Звук от того, как ее спина встретилась со стеной, был глухим и тяжелым. В доме царила кромешная тьма, нарушаемая лишь шорохом одежды. Чон Хан на мгновение оторвался от ее губ, потерся кончиком носа о ее нос, а затем снова легко поцеловал.

— Ха... а...

Грудь И Ан часто вздымалась, словно ей не хватало воздуха. Но Чон Хан, чьи глаза привыкли к темноте, не обращал на это внимания и снова настойчиво искал ее губы.

— Открой рот.

Он надавил большим пальцем на ее подбородок, заставляя приоткрыть губы, и прошелся языком по ее нижней губе. В то же время он поспешно расстегнул пуговицы на жакете И Ан, позволив ему упасть на пол, и сам скинул верхнюю одежду. Его язык медленно скользнул внутрь, и их охватил жар. Место соприкосновения их ртов пылало. И Ан протянула руки и обвила ими крепкую шею Чон Хана, а он медленно расстегивал пуговицы на ее блузке. То, что скрывалось за строгой офисной одеждой, оказалось полным соблазнительных изгибов, и все хваленое терпение Чон Хана полетело прямиком в мусорное ведро. И Ан вздрогнула от непривычного ощущения и еще крепче сжала его в объятиях.

— Остановиться?

Это была последняя линия обороны его рассудка, который уже трещал по швам. Чон Хан спросил это, с трудом собирая остатки самообладания. Его голос был хриплым от переполняющего возбуждения. Но вместо ответа И Ан лишь притянула его еще ближе. Этого было достаточно. Больше не раздумывая, он подхватил ее на руки.

Их горячее дыхание смешивалось, согревая воздух в комнате. Каждый раз, когда Чон Хан касался ее кожи кончиком языка, дразня и лаская, по телу И Ан пробегали мурашки от этой откровенной близости. Там, где он касался, расцветали огненные цветы, и ее спина мелко дрожала. Обнаженный торс Чон Хана оказался гораздо более мускулистым и крепким, чем она могла себе представить. Где-то на краю сознания И Ан понимала, что этот мужчина — ее начальник, и ситуация совершенно безумная, но по сравнению с удовольствием, захлестывающим ее тело прямо сейчас, это не имело никакого значения.

— Хы-ы, ух...

Из-за сработавшего инстинкта самосохранения она напряглась и сжалась.

— Я постараюсь, чтобы не было больно.

Он нашел ее губы, которые выдыхали прерывистое дыхание, и нежно поцеловал, словно успокаивая ребенка.

— Если хочешь остановиться, скажи сейчас.

Тихо прошептал Чон Хан. Глаза И Ан, то ли от напряжения, то ли опьяненные страстью, были полуприкрыты и затуманены.

— ...Сделай это.

Ее губы, припухшие и покрасневшие от долгих поцелуев, приоткрылись. Не успела она договорить, как Чон Хан накрыл ее рот своим, сплетаясь языками в глубоком, страстном танце.

— Посмотри на меня.

Оторвавшись от ее нижней губы, которую он терзал с такой жадностью, он поцеловал ее в гладкий лоб. Услышав тихий шепот Чон Хана, И Ан подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я люблю тебя.

И Ан, чувствуя то же самое, кивнула, тяжело дыша. Внезапно с ее губ сорвался высокий стон, и она испуганно прикрыла рот руками, но это было бесполезно. Звуки наслаждения прорывались сквозь пальцы. Только сейчас И Ан смогла по-настоящему рассмотреть мужчину, который дарил ей свою любовь, нависая над ней. Хищные глаза Чон Хана смотрели на нее с поволокой, словно он был околдован, а иногда он крепко зажмуривался от переполняющих ощущений. Между бровей залегла глубокая складка. Он был прекрасен. Прекрасен и сексуален. Нет, слово «сексуальный» было слишком слабым, чтобы описать его сейчас. Когда-то она всем говорила, что верит только в платоническую любовь, а все остальные чувства — лишь иллюзия.

— Ах, директор..!

И Ан протянула руки, вцепившись в твердые мышцы его предплечий, и поняла, что все ее прежние убеждения были полной чушью. Лоб И Ан, все еще пребывающей в сладкой неге, был влажным. Чон Хан сухой ладонью стер с него капельки пота.

— Нет, так не пойдет.

Чон Хан, обессиленно опускаясь на нее, заговорил.

— Что не пойдет?

— Твой вид минуту назад... Я никому не позволю это увидеть.

— ...

— Переходи черту только со мной. Ты слышишь?

Он переплел свои пальцы с ее и поцеловал. И еще долго, пока жар их тел не начал спадать, он шептал слова любви, сплетаясь с ней губами и языком.

***

Ранние утренние лучи просочились сквозь щель в шторах и настойчиво кололи веки И Ан. Она с трудом разлепила глаза, все еще находясь во власти глубокого сна. Пейзаж был знакомым, но в то же время чужим. Потолок определенно не принадлежал квартире И Хёна. Планировка была другой. Часов, которые должны были висеть на стене, не было. И Ан медленно моргала, пытаясь осознать происходящее, и выражение ее лица постепенно сменялось ужасом. Она повернула голову и слегка приподняла одеяло. Так и есть. На ее голом теле не было ни нитки.

— А, я сошла с ума...

Пробормотала И Ан, приложив руку ко лбу. В памяти тут же всплыли картины бурной ночи с Чон Ханом. Из шести презервативов они использовали три. Значит, это было три раза. Стоило страсти немного утихнуть, как он снова набрасывался на нее, разжигая огонь. И все три раза И Ан, опьяненная чувствами, цеплялась за его сильные руки. Она машинально повернула голову и встретилась взглядом с Чон Ханом, который наблюдал за ней. О боже, я думала, он спит. Сердце И Ан ухнуло куда-то вниз.

— ...Когда вы проснулись?

— Давно. Жалеешь, что переспала со мной?

Его прямолинейность, отсекающая любые вступления, заставила ее опешить.

— ...Нет.

Сгорая от стыда, И Ан отвела взгляд и забегала глазами по комнате. Но он продолжал сверлить ее взглядом.

— Тогда почему «сошла с ума»?

— Обязательно нужно объяснять словами?

Она слегка огрызнулась от раздражения.

— Мы... мы...

И Ан не могла заставить себя произнести вслух то, что они делали, и замялась.

— Переспали. Три раза. Тебе ведь понравилось до смерти, Ха И Ан.

Он ухмыльнулся, как озорной мальчишка. И Ан захотелось сбежать из этой неловкой ситуации, но, вспомнив, что на ней нет ни лоскутка одежды, она быстро отказалась от этой идеи. Чон Хан протянул руку, накрыл ее ладонь, сжимавшую одеяло, и притянул к своей груди. Он перевернул ее руку и легко поцеловал внутреннюю сторону запястья. От этого жеста у нее защемило сердце.

— Я думал, что мои губы коснулись каждого сантиметра твоего тела, но, кажется, пропустил это место.

— Решили расширить территорию?

— Расширение давно закончено. Мы ведь зашли так далеко, как только могли. В буквальном смысле до самого конца.

Лучше молчать. В словесных баталиях с красноречивым Чон Ханом ей все равно не победить. Заметив недовольное лицо И Ан, Чон Хан тихо рассмеялся, поднялся с постели и, открыв дверь в гардеробную, какое-то время шуршал там вещами. Натянув одеяло до подбородка, И Ан пристально смотрела ему в спину. Даже в одном нижнем белье его фигура была безупречной, без грамма лишнего жира, с четко очерченными мышцами. Теперь понятно, почему любая одежда сидела на нем так, словно сшита на заказ. Он вышел, надев свитшот и хлопковые брюки, и протянул И Ан удобную футболку и шорты.

— Я буду в гостиной, умойся и выходи. Ванная вон там.

— ...Хорошо.

Взяв одежду, она вошла в ванную и первым делом увидела свое отражение в зеркале. Выражение лица было отсутствующим — видимо, воспоминания о прошлой ночи никак не хотели отпускать. По всему телу, словно укусы насекомых, алели следы от поцелуев Чон Хана.

— ...

Пытаясь смыть с себя порочные мысли, она включила душ и подставила тело под теплые струи. Но когда воздух вокруг нагрелся, ощущения, которые помнило тело, наоборот, стали ярче, и сцены вчерашней страсти замелькали перед глазами как кадры киноленты. Она попыталась намылиться, но прикосновение рук к коже казалось чужеродным и щекотным, будто Чон Хан снова ласкал ее. Лицо мгновенно вспыхнуло.

Глава 44