— Бесит.

Хизер скрипела зубами, глядя на Розалин, которая с безмятежным лицом жевала печенье.

Ни гроша за душой, а туда же!..

Хизер была одним из цветков столичного света.

Богатство дома графа Дартмута, который, как говорили, мог бы купить дворец, мать, задающая тон мнению дам среднего возраста, подруги из хороших семей, с которыми она росла, внешность пусть и не классической красавицы, но вполне привлекательная.

Хизер считала, что ей не недостаёт ничего.

Оттого, наверное, все были к ней расположены, а сама она держалась высокомерно. Настолько, что безжалостно выталкивала из света тех, кто не дотягивал до уровня.

Потому она и опозорила Розалин Тесис. Деревенщина, которая без всякого смущения бесстыдно задирает подбородок, до чего же противно было на неё смотреть.

А потом эта не знающая своего места женщина посмела вылить ей на юбку вино. Да ещё на глазах у мужчины, который ей нравился.

— Видела сегодня? Как она свалила на горничную вино, которое сама пролила мне на платье. Думаю, среди моих подруг не найдётся никого, кто пригласит на приём такую низкопробную особу.

Выставить Розалин из света было просто. Достаточно дать понять подругам, что она её не выносит. Подруги передадут своим подругам, и «нарушительница приличий» исчезнет из светского общества Хероны.

Так и должно было случиться, но пожар в таунхаусе Броу разрушил её план.

Зачем вообще дом Броу приютил эту девку? Уму непостижимо!

Люди, к которым Хизер не смела прикоснуться, стали Розалин щитом.

Как же она поразилась, встретив её на приёме у графа Маккаллена.

И всё же она первой, со всей учтивостью, извинилась за прошлое, а Розалин, не зная благодарности, выставила её бесстыдницей.

Меня из-за этого пожара, который меня вовсе не касается, даже полиция допрашивала. Какая наглость.

Злость кипела, но теперь нельзя было ни насмехаться, ни травить. Из-за тех, кто оглядывался на дом Броу.

Больше того, теперь Розалин встречается ни с кем иным, как с Артуром Готфридом. Красивым, воспитанным, из хорошей семьи любимцем света.

Называется «смотрины», но свадьбу можно считать почти решённой.

Её это так злило, что она, желая хотя бы оцарапать Розалин, подбросила разговор о Брианне Уэллс, а эта деревенщина только и сказала «ну и что», безмятежная, как ни в чём не бывало.

Посмотрим, сможешь ли ты держаться так и после свадьбы. Когда твой муж будет бегать к «подруге детства», тебе захочется умереть.

Но и от таких мыслей на душе у Хизер спокойнее не становилось.

А вдруг эта деревенщина выйдет замуж раньше меня?

Пусть времена и изменились, ценность женщины по-прежнему определяют замужество, семья мужа и сам муж. И если свадьба задерживается, становится стыдно показаться на людях.

Конечно, к ней, дочери графа Дартмута, сваталось немало, но беда в том, что у неё был на примете другой мужчина.

Ах, я ведь, кажется, достаточно ясно дала понять, что чувствую. Когда же молодой господин Колтон сделает мне предложение?

Со вздохом Хизер перевела взгляд на мужчину, в которого была безответно влюблена, Блейка Колтона.

Он, который при ней улыбался редко, сейчас смеялся, разговаривая с какой-то горничной. С горничной, даже не с дворянкой!

— Это… что она делает рядом с молодым господином Колтоном…

Имени её Хизер толком не знала, знала лишь, что в доме та чуть больше года. Лет восемнадцать, девятнадцать?

И, как назло, довольно хорошенькая.

Внезапно вспомнился рассказ родственницы о том, что конечная цель всякой горничной — стать любовницей дворянина.

Если не пытается соблазнить, о чём горничной разговаривать с гостем на приёме?

Гнев Хизер, чьё самолюбие Блейк уязвлял уже не раз, нелепым образом обратился на эту горничную.

Конечно, она понимала, что набрасываться с бранью ни с того ни с сего выглядело бы странно.

Хизер спокойно проследила, куда направилась горничная, и неторопливо двинулась к проходу, где могла с ней столкнуться. Туда, куда взгляд Блейка не доставал.

И когда они наконец оказались нос к носу, Хизер нарочно толкнула её плечом.

Блюдо с едой, которое несла горничная, опрокинулось на платье Хизер, оставив грязные пятна, и разбилось об пол.

— А-а!

Горничная вскрикнула от испуга, а Хизер, даже забыв изобразить удивление, как и собиралась, со всего размаху ударила её по щеке.

— Что ты творишь!

— Го… госпожа, простите, простите!

— Думаешь, «простите» достаточно?

Хизер снова хлестнула её по лицу, и её длинные ногти оставили на щеке горничной длинную тонкую царапину.

Горничная, на которую, словно гром среди ясного неба, обрушилась хозяйская дочь, роняла слёзы и не знала, что делать. Что бы ни подумали другие, уж она-то отчётливо почувствовала, что Хизер толкнула её нарочно.

— Что это за горничная, которая и блюдо донести не может? Не знаешь своего места, стреляешь глазами в господ, вот и результат!

Горничная не могла понять, за что Хизер на неё взъелась, но ей оставалось только просить прощения.

Глядя на неё сверху вниз, Хизер приподняла уголок губ. Как разрушить жизнь безденежной прислуги, она недавно усвоила.

— Это возмутительно, но раздувать дело мне не хочется. Это платье стоит около сорока миллионов гильденов, понимаешь? Так что…

— Опять заставите горничную платить?

Хизер нахмурилась и резко обернулась на голос, вмешавшийся так неожиданно.

Там, неизвестно когда появившись, стояла Розалин, прислонившись к колонне и скрестив руки на груди.

— Розалин?

— Разве мы с вами уже на именах? Что ж, я не против, Хизер.

От этих слов лицо Хизер исказилось ещё сильнее.

— Нет, «мисс» Розалин. Оговорилась. Вам наскучил приём? Зачем вы вышли?

— Искала, где вымыть руки, услышала шум и подошла. Так что, опять заставите платить? Платье сорок миллионов, плюс компенсация… миллионов шестьдесят?

— По-моему, это не ваше дело, мисс Розалин.

Тогда Розалин, опустив уголки губ, медленно подошла.

— Нет, я просто немного беспокоюсь. Наша Эмма от тех пятидесяти миллионов возмещения так обезумела, что подожгла таунхаус.

— Это!..

— Откуда у молоденькой горничной такие деньги? Требовать выплатить такую сумму — всё равно что велеть умереть, так мне кажется…

Розалин уже стояла вплотную к Хизер и смотрела снизу вверх на неё, более высокую.

— Может, вам стоит быть осторожнее? Человек, загнанный на край пропасти, порой впадает в крайности. Как Эмма.

— Что… что вы такое несёте?

— Я говорю, что эта девочка, не сумев достать деньги, может поджечь и ваш дом. Раз умирать всё равно, так хоть отомстить!

Розалин внезапно шагнула ещё ближе, и Хизер, ахнув, отшатнулась.

Вот же невезение…

Она не верила, что горничная способна на такую дерзость, но то, что Розалин видела всю сцену, заставило её замяться.

Если теперь взыскать с горничной возмещение или сурово наказать, Розалин пойдёт и разболтает повсюду. Тогда об этом узнает и Блейк и, чего доброго, составит о ней дурное мнение.

Хизер в досаде стиснула зубы, а потом выдавила улыбку.

— Вы, мисс Розалин, кажется, что-то не так поняли. Я не собиралась требовать никакого возмещения. Просто такой неумелой горничной не место в доме Дартмутов.

И она бросила на горничную ледяной взгляд.

— Собирай вещи. Надеюсь, с завтрашнего дня твоего лица в этом доме не увидят.

— Го… госпожа!

— Рекомендаций таким, как ты, не положено. Скажи спасибо, что не требую возмещения, и исчезни.

Тогда горничная упала на колени, вцепилась в подол Хизер и взмолилась:

— Пожалуйста, простите, госпожа! У меня братья, которых нужно кормить!

— Это твои трудности, а у кого их нет.

Хизер безжалостно вырвала подол из её рук и отвернулась.

Ей было неприятно, что Розалин смотрит на всё это в упор, и она бросила и ей:

— А вам, леди, не мешало бы научиться различать, куда лезть, а куда нет.

— Не хотели попадаться на глаза, не устраивали бы такого шума.

Хизер посверлила взглядом Розалин, не уступавшую ни в одном слове, и, отказавшись от дальнейшего разговора, ушла.

А на месте остались рыдающая, словно рухнул весь мир, юная горничная, разбитое блюдо и Розалин.

Том 1 Глава 17 — часть 5