— Хватит пить.

И Ан снова наклонила бутылку соджу. Заметив, что та уже почти пуста, Чон Хан перехватил её руку, пресекая попытку. Он крепко держал бутылку, и взгляд его был непоколебим. Как бы И Ан ни пыталась высвободиться, бутылка не сдвинулась ни на миллиметр. Наконец она сдалась и, шмыгая носом, отпустила руку.

— А-а... голова раскалывается...

И Ан поставила локти на стол и обхватила лоб ладонями, что-то бормоча себе под нос. Чон Хан тяжело вздохнул. Чего только не вытворяет, честное слово.

— Вы за такой короткий срок приговорили целую бутылку. Вы были бы не человеком, если бы у вас не болела голова.

— ...

— Ха И Ан?

Она по-прежнему сидела, уткнувшись лицом в ладони, и не отвечала.

— Ха И Ан!

Заподозрив неладное, Чон Хан протянул руку и слегка коснулся её плеча. В тот же миг руки, подпиравшие её голову, бессильно соскользнули, и лицо И Ан едва не ударилось о стол — Чон Хан в последний момент успел подставить ладонь.

— Ха-ха... Вы что, спите? Ха-ха-ха... Я сейчас с ума сойду.

Чон Хан нервно рассмеялся, отказываясь верить в происходящее. Ситуацию иначе как «полным абсурдом» назвать было нельзя.

— Молодой человек, вы брат этой барышни?

— Простите?

Владелица палатки, к которой Чон Хан подошел расплатиться, поскольку И Ан явно не собиралась просыпаться, задала вопрос в лоб.

— Она всё время всхлипывала: «Оппа, оппа». Я подумала, может, парень её бросил.

— ...Оппа?

— Чек нужен?

— Нет. Хорошего вечера.

Засунув кошелек в карман пальто, Чон Хан вернулся к столику и посмотрел на крепко спящую И Ан. Откуда в ней столько безрассудства — напиться в одиночку и вырубиться в случайном месте? И кто этот «оппа», которого она звала? Тот самый мужчина, которого он видел у офиса и который казался её родным братом? Вопросов были тысячи.

— Ха И Ан, пойдемте домой.

Он попытался её растолкать, но реакции не последовало. Снова вздохнув, он достал из её сумочки кошелек. Чтобы отвезти её домой, нужно было хотя бы узнать адрес. Введя адрес в навигатор телефона, он собирался убрать кошелек, но тут его взгляд упал на мобильник в сумке. В Чон Хане внезапно проснулось любопытство. Не в силах совладать с детским желанием узнать, под каким именем он у неё записан, он набрал свой номер со своего же телефона.

— ...

Увидев на экране телефона И Ан вибрирующую надпись, Чон Хан издал сухой смешок, лишившись дара речи.

[Ча Эльза]

Имя было по-детски глупым и смешным, но ему было не до смеха. Глядя на эти три буквы, Чон Хан окончательно осознал, каким он выглядит в глазах И Ан. Убрав телефон обратно в сумку, он скрестил руки на груди и уставился на спящую напротив девушку.

— Ха-а... Ладно, проехали.

Высказывать претензии пьяному в стельку человеку, который всё равно ничего не услышит — дело гиблое. В итоге Чон Хану пришлось взвалить И Ан, которая и не думала просыпаться, себе на спину и тащить к парковке офиса.

— Неужели я и правда такой холодный?

Задавать такие вопросы человеку, который спит мертвым сном, было бессмысленно. Горький вздох — уже какой по счету — сорвался с его губ. Даже не представляешь, что я о тебе думаю. Дойдя до парковки, он открыл пассажирскую дверь, усадил И Ан и потянулся за ремнем безопасности.

— Э-эй, Ча Чон Хан.

Услышав свое имя без всяких титулов, как обычно звал его Кан Чжу Хон, Чон Хан вздрогнул и резко обернулся, хотя и не совершал ничего предосудительного. Лишь спустя пару секунд он понял, что голос принадлежал И Ан.

— Что такое?

— Я не могу пошевелиться. Почему тело не слушается?

И Ан нахмурилась, пытаясь дергаться в путах ремня. Несмотря на опьянение, выговаривала она всё на удивление четко. Чон Хан ответил с явным раздражением:

— Я вас пристегнул.

— Нет, я говорю — тело не двигается! Так я домой не попаду.

Пока она несла эту чушь, размахивая руками, её пальцы вцепились в кончик галстука Чон Хана. Она резко дернула руку к груди, притягивая торс Чон Хана вплотную к себе.

— ...

Несмотря на сумерки, он отчетливо видел её расфокусированные зрачки и еще отчетливее — нежно-алые губы. В голове воцарился хаос. Подавляя внезапный, дурной порыв прижаться своими губами к её полуоткрытому рту, он резко отвернул голову.

— Только попробуй протрезветь, женщина.

Громко хлопнув дверью, он прижал руку к левой стороне груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение глубоким вздохом. И как его угораздило так влипнуть с ней?

***

— Ха И Ан, мы приехали.

Остановив машину у её дома, Чон Хан позвал её, но алкогольный сон был слишком глубок. Понимая, что разбудить её не удастся, он решил донести её до квартиры, но столкнулся с препятствием в самом начале. Наклонившись, чтобы отстегнуть ремень, он оказался слишком близко к её лицу, которое непроизвольно склонилось к нему. В свете салонного фонаря её лицо выглядело излишне четким. Ровное дыхание, мерное движение груди и эти чуть приоткрытые губы. Теплый выдох коснулся щеки Чон Хана. Сердце пустилось вскачь — и это было неизбежно. Его рука инстинктивно потянулась, чтобы коснуться её щеки, но в последний момент он взял себя в руки и замер.

— Черт, это выше моих сил.

Его привычное «соблюдайте границы», которое он раздавал направо и налево — неужели это было так сложно? Словно пытаясь стереть этот бессознательный жест, Чон Хан раздраженно взъерошил свои волосы.

— Фу-ух...

Казалось бы, просто отстегнуть ремень. Почему это в сто раз сложнее, чем общаться с инвесторами? Когда он нес её на спине к подъезду, возникла новая проблема: он не знал кода от домофона.

— Ой, И Ан, это ты?

Услышав сзади знакомый голос, Чон Хан обернулся.

— О боже! А вы кто?

Женщина с полными пакетами продуктов, видимо, только что из магазина, во все глаза уставилась на Чон Хана.

— ...Я начальник Ха И Ан.

— Ой-ой-ой! Слышала я, что И Ан устроилась на работу, но чтобы в такое место! Чи Ён! Иди скорее сюда!

Она внезапно закричала, подзывая какую-то Чи Ён, шедшую вдалеке.

— И Ан тут в стельку пьяная, без чувств!

— Что?

Чи Ён подбежала и, увидев обмякшую И Ан на спине Чон Хана, принялась шлепать её по спине.

— Ах ты негодница! Мне из-за тебя перед соседями стыдно!

Судя по ситуации и поразительному сходству, Чи Ён была матерью И Ан. В этот момент у Чон Хана возникла странная цель: во что бы то ни стало понравиться этой женщине.

— М-м-м...

Впрочем, даже материнские шлепки не могли прервать сладкий сон И Ан. Она лишь что-то проворчала и еще сильнее прижалась к спине Чон Хана. В этот момент он слишком отчетливо ощутил спиной мягкое прикосновение её груди.

— ...

От этого ощущения Чон Хан буквально окаменел.

— Так вы кто, говорите?

Мать И Ан наконец внимательно посмотрела на незнакомца, несущего её дочь, и спросила с подозрением. Он снова представился начальником, и все трое зашли в лифт.

— Дорогая, я пойду! Позаботься об И Ан! — выкрикнула соседка, когда лифт открылся на пятом этаже.

Когда двери закрылись, Чи Ён недовольно проворчала:

— Ну вот, раз эта сплетница узнала, завтра весь район будет в курсе.

— ...

Чон Хан чувствовал себя как на иголках, будто он сам совершил что-то постыдное, попавшись на глаза главной местной болтушке. Динь.

— Нам сюда.

Лифт остановился, и Чи Ён вышла. Чон Хан так занервничал перед входом в дом И Ан, что у него вспотели ладони. Мысленно назвав себя идиотом, он последовал за женщиной. Раздался писк электронного замка, и дверь наконец открылась.

— Послушай, дорогая, кто съел всё мороженое «Бабамба» из морозилки?

Мужчина, сидевший на диване с весьма озадаченным лицом, видимо, был отцом И Ан.

— ...А вы кто такой? — спросил он, заметив незнакомца. Взгляд отца тут же переключился на И Ан, висевшую на спине Чон Хана.

— ...Меня зовут Ча Чон Хан, я начальник Ха И Ан. У нас был корпоратив, и Ха И Ан немного перебрала, — гладко соврал Чон Хан. Не мог же он признаться, что нашел её без сознания в уличной палатке.

— Ох! Опять она натворила дел! — вспылил отец.

Чон Хан едва сдержал улыбку. Вспыльчивый характер И Ан явно достался ей от отца. Под пристальным, почти конвойным взглядом отца, Чон Хан осторожно уложил И Ан на кровать. Он наотрез отказался от предложения выпить чаю и поспешил уйти. Ощущение от того, что он на мгновение заглянул в мир И Ан, было неописуемо странным. Он лишь ступил на её личную территорию, но желание войти туда полностью — не было ли это простой жадностью? Наверное, жадность. Он ведь сам вбивал гвозди в эти «границы».

— К черту эти границы.

Как бы он ни пытался отогнать мысли, перед глазами стояло спящее лицо И Ан и её губы, красные настолько, что сердце начинало бешено колотиться. И тут же в памяти всплыло то мягкое прикосновение, когда она прижалась к его спине. Осознав свою реакцию, Чон Хан замер и тихо выругался:

— ...Ну и псих же ты.

Он отреагировал на это мимолетное прикосновение.

Глава 34