— Она пришла из другой местности два года назад, сказала, что прежде служила горничной, и её сразу взяли горничной к барышне Розалин.

— От кого у неё были рекомендации или рекомендательное письмо?

— Ничего такого не было. Она сказала, что не собиралась больше идти в горничные и потому рекомендаций не взяла…

Эш, записывавший слова Глена, остановил перо.

— То есть её происхождение неясно? Странно брать такого человека в личные горничные к дочери барона.

— Иначе было нельзя! Барышня Розалин так часто меняла горничных, что в Тесисе больше некого было нанимать.

Решив, видимо, что его подозревают, он торопливо добавил, словно оправдываясь:

— Рекомендаций не было, но она показала пропуск с прежнего места службы. Откуда именно, я забыл, но это точно был пропуск, какие выдают горничным.

— Сейчас это уже не проверить. Оставим. Какой у неё был характер?

— Приветливая, сообразительная. Добрая девочка.

Глен рассказал об Эмме, которая так умела угодить Розалин, что экономка даже видела в ней соперницу. Добавив и о том, как она несколько раз пыталась его утешить.

— Помните, как она выглядела?

— Обыкновенно, неброско. Кажется, каштановые волосы и зелёные глаза, рядом с барышней она казалась немного бесцветной. Рост и сложение как у всех её ровесниц.

— Бывала ли она вспыльчива, случались ли у неё выходки?

— Нет! Никогда.

Эш записал и показания об Эмме, ничего не упустив.

Последнему вопросу он, впрочем, большого значения не придавал. Если из-за оговора на человека ложится непосильный долг, даже самый спокойный может решиться на крайность.

Расспросив ещё и о погибшем кучере, Эш разрешил ему подняться.

И, прежде чем допрашивать остальных, ненадолго задумался.

Выходит, Розалин Тесис меняется в зависимости от времени и места.

Здешний бесёнок, она, похоже, сохраняла этот нрав до самого пожара. Если вспомнить её стычку с Хизер Дартмут.

Но после того, как она потеряла родителей, её словно подменили.

Перед четой Броу — послушная и тихая юная леди, в Тесисе, куда вернулась, — расчётливая властительница, перед ним — надменная соперница по игре, не уступающая ни слова.

Неужели потеря родителей — событие, способное так изменить человека?

Ему, ненавидевшему обоих родителей, это было трудно понять. Тем более что от такого вроде бы не умнеют.

Особенно спектакль с уничтожением разбойников: пусть местами грубоватый, это была довольно успешная операция, в которой она выжала всё из доступных ей средств.

Он и сам, не будь у него сведений, собранных в Хероне, не сразу понял бы, что это постановка.

Наняла, говорят, сорок наёмников: тридцать в отряде усмирения и десять разбойников на повозке. Сходится так ровно, что даже приятно.

Иначе говоря, у неё не было ни одного лишнего человека, настолько туго приходилось.

Союз торговцев, не понимая, что происходит, натерпелся страху и хлопот, но назвать Розалин дурной было нельзя. Напротив, она решила дело так, что никто из жителей не пострадал.

Давно мне не попадался такой занятный человек.

Он усмехнулся, перевернул исписанную заметками страницу и знаком пригласил следующего слугу.

* * *

У виконта Готфрида было два сына.

Старший, Ноэль Готфрид, — возможно, оттого, что покойный дед слишком носился с ним как с наследником, — вырос себялюбивым и своевольным.

Второй же, Артур Готфрид, приветливый, красивый и мягкий нравом, за всё детство ни разу не огорчил родителей.

Говорят, у родителей не бывает нелюбимых детей, но виконт Готфрид втайне больше любил второго сына, Артура.

Вот если бы Артур был старшим.

Тогда, в отличие от слишком гордого Ноэля, он ладил бы и с побочными ветвями рода, и с членами Гражданского собрания.

Но порядок рождения не изменить, и виконт Готфрид, не доверявший старшему, решил сделать из Артура надёжную опору для рода.

Потому-то он и стал заискивать перед графом Уиллом Броу, с которым обычно расходился во взглядах.

— Если женишься на девушке, что живёт у графа Броу, ты получишь титул раньше брата.

Если бы Артур женился раньше брата и получил титул, виконту Готфриду было бы проще выделить ему долю состояния. По его мнению, более мирного способа разделить имущество просто не существовало.

Но лицо Артура, слушавшего это, оставалось пасмурным.

— Я слышал об этой леди. Хорошего говорят мало.

Говорили, что у неё нет ничего, кроме титула. Внешне она будто бы недурна, но и это неизвестно, пока не увидишь сам.

Виконту Готфриду, разумеется, всё это казалось не более чем ребяческими капризами сына.

— Ты просто не понимаешь. Сейчас в Хероне нет семьи, которая не метила бы на эту девушку. Какая разница, что она небогата и из провинции? Зато титул.

Мало денег? Деньги Готфридов перекроют.

Провинциальное поместье? Поставить управляющего и не ездить.

Деньги и поместье — дело поправимое, а вот титул ниоткуда не возьмёшь.

Потому все и присматриваются, как бы заполучить эту ничем не примечательную провинциалку.

К тому же немаловажно, что её опекуном выступает граф Броу. Такие связи так просто не заведёшь.

— От дома Броу пришёл благоприятный ответ. Скоро устроим встречу, так что постарайся как следует завоевать сердце этой девушки. Надеюсь, ты не станешь нести детскую чушь о любви и прочем, Артур.

Виконт Готфрид похлопал сына по плечу и вышел.

Оставшись один, Артур мучился от внезапно свалившегося сватовства. Он ведь ещё верил в любовь и судьбу.

Браки по расчёту были в порядке вещей для поколения родителей. Сейчас времена другие…

Артур всегда мечтал о «семье, построенной только на любви и доверии», и затея ему совсем не нравилась.

Но и отвергнуть с ходу то, что отец с таким старанием устроил для него, он не мог.

Чтобы унять тяжесть на душе, он отправился к подруге детства Брианне. Она была на год младше, но всегда мудро решала любые вопросы, и на неё можно было положиться.

— Что за похоронное лицо, Артур?

На её простодушный вопрос Артур ответил, тяжело вздохнув:

— Отец велит мне жениться. На какой-то женщине из провинции.

— Что? Это ещё что такое? Зачем тебя женить на провинциалке?

— Розалин Тесис. Имя-то слышала?

При имени женщины, слетевшем с губ давнего друга, брови Брианны на миг дрогнули.

— Неужели та, что потеряла родителей в пожаре?..

— Да. Говорят, все семьи, где больше одного сына, положили на неё глаз.

Причину Артур понимал прекрасно. Без титула, на одном положении «побочной ветви виконта Готфрида», трудно было рассчитывать на то, что с тобой станут обращаться как с дворянином. Через поколение таких уже считали бы простолюдинами.

А у баронского дома Тесис, пусть поместье и в глуши, а денег немного, есть ни много ни мало наследственный титул.

— Ещё одним плюсом считают то, что у неё нет выраженных политических взглядов. Отец хочет, чтобы я стал бароном Тесисом и занял место в партии горожан.

— Это желание виконта! А ты? Тебя устроит жизнь, в которой ты всего лишь приложение к роду?

— Не знаю. Во мне всё протестует, но, когда думаю, как живут родственники из простых дворян, кажется, что отец прав…

Напротив Артура, вздыхавшего без конца, Брианна комкала подол юбки и с трудом удерживала лицо.

Артур женится? Не на мне, а на другой?

Он никогда не признавался ей и не обещал будущего, но она всегда верила, что выйдет замуж за Артура. Семьи дружили, с виконтом и виконтессой Готфрид она ладила, а с Артуром их связывала многолетняя дружба, в которой они поверяли друг другу самое сокровенное.

Брианна благодаря Артуру пережила тяжёлые времена, а Артур благодаря ей обретал силы.

Разве не это идеальные отношения супругов?

А теперь из-за какого-то титула он должен жениться на провинциалке? Это невозможно!

Но, как она ни думала, повода расстроить это сватовство не находилось. И вместе с тем ей было горько от собственного положения: она ничего не могла дать Артуру.

Её семья, баронский дом Уэллс, была скорее семьёй учёных и от денег и власти стояла далеко.

Брианна, стараясь не показать, как у неё всё внутри разрывается, улыбнулась как можно светлее:

— Не принимай пока это близко к сердцу. Не всякие смотрины кончаются свадьбой. Сначала встреться с ней, а там поищи повод отказаться.

— Ты права, Бри. Она наверняка тоже взвешивает нескольких кандидатов. Выберет ту семью, что заплатит больше.

Артур сказал это с усмешкой, как шутку. Но при мысли о таком низменном торгашестве даже чашка чая в её обществе казалась мукой, и у него снова вырвался вздох.

Том 1 Глава 13 — часть 1