Их губы соприкоснулись, и, несмотря на довольно прохладный ночной воздух, тепло между ними только нарастало, не давая им остыть.

Чон Хан, крепко сжимавший подбородок И Ан, пока та изо всех сил вцеплялась в цепи качелей, переложил ладони на её щеки и усилил давление, еще плотнее прижимаясь к её губам. Его большие руки обхватили её шею, и И Ан, чувствуя, как голова невольно откидывается назад, мягко прикрыла веки, решив полностью отдаться этому всепоглощающему чувству.

От этой настойчивой нежности, проникающей сквозь сомкнутые губы, голова шла кругом. Становилось по-настоящему душно. Словно перепутав её губы с конфетой, он то втягивал и ласкал её нижнюю губу, то на миг отстранялся, чтобы сделать короткий вдох, и тут же возвращался, не давая возникнуть даже тени тоски по его близости.

— Ха-а...

С каждым ритмичным движением их влажных губ тишину нарушал тягучий, влажный звук. Почувствовав этот возбуждающий звук, И Ан инстинктивно вздрогнула и попыталась немного отстраниться, но Чон Хан не дал ей ни единого шанса разорвать этот глубокий контакт. Напротив, он придвинулся еще ближе, так плотно, что их переносицы соприкасались и терлись друг о друга при каждом повороте головы.

Губы Чон Хана были теплыми. Это ощущение передавалось И Ан, становясь всё более четким и ярким. Место на шее, которое он слегка сжимал, отозвалось покалыванием, а губы продолжали накаляться, не зная предела. Ароматы спелого яблока, клубники и резкий запах алкоголя смешались, покалывая кончик носа.

...Стоп, секунду. Алкоголь?

И Ан резко распахнула глаза и покосилась на качели, где сидел Чон Хан. Под ними валялась пустая смятая банка — когда он только успел её осушить?

И Ан изо всех сил толкнула Чон Хана в грудь.

— Что вы делаете? — выкрикнул Чон Хан раздраженным голосом, едва не шлепнувшись в песок, как та самая банка, но И Ан лишь молча указала на смятую белую жестянку.

— Когда вы успели это выпить?

— ...

К ней вернулось самообладание, и детали пазла, которые она не замечала из-за розового тумана ночного воздуха, сложились воедино. Полуприкрытые глаза Чон Хана были затуманены вовсе не романтикой момента, а самым обыкновенным опьянением.

— Сколько вы сегодня выпили?

Чон Хан, так и оставшийся сидеть на песке, даже не думая вставать, показал три пальца.

— Три порции?

Он на мгновение задумался, глянул на пустую банку под ногами и поправился:

— А, нет, четыре.

— ...

— Хи-и.

И он глупо улыбнулся. Это было просто невыносимо.

— ...Ха-а, с ума сойти.

Ча Чон Хан поцеловал её по пьяни.

***

И Ан на всех парах летела к жилому комплексу, полностью игнорируя крики Чон Хана за спиной. Она застыла у лифта, нетерпеливо ожидая кабину.

— Ха-я-ан... нет. Ха И Ан .

Похоже, четвертая банка окончательно вступила в свои права — у него даже язык начал заплетаться.

— Фу-ух...

Сдерживая праведный гнев, И Ан ждала, когда лифт спустится с седьмого этажа. Она обернулась и посмотрела на этого «директора-врага». К сожалению, его привлекательность никуда не делась, наоборот — из-за румянца на щеках его миловидность подскочила до небес. Он икал и смотрел на неё расфокусированным взглядом.

Динь.

Долгожданный лифт прибыл, и когда стальные двери разошлись в стороны, И Ан застыла на месте как вкопанная.

— О, И Ан? Ча Чон Хан?

Неужели «Сентрал Резиденс Вилл» был штаб-квартирой «Парансэ Коммерс»? Чжу Хон и И Ан уставились друг на друга с немым вопросом: «А ты что здесь делаешь?». И тут до И Ан дошло: Ян Даль Хи часто здесь бывала, поэтому она прекрасно знала машину Чжу Хона.

— И Ан, какими судьбами вы у Чон Хана в такое время...

И Ан видела на лице Чжу Хона крайнюю степень изумления. Но самое невероятное случилось секунду спустя.

— Чжу Хо-о-он! — внезапно выкрикнул Ча Чон Хан и, отбросив фамильярности, бросился обнимать друга.

«...Если я скажу это в его отсутствие, получится, что я злословлю за спиной». «...Неужели всё настолько серьезно?» «...Этот придурок может меня убить».

Неужели те пьяные выходки Ча Эльзы, о которых Чжу Хон боялся говорить под страхом смерти, были вот этой «милотой»? И Ан в ужасе прикрыла рот рукой.

— Да ты с ума сошел! — выкрикнул Чжу Хон с таким же выражением лица, как у И Ан. Он поспешно отцепил от себя Чон Хана, который лип к нему как огромный щенок, и жестом пригласил И Ан войти в лифт, удерживая кнопку открытия дверей.

Чон Хан, расплывшись в блаженной улыбке, как последний безумец, открыл рот, собираясь что-то сказать:

— А мы-ы с Ха И Ан поце...

— ...Поце?

Нет! И Ан прекрасно понимала, что если сейчас вылетит оставшаяся часть слова, случится катастрофа. Её мозг заработал на пределе возможностей.

— Поце... По целой тарелке моллюсков съели! Ха-ха. Тут неподалеку отличная чесночная закусочная с моллюсками. Вы там бывали, господин заместитель?

— А... ха-ха. Нет. Вы с Чон Ханом отдельно встречались?

— Ну что вы! Мой брат здесь живет, и мы встретились совершенно случайно. Случайно! Видимо, моллюски были такие вкусные, что директор сегодня решил дать волю чувствам.

Сердце кровью обливается. От этой жалкой попытки оправдаться И Ан ощутила на себе всю тяжесть «минутки осознания». Её мучила совесть перед Чжу Хоном, который, кажется, поверил, но это было меньшее из зол.

— Вот как. Какое совпадение, что ваш брат живет здесь. Но сколько же этот оболтус выпил?

— ...Четыре банки пива.

— То-то я смотрю, глаза совсем не соображают.

Чжу Хон смерил презрительным взглядом Чон Хана, который прислонился к углу лифта и из последних сил пытался не заснуть. Цокнув языком, он добавил:

— Сегодня он переночует у меня. Раз этот трезвенник так набрался, бог знает, что он вытворит ночью, если оставить его одного.

— ...Хорошо.

— Ах, И Ан. У меня есть кое-что для вас. Зайдите ко мне на минутку.

Квартира Чжу Хона на седьмом этаже была безупречно убрана. Интерьер в теплых айвори-тонах успокаивал глаз, повсюду стояли живые растения. В гостиной возвышался кошачий комплекс.

— У вас есть кошка?

— Да. Она не моя, родителей, но я забрал её на время. Одному как-то тоскливо. Ха-ха.

Чжу Хон неловко улыбнулся и швырнул окончательно отключившегося Чон Хана на диван как мешок с песком. Затем он протянул И Ан, рассматривавшей гостиную, белый бумажный пакет.

— Что это?

— Откройте.

И Ан заглянула внутрь — там была коробочка с набором макарунов.

— Вы вчера выглядели такой расстроенной. А когда плохо на душе, сладкое — лучшее лекарство.

— ...

— Хотел отдать в понедельник, но раз уж мы так встретились, то даже лучше.

Чжу Хон смущенно почесал затылок. И Ан, немного подумав, попыталась вернуть пакет.

— ...Я не могу это принять, господин заместитель.

— Вам неловко? Они совсем не дорогие.

Всего два дня назад Чжу Хон открыто проявил к ней симпатию. А сегодня она целовалась с Чон Ханом. Неважно как, результат один — поцелуй с другим. Совесть не позволяла ей принимать его знаки внимания.

— Я такое не ем, так что если вы откажетесь, мне придется их просто выбросить, — Чжу Хон улыбнулся и пожал плечами. Но И Ан видела, что за этой улыбкой скрывается попытка сгладить неловкость.

Тяжело вздохнув от охватившего её чувства вины, И Ан кивнула.

— Вы очень добрый человек.

— Если вы так считаете, то помните об этом подольше. Я из тех, кто обожает подчеркивать свои заслуги.

— Спасибо, я обязательно съем. Я пойду.

Вернувшись в квартиру брата, И Ан села за стол, подперев подбородок рукой. Рядом стояла мятая пивная банка, которую она не смогла оставить на площадке и притащила с собой, и салатовая коробочка макарунов.

— Хаос... полный хаос...

Глядя на банку, испачканную в песке, она снова и снова прокручивала в голове поцелуй. Мягкое прикосновение его губ никак не забывалось. И Ан погладила Луну, которая запрыгнула на стол и села рядом, и невольно прикусила изнутри свою губу.

***

Что-то холодное ритмично увлажняло его кожу. Неужели потолок протекает? От этого прохладного и слегка шершавого ощущения Чон Хан медленно открыл глаза. Тьма рассеялась, и предметы начали обретать четкость. В этот момент он понял, что его щеку лижет вовсе не вода с потолка, а язык Наранги — кошки Чжу Хона.

— ...А, что такое.

Он тихо проворчал, отталкивая кошку, и перевел взгляд. Перед ним сидела Ха И Ан, во все глаза смотревшая на него. Чон Хан протер глаза тыльной стороной ладони.

— Надо же, какие реалистичные галлюцинации пошли.

Разглядывая узор на потолке, он вдруг пришел в себя. Это был не его дом. Как только он понял, что обстановка подозрительно напоминает фанатично чистую квартиру Кан Чжу Хона...

— Господин заместитель! Директор проснулся.

Это действительно была квартира Чжу Хона, а «галлюцинация» оказалась настоящей Ха И Ан. Стоило Чон Хану приподняться, как голову пронзила острая боль, и он прижал ладони к пульсирующим вискам.

— Вы в порядке? Выпейте воды.

Чон Хан принял стакан из рук И Ан. Он прошел к раковине, поставил пустой стакан и спросил у Чжу Хона, который варил рамён:

— ...А почему Ха И Ан здесь?

— И Ан присматривает за кошкой брата на десятом этаже. Я пригласил её. Сказал, пусть приходит к нам на завтрак.

— Откуда ты это узнал?

Увидев спросонья, как Чжу Хон и И Ан мило беседуют, Чон Хан почувствовал укол раздражения и настороженности.

— А ты-то сам откуда про это знал?

Чжу Хон не отвел взгляда и задал встречный вопрос, в упор глядя на Чон Хана.

Глава 39