госпоже баронессе понадобится моя помощь, я буду защищать её хоть ценой жизни. Тайна это или что угодно.

Майя сняла шляпку и тихонько кивнула самой себе.

Том 2 Глава 29 — часть 5