Уф. Не зря ли я вмешалась?

Возвращаясь из управления, я снова и снова спрашивала себя об этом.

Желая спасти детей, я под предлогом одного платка встретилась с Эшем и наговорила ему всякого, но меня тревожило, не мешаю ли я этим расследованию.

Но спустя три дня эта тревога исчезла без следа. Дело о пропаже детей попало на первую полосу газет и вызвало громкий резонанс.

«Пропажа детей: подозревают шайку торговцев людьми»

«Дворец в гневе из-за похищения детей: приказано искоренить торговлю людьми»

«Лодочники, помогавшие похитителям, попались полиции»

«Сплошная проверка незарегистрированных складов в устье Тимбера… Опорный пункт шайки торговцев людьми?»

Газеты писали об этом деле каждый день.

Эш, который, казалось, бился в одиночку с одним помощником, получил широкую поддержку и, подняв на ноги все полицейские силы, перерывал Херону вдоль и поперёк.

А ещё примерно через неделю в газете был напечатан заголовок, которого я так ждала.

«Сенсация! Пропавшие дети найдены»

Я терпеливо подождала, пока граф Броу дочитает газету, а когда он ушёл, развернула её и прочла, что из семерых пропавших детей троих удалось спасти живыми и невредимыми.

Весть о том, что похищенные дети благополучно вернулись в объятия родителей, меня, конечно, обрадовала, но то, что судьба остальных четверых оставалась неизвестной, и особенно то, что загнанная полицией в угол шайка, скорее всего, уже убила их, тяжело легло мне на сердце.

— Сволочи, которым давно пора сдохнуть, живут себе припеваючи, а ни в чём не повинные дети за что!..

Эта обида жила во мне и в детстве.

Я ведь не просила, чтобы меня рожали, меня просто однажды вытолкнули на свет, так почему же на меня показывают пальцем? Кто возместит мне детство, когда со мной обращались как с рабыней только потому, что мне не на кого было опереться?

Похороненные воспоминания тех лет всё всплывали, и я долго мучилась, а потом решила сходить в храм.

Не то чтобы я верила в Бога. Ничего такого на свете нет.

Но мне хотелось, чтобы стало легче на душе, и по этой эгоистичной причине я возложила цветы в поминальном зале храма. В надежде, что это хоть немного утешит души погибших детей.

Я вернулась с пустотой в душе, а в гостиной особняка меня неожиданно ждал гость. Эш Маккаллен, с которым я в последнее время, кажется, часто вижусь.

— Простите, что не предупредил заранее. Знаю, что каждый раз это невежливо, но полицейскую работу не расписать по часам…

— Это мне впору извиняться. Заставила такого занятого человека долго ждать.

Я хотела велеть подать чай, но он отказался. Сказал, что только передаст кое-что на словах и сразу уйдёт.

— Подумал, что вы, должно быть, беспокоитесь.

— О чём?

— О детях. Только что спасли и остальных четверых, живыми.

— Что? Правда?

Я невольно подпрыгнула. Теперь мне стало понятно, откуда взялось выражение «прыгать от радости».

— Они н-не ранены? С ними ничего такого не сделали, эти мерзавцы?

— Их чуть не убили. Едва успели.

Как я и думала, шайка собиралась перебить оставшихся детей. Но полиция опередила их, и детей в последний момент спасли из заброшенного склада.

— Мерзавцы!.. Последние подонки!..

Честно говоря, мне хотелось вывалить все грязные ругательства, какие я знала, но я носила маску Розалин Тесис и потому кое-как сдержалась.

Эша, похоже, рассмешил мой вид: он усмехнулся, но тут же погасил улыбку и сказал:

— На этот раз нам повезло. Но дальше так не будет.

— Это ещё почему?

— Похоже, эти мерзавцы собираются развернуть в Хероне большое дело. Так что из-за нескольких пойманных шестёрок они его не свернут.

От этих слов у меня по коже пробежал холодок.

— Во дворце знают?

— Там говорят, что по крайней мере торговле детьми в Хероне не дадут пустить корни. Всех пойманных будто бы ждёт высшая мера.

Горько было, что эта решимость касается одной лишь Хероны. Каково же жителям провинции.

Но ведь всё начинается со столицы и потом расходится по стране, так что когда-нибудь и в провинции, наверное, настанет день, когда такие страшные преступления исчезнут.

Я думала об этом, но Эш, похоже, ещё не договорил.

— Так вот, я хотел спросить…

Его медлительная, тянущаяся речь почему-то меня встревожила.

— Можно мне иногда приходить к вам за советом, мисс Розалин?

— Что?

Голос у меня невольно сорвался на писк.

Вы хоть знаете, у кого сейчас просите совета? У самой отъявленной лгуньи во всей Хероне! Хотя да, не знаете, потому и просите.

— Э-э, я ведь просто высказала своё личное мнение… Если вам нужно мнение знатока по похищениям и торговле людьми, лучше обратиться к следователям провинциальных управлений…

— Я не прошу вас раскрывать за меня дела, мисс Розалин. Просто профессиональные полицейские погрязают в рутине и, сами того не замечая, думают только привычным образом.

— То есть вам нужен свежий взгляд?

— Вы быстро схватываете.

Похоже, он искренне восхитился. Нетрудно догадаться, какого невысокого мнения он обо мне был.

— Я не такая уж умная. Вы разочаруетесь. И всё равно согласны?

— Разумеется. Мне кажется, разочаровываться не придётся.

— А может, вы всё-таки в меня влюблены? Куда убедительнее думать, что вы ищете предлог увидеться со мной.

— По правде говоря, вы мне весьма интересны, только в другом смысле, но обещаю: ничего неприятного для вас, мисс Розалин, не будет.

Последний ответ мне очень не понравился.

Может, желание выслушать моё мнение и правда только предлог. И настоящая цель — следить за мной. Но благовидного повода отказаться в голову не приходило.

Подумалось и о том, что, может быть, это наказание, которое назначили мне души детей, запертых когда-то в клетке, чтобы я искупила вину.

— Что ж, раз уж я вам так нужна, отказывать до последнего даже неловко. Но если вы вдруг полюбите меня всерьёз, скажите об этом как можно скорее.

— Позвольте узнать почему.

— Возможно, через несколько месяцев я обручусь с господином Артуром Готфридом. Признаетесь до этого — у вас ещё будет шанс, вот что я имею в виду.

Я улыбнулась изо всех сил и нарочно сказала гадость, но Эш вместо того, чтобы поморщиться, кивнул с таким видом, словно что-то понял.

— Так это был Артур Готфрид.

— Что?

— Нет. Ничего.

Он вроде бы что-то пробормотал, но я толком не расслышала. Да ладно, наверняка ерунда.

Как бы то ни было, он пообещал впредь, если соберётся прийти, по возможности предупреждать заранее и исчез.

Майя, запоздало появившаяся в гостиной, покосилась на меня и осторожно спросила:

— Это и есть тот господин, за которого вы, госпожа баронесса, выходите замуж?

— Жаль тебя разочаровывать, но почти наоборот. Было бы лучше вообще с ним не встречаться…

А тут он объявил, что будет время от времени заходить, вот ведь незадача. Конечно, если я смогу ему помочь, то, пожалуй, во многом избавлюсь от прежнего чувства вины, но хм…

Я вздохнула, не разобравшись в собственных чувствах, а Майя за моей спиной пробормотала:

— А ведь вы друг другу подходите. Ой, вы, конечно, сказали, что вы не такие, но мне так кажется.

Майя, хихикнувшая своим «хи-хи», была очень мила, но говорила полную чепуху. Ха-ха-ха.

* * *

Шайку торговцев людьми, похитившую детей, взяли, но в ней было всего шесть человек, и по одному этому числу можно было догадаться, что за ними стоит огромная организация.

Тем не менее, раз все дети были спасены, полицейское управление и дворец всячески раструбили об этом деле.

Для управления это был редкий случай, когда преступников взяли без единой жертвы, а дворец благодаря этому мог создать себе образ «Корона защищает народ».

Благодаря этому Эш, которого было оттёрли на второстепенную должность, снова оказался в центре внимания газет и публики.

— Везёт же некоторым. Так легко попадать в газеты.

Джейкоб в шутливом тоне язвил перед Эшем, который заканчивал оформлять протокол. Эш не ответил, и тот пошёл ещё дальше:

— Эх. И почему у моего отца нет связей во дворце, а?

Но Эш молчал не оттого, что ему нечего было сказать. Просто он сосредоточенно дописывал фразу в документе, который как раз составлял.

Поставив последнюю точку, он откинулся назад и пробормотал:

— Раскрой ты своё дело, все наперегонки прибегут брать у тебя интервью, о чём ты беспокоишься?

— К-конечно! Дело ведь очень важное. Только в том-то и беда, что оно непростое.

— Тяжело — давай я возьму?

От этой фразы взгляд Джейкоба похолодел.

Дело о взятках члена руководства Гражданского собрания было весьма важным: если удастся упечь этого человека в тюрьму, можно было заслужить немалое расположение партии аристократов.

С ума сошёл? Даже если улик не найдётся, тебе я его не отдам.

Ведь если Эш, не дай бог, его раскроет, сам он навеки останется у того в подчинённых.

— Нет. Я просто позавидовал тебе и немного поплакался.

Джейкоб рассмеялся и отошёл от Эша.

Эш мог бы поручиться чем угодно, что, едва отвернувшись, Джейкоб скривился.

Сам не тянет, а аппетиты большие.

Эш знал, что обвинение во взятках по делу Джейкоба было состряпано партией аристократов.

Однажды он слышал, как граф Маккаллен говорил, что «есть аристократы, которые, не зная стыда, только и делают, что лгут».

И наверняка это знают и Джейкоб, и старший суперинтендант Астрид.

Выходит, люди, называющие себя полицией, ослеплённые желанием набить себе брюхо, предают свой полицейский долг…

Знать это и бездействовать он мог потому, что обвинённый член руководства Гражданского собрания тоже был не из простаков.

Наверняка он давно избавился от всего, к чему можно было бы придраться.

В худшем случае — оправдание за недостатком улик. А если Бог на его стороне, он ещё и сам обвинит противников в клевете.

Ну да, это пусть они разбираются сами.

Эш усмехнулся.

Джейкоб, похоже, всполошился, решив, что Эш отнимет у него дело, но у того не было ни малейшего такого намерения.

Зачем тратить на это силы, когда здесь происходит кое-что куда интереснее.

Дело о пожаре в таунхаусе — словно конфета, которую хочется растягивать подольше.

Уж больно неожиданной оказалась выжившая в нём женщина.

В последнее время даже её пустяковые «атаки соблазна» казались ему милыми.

К тому же не давали покоя слова, которые Луис обронил словно между делом, пока шло расследование о пропаже детей:

— Кстати, в замке виконта Тернера тоже есть горничная по имени «Эмма Хэмптон». Имя то же, что у горничной, погибшей при пожаре, вот я его само собой и запомнил. Профессиональная болезнь, наверное? Ха-ха!

Рука, подносившая стакан ко рту, на миг замерла.

Имя Эмма встречается часто, но чтобы и фамилия Хэмптон совпадала?

Это была большая редкость.

— Сколько той горничной лет?

— Около двадцати пяти.

По странному совпадению и разница в возрасте с той Эммой Хэмптон, которую считали погибшей, была невелика.

Эш тогда же решил в ближайшее время съездить в Тернер и встретиться с этой горничной.

Но сейчас важнее было довести до конца дело о торговле детьми.

А именно — отправить подобающий подарок Розалин, сыгравшей в этом деле немалую роль.

Том 2 Глава 26 — часть 2