Ча Чжэ Ён, человек с вечной улыбкой на лице, был по-настоящему хорошим человеком. Он говорил, что жизнь без людей и тепла одинока, и каждый день засиживался допоздна с друзьями за выпивкой. Даже когда мама ругала его за поздние возвращения, он просто добродушно смеялся, и этого было достаточно. Оглядываясь назад, когда я стал старше и умнее, я понимаю: мир оказался слишком жесток для такого добряка. Наивный папа, веривший в людей, поручился за долг друга, и на нас свалился долг в 100 миллионов вон. Но сердце отца изрезал не сам долг, а предательство друга, которому он доверял как себе. Стараясь верить, что у друга были на то причины, он начал дружить с алкоголем. Однажды, сильно выпив, он, как обычно, вышел подышать ночным воздухом и попал под машину. Мгновенная смерть. В семь лет, сидя в похоронном зале вдвоем с мамой, я поклялся: Я не проживу жизнь как отец. И никогда не буду верить людям.

После того как мы проводили отца, нам пришлось переехать из квартиры в полуподвальную комнатушку. Свет, с трудом пробивавшийся сквозь решетку на окне, был единственным теплом для семилетнего меня. Глядя на него, я думал: хочу улететь туда, где много солнечного света. Как Синяя Птица из сказки, которую я когда-то читал. Но с возрастом эта сентиментальность, тяга к солнечному свету, угасла и забылась. Вместо этого я играл в цифры с мамой, которая работала день и ночь, чтобы расплатиться с долгами. Я бесконечно стучал по калькулятору, вычитая суммы, пока огромная цифра 100,000,000 не превратилась в 0. С тех пор укоренилось убеждение: лучше верить в цифры, у которых есть четкий ответ, чем в недосягаемый солнечный свет или в двуличных людей.

— Чон Хан, ты ведь, конечно, нацелен на факультет компьютерной инженерии в университете K?

Я даже не рассматривал другие варианты. В жизни мне нужны были только 0 и 1. На следующий год после того, как я поступил на престижный факультет компьютерной инженерии университета K, наш долг наконец стал равен нулю. Но мама, долго страдавшая, покинула этот мир. Она сдержала обещание не оставить сыну ни воны долга и ушла.

— Промежуточный экзамен будет заменен групповым проектом. Группы по 3 человека, подробности в распечатках. Группа А: Кан Чжу Хон, Сон Ю Ра, Ча Чон Хан. Группа В: Ким Чжэ Хи...

Если бы я знал, что этот групповой проект на первом курсе станет поворотным моментом в моей жизни... Мог бы я подготовиться к судьбе?

— Ого, я в одной группе со знаменитым Ча Чон Ханом, поступившим на полную стипендию! Этот проект у нас в кармане, да?

Парень в яркой клетчатой рубашке болтал без умолку. Просматривая задание, я ответил равнодушно:

— Если считать стипендию для малоимущих, то да, полная. И если кто-то будет халтурить, я вычеркну его имя из списка.

— Какой страшный. Ладно, рад знакомству. Я Кан Чжу Хон.

— Я Сон Ю Ра. Я не первокурсница, перевелась с другого факультета, поэтому слушаю введение сейчас.

Длинные волосы Сон Ю Ра, ниспадающие до талии, развевались. На её губах играла уверенная улыбка, и меня, казалось, затянуло в водоворот этого образа, которого у меня никогда не было.

***

— Чон Хан.

— ...

— Ча Чон Хан.

Услышав мягкий голос Ю Ра, я с трудом открыл глаза. Первым, что я увидел, были математические формулы, нацарапанные моим почерком в белой тетради. Я уснул в библиотеке за домашним заданием.

— Ох, сонбэ. Сколько времени?

— Час. Ты не пришел на встречу, вот я и подумала, что ты здесь.

— Прости... видимо, я заснул.

— Всю ночь готовился к экзаменам? Пойдем. Я голодна.

По дороге в столовую я размышлял: сжать кулак или расслабить руку? Подстроиться ли под её шаг? В итоге я шел с раскрытой ладонью, и рука Ю Ра коснулась моей. Мы взялись за руки.

— Ча Чон Хан. Кто мы друг для друга?

— ...

— Мы уже несколько месяцев каждый день едим вместе, переписываемся, держимся за руки, почему ты до сих пор зовешь меня «сонбэ»?

Перед уверенным тоном Ю Ра я проглотил слова и замолчал.

— Давай встречаться.

— ...

— Я устала ждать, пока ты решишься. Поэтому скажу первой.

Её признание вызвало странное чувство, словно я ступил в другой мир. Казалось, я совершаю что-то аморальное, идущее вразрез с принципами, в которые я верил всю жизнь.

— Почему молчишь?

Дело даже не в нахлынувших чувствах. Не безумие ли это — довериться кому-то и впустить в свою жизнь? Пережитый опыт заставлял меня колебаться, словно красный сигнал светофора, и я много раз сдерживал готовое сорваться с губ признание.

— Я... не знаю.

— Я тебе не нравлюсь?

— Дело не в тебе, сонбэ. Я сам себя не понимаю.

— Это не твоя вина. Ты можешь мне верить, Чон Хан.

Если будущее туманно и непредсказуемо, может, стоит один раз сойти с ума и поверить?

— Ты мне нравишься, сонбэ.

Тем летом я решил нарушить клятву, данную самому себе 13 лет назад.

***

— Почему «BlueBook» позволяет делиться только с друзьями?

Во время работы над проектом Кан Чжу Хон вдруг задал этот вопрос.

— Я же сказал заниматься делом, опять отвлекаешься?

— Я занимался. Теперь отдыхаю. Нет ли способа поделиться постом, который мне нравится, с неопределенным кругом лиц?

— Видимо, нет больше таких людей, жаждущих внимания, как ты.

— Как грубо. И что только Ю Ра сонбэ в тебе нашла?

Я печатал отчет на ноутбуке и улыбнулся на ворчание Чжу Хона.

— Говорит, что я красивый.

— Сумасшедший. Ох, хоть ты и друг, врезать бы тебе.

— Если поделиться постом в группе «Университет K» на «BlueBook», разве его не увидят и другие, кроме друзей?

— Я имею в виду, смотри.

Чжу Хон развернул ноутбук. На экране проигрывался клип новой женской группы. Я пожал плечами и поднял бровь: «И что?»

— Я хочу, чтобы о том, что мне нравится эта группа, узнали не только пользователи группы «Университет K». Чтобы, если спросить прохожего на улице, знает ли он, что Кан Чжу Хон фанатеет от них, он ответил «да».

— ...

Не знаю насчет женских групп, но с Кан Чжу Хоном точно что-то не так.

— И если прикрепить к названию группы тег, можно будет собрать все связанные материалы в одном месте. Независимо от того, друзья мы или состоим в одной группе.

Я задумался над идеей Чжу Хона, открыл новый документ Word и начал печатать.

<План разработки приложения социальной сети на основе обмена тегами>

— Попробуем? Только не веб-версию, а специально для смартфонов. Кажется, за смартфонами будущее.

— Ого. Ча Чон Хан, с каких пор ты такой предприимчивый?

— Опыт разработки зачтется при трудоустройстве.

Я накупил книг по разработке мобильных приложений, которая только зарождалась. Завел аккаунт на «BlueBook», которого у меня раньше не было, и учился как проклятый день и ночь. Наверное, я пытался заполнить пустоту после ухода мамы.

***

— Ча Чон Хан, открой дверь, пожалуйста! Давай поговорим!

Глухие удары в дверь били по ушам. Я взъерошил волосы, глубоко вздохнул и нетвердой походкой подошел к прихожей. Сил открыть дверь не было, я просто прислонился лбом к холодному металлу.

— Уходи, пожалуйста...

— Сон Ю Ра уезжает в Америку! Она украла твой бизнес-план, выиграла конкурс, и этого ей мало — она устроилась в штаб-квартиру «Giggle»!

— ...Я знаю.

— Знаешь? И сидишь тут? Ты должен трубить об этом на каждом углу! Открой дверь, ублюдок!

Голос Чжу Хона становился всё громче, и мне пришлось открыть замок.

— Виновата Сон Ю Ра, почему страдаешь ты?..

— ...Нет, видимо, это моя вина. Мир — это дерьмо, а я на миг сошел с ума и поверил, что это не так.

Это было как контрольный выстрел. Еще одна пуля, чтобы убедиться, что враг мертв. Враг здесь — это моя жалкая вера. Убитая дважды. Та, что должна была умереть в 1995-м. Зачем я упорно хранил эту ничтожную вещь в сердце? В итоге мир рассмеялся мне в лицо и снова швырнул в море. Забрав умение дышать, которому я учился 6 лет.

— Не неси чушь, Ча Чон Хан. Начни заново. Ты откроешь свою компанию, как и планировал. Место вице-президента вместо Сон Ю Ра займу я.

— ...Ты?

— Да, придурок. Я не готовился так усердно, как ты. Но если не справлюсь... подумаем об этом потом.

— Не хочу. Давай бросим это, Чжу Хон.

— Приди в себя! Придумай название. Бизнес-модель разработаем по ходу. Я пошел.

Я вынул батарейки из настенных часов, потому что тиканье раздражало, и в доме воцарилась идеальная тишина. Сидя перед открытым ноутбуком, я тер лоб в раздумьях.

[Название компании: ]

Ощущение, что я тону в липком сиропе, затягивающем меня в бездну, не проходило. А я сижу и думаю над названием компании. Жалкое зрелище.

— Ха... Хорошо устроился, Ча Чон Хан, раз переживаешь из-за таких вещей.

Чжу Хон раздвинул шторы перед уходом, и комнату заливал яркий свет двух часов пополудни. Глядя на этот свет, я вспомнил осколок прошлого, который давно забыл. Семилетнего Ча Чон Хана, который хотел улететь в этот свет, который теперь казался мне просто видимым излучением солнца. Эмоции просочились сквозь трещины в замерзшем сердце и вырвались наружу горьким смешком. Подумав немного, я напечатал:

[Название компании: Blue Bird Company (Компания Синяя Птица)]

Я хотел улететь из этой дерьмовой ситуации, но в то же время боялся, желая остаться на месте.

***

Поэтому мои эмоции не должны поднимать голову выше, не должны переходить прочерченную черту. Эта «черта», которой я отгородился от других, была результатом повторного урока. Шесть лет с Сон Ю Ра, которые я считал счастьем, превратились в кинжал, изрезавший меня. Я не мог допустить третьего контрольного выстрела. Это был параноидальный защитный механизм.

— Вы проводите черту вот этим и топчете мое достоинство? Если эти несколько бумажек — черта между вами и мной! Да, черта именно для того и существует, чтобы через нее переступать.

Но Ха И Ан перепрыгнула эту неприступную стену так же легко, как скакалку.

— Это и есть наша черта, и если вы перейдете даже её...

— ...

— Я сам никогда не переходил черту, поэтому не знаю, что будет, так что не переходите.

Почему-то перед глазами всё расплывалось, а в носу щипало. Я столько раз отступал от Ха И Ан, а теперь выглядел смешно, цепляясь за эту стертую, почти исчезнувшую черту.

Глава 24