— Девяносто на шестьдесят.

— Вот видишь. Я же говорила: высплюсь — и всё будет в порядке.

Не сказал бы, что это такой уж порядок. Вчера вечером, напуганный цифрами «восемьдесят на сорок пять», Чжи Вон впервые в жизни лихорадочно искал в интернете всё о давлении, и два числа, балансировавших на самой границе гипотонии, ему совсем не нравились. Так вот зачем давление мерят утром и вечером. А я-то думал, что они слишком уж носятся с ней, — оказывается, не без причины.

— Хорошо спали?

— Угу, хорошо.

И всё же лицо у неё явно порозовело по сравнению со вчерашним. Под глазами были тёмные круги, как у панды, — и те более-менее прошли.

«У вас очень усталый вид. Может, поспите ещё немного?»

«Нет. Как ты и сказал, чтобы привыкнуть к местному времени, надо дотерпеть и лечь уже там».

Съев миску рамёна, Га Он до самого Лондона так и просидела, не ложась, и осунулась так стремительно, что у сидящего рядом сердце было не на месте, а к тому времени, как они вошли в холл отеля, она была уже полуживой. Даже пока ей мерили давление, она клевала носом, и смотреть на неё было невыносимо жалко, так что теперь, своими глазами увидев, к чему привёл крепкий сон, Чжи Вон заметно успокоился.

— Больше ничего не нужно?

— Нет.

— Я попрошу подать завтрак через полчаса. Можете спокойно умыться.

— Угу.

Когда Га Он послушно кивнула и ушла в ванную, Чжи Вон убрал в шкаф переданную ему заранее одежду и тут же позвонил на стойку регистрации, чтобы дозаказать несколько блюд. При пониженном давлении, говорят, полезны чеснок, зелёный горошек, морковь. Молодой редис или морскую капусту здесь, пожалуй, не достать. Тёмный шоколад тоже вроде бы поднимает давление — где тут поблизости был магазин шоколада ручной работы?

Проверяя адреса пары шоколадных бутиков, которые ему вспомнились, Чжи Вон вдруг невесело усмехнулся. Что я делаю? Временный секретарь всего на три дня — чего я так перестарался? Как-никак глава крупной корпорации, уж люди, которые служат ей руками и ногами, наверняка сами прекрасно за ней следят. Да и от одного чесночного блюда гипотония разом не пройдёт. Может, из гамбас и аглио-олио стоило заказать что-то одно? Эх, а я и не знал, что я такой суетливый.

Из-за добавленных к уже заказанному меню блюд завтрак вышел чересчур обильным, но, к счастью, Га Он без лишних слов съела почти всё, что перед ней поставили.

Есть-то она ест хорошо… только куда это всё девается? Кстати, госпожа Квон на удивление ненаблюдательна. Говорила, что особых предпочтений нет и ничего она не просит… А по одному завтраку сразу видно, что она любит. Солёное ей нравится больше сладкого, хрустящее она предпочитает, а блюда с лапшой ест особенно охотно. Морковный торт… может, заказать ещё кусочек? Нет, ну как можно этого не замечать, если видишь её каждый день, когда у неё всё на лице написано?

— Глава, что будете пить?

— Кофе. Есть холодный?

Если с утра пораньше просит кофе со льдом, то и вкусы у неё вполне определённые.

— Подам со льдом.

Когда они позавтракали, до прихода сотрудника, который должен был за ними заехать, оставалось минут двадцать. Заниматься чем-то другим за это время было как-то несподручно, и они с чашками перешли на террасу. С террасы открывался широкий вид, и панорама Лондона за Темзой была весьма хороша.

— Что там за дело, если вы, глава, едете туда сами?

— В Честере есть старинный род Розенвалоф. Но с какого-то времени девочки, которые рождаются в этом роду, почти все не доживают до семнадцати. Женщины у них и раньше умирали рано, но с наступлением двадцатого века это стало случаться ещё чаще. А среди прямых потомков главы рода не было ни одного исключения.

Предположение жестокое, но, умирай рано мужчины, меры приняли бы гораздо раньше. Тогда, возможно, всё удалось бы пресечь с меньшим трудом, прежде чем дело зашло так далеко. Однако до Нового времени женщины действительно ценились так мало, что теперь это трудно даже представить, и потому, прежде чем эта история дошла до ушей владычицы Чжунчхона, прошло без малого триста лет.

— Поначалу, кажется, никто не считал это такой уж серьёзной проблемой. В те времена и так умирало много детей. Но со временем, видимо, стало казаться, что здесь что-то не так. Слишком уж неестественно часто девочки внезапно и необъяснимо умирали. А недавно выяснилось, что ребёнок, которого с таким трудом зачала невестка главы рода, — девочка. Первый ребёнок, который родится в семье за двадцать лет, — его ждали с таким нетерпением, и тут в доме всё перевернулось вверх дном. Это было два месяца назад.

— Раз вы, глава, приехали решать эту проблему лично, значит, дочерей этой семьи всё это время убивал умерший?

— Вероятно. Глава рода всеми способами пытался докопаться до причины и в конце концов пригласил даже проводников, и один из них видел совершенно почерневшего злого духа.

Первый вызванный проводник, по его словам, почуял присутствие умершего, но так и не смог его увидеть. Он даже в дом войти не сумел из-за чудовищной жажды убийства, давившей на весь особняк. За дело взялись все пятеро старших проводников Англии, но не только не смогли изгнать злого духа, а, наоборот, сами подверглись нападению и получили ранения, и всё, чего добился присланный на подмогу из Чехии ветеран, — это ценой невероятных усилий разглядеть лицо.

— И это лицо, говорят, как две капли воды похоже на один из портретов, что висят в особняке.

— Если портрет висит в особняке, значит, это кто-то из рода. Разве бывает, что предки губят собственных потомков?

— Нечасто, но… бывает.

Обычно предки, даже если не отличались при жизни особой добротой, по возможности стараются заботиться о своих потомках и оберегать их. Поэтому умерший, который сотни лет убивает исключительно собственных потомков, скорее всего, либо затаил на кого-то страшную обиду, либо находится в неуправляемом состоянии.

— Так или иначе, злой дух, который сотни лет продержался, раз за разом губя людей, проводникам не по зубам. Сила не всегда пропорциональна прожитым годам, но при такой огромной разнице в опыте человек, не проживший и ста лет, ему даже не соперник.

— Значит, с такими злыми духами разбираетесь вы, глава?

В ответ на вопрос Чжи Вона Га Он хмыкнула и медленно покачала головой. Если бы я только могла…

— В реальности это невозможно. Во-первых, их слишком много, а во-вторых, бывает, что никто и не догадывается, что это дело рук умершего. О ком узнаю, с теми я по возможности стараюсь как-то разобраться, но, к сожалению, я одна.

— Видимо, вы часто ездите в такие командировки.

— Нет. Ездить я начала не так давно. Сейчас между континентами можно перемещаться свободно — захочешь, и попадёшь куда угодно, а в первый раз я добиралась до Англии больше двух месяцев. А до того могла бывать лишь там, куда можно добраться посуху. Да и то нечасто.

Впервые с тех пор, как они познакомились, он слышал, чтобы Га Он говорила так долго. Какой приятный у неё голос. Заслушавшись её нежным, глубоким голосом, Чжи Вон почти не следил за смыслом и, уловив зацепившее слух слово, не отреагировал с обычной живостью. Вопрос возник у него лишь некоторое время спустя.

— Два… месяца? На чём же вы добирались?

— Хм. Сначала из Иокогамы доплыла на корабле до Сан-Франциско, оттуда поездом добралась до восточного побережья, а в Нью-Йорке снова села на корабль. Тогда это был самый быстрый способ. Да и почти единственный. Транссибирскую магистраль тогда ещё только строили, так что добраться до Европы посуху можно было лишь пешком, а тратить столько времени я не могла.

Слушая об этом поразительном путешествии, Чжи Вон всё шире раскрывал глаза. Транссибирская магистраль… строилась? Разве по ней не ездили уже в начале двадцатого века? В каком году там происходит «Сибирский цирюльник»?

— Когда же это было?

— В тысяча восемьсот девяносто шестом. Пока вернулась, уже наступил следующий год.

Ха, девятнадцатый век!.. Чжи Вону пришлось стиснуть зубы, чтобы не ахнуть вслух. Конечно, он догадывался, что Га Он намного старше, чем выглядит. Прежде всего, сама её аура была совсем не такой, какая обычно бывает у женщины двадцати с небольшим лет. К тому же, хоть она и не казалась грубой, с сотрудниками она совершенно естественно разговаривала свысока, на «ты».

Вчера, когда она здоровалась с местным сотрудником, встречавшим их в аэропорту, Чжи Вону тоже показалось, что Га Он говорит на каком-то старомодном английском. Разговор был недолгим — она лишь выслушала краткий доклад о положении дел и задала пару вопросов, — но даже Чжи Вон, проживший в англоязычных странах больше десяти лет, услышал несколько незнакомых слов. И всё же он не думал, что речь идёт о другом веке.

Сколько же ей лет? Она вообще… человек?

— Тогда в Лондоне было ужасно. Воздух был такой грязный, что трудно было дышать. У меня ещё долго болело горло после отъезда. Когда случился Великий смог, я подумала: ну вот, этого и следовало ожидать.

— Вот как…

Га Он, задумчиво смотревшая вдаль, медленно повернула голову. Ей почудилось, будто голос Чжи Вона вдруг резко изменился, и в тот самый миг, когда она хотела внимательно всмотреться в его лицо, раздался звонок, возвещавший о прибытии гостя.

— Глава, собирайтесь. Похоже, пришёл Джейден.

— Хорошо…

Её немного беспокоило, что атмосфера ни с того ни с сего стала такой серьёзной, но заботиться ещё и о настроении Чжи Вона ей было некогда. Га Он послушно поднялась, аккуратно затянула свободно повязанный галстук, открыла шкаф и надела безупречно отглаженный пиджак. Пора было приступать к обязанностям владычицы Чжунчхона.

Когда показались древние крепостные стены, сохранившие облик Средневековья, Га Он, до этого спокойно отдыхавшая, выпрямилась, и глаза её остро блеснули. Едва они въехали в Честер, ясное небо стало понемногу темнеть, а к тому времени, как они подъехали к замку Розенвалоф, начал накрапывать дождь. Чжи Вон привык к английской погоде с её дождями, которые идут когда им вздумается, но этот дождь был почему-то необычным.

Прямо как зимний дождь, нет? На улице так тепло, а он ужасно холодный… Для погоды слово неподходящее, но от него так и веет силой. Будто у него есть своя воля. Что-то похожее я точно где-то уже ощущал… Чжи Вон пристально смотрел, как по стеклу барабанят капли — всё крупнее и крупнее, — и вдруг его осенило.

— Этот дождь… его вызываете вы, глава?

— Почему ты так решил?

— По ощущению он похож на ту силу, что была, когда вы призвали меч в Чжунчхоне.

Всегда невозмутимая Га Он изумлённо вскинула брови. Даже среди старших проводников, часто имевших с ней дело, различать её силу умели лишь единицы.

— До сих пор никто не догадывался об этом с первого раза.

— Я, считай, наполовину угадал. Дождь пошёл слишком уж вовремя, чтобы это было случайностью.

— Сообразительный.

От её искреннего восхищения Чжи Вон плотно сжал губы и неопределённо улыбнулся. Не прошло и дня, как с ним опять обошлись, как с ребёнком, но на этот раз возразить он не мог. В конце концов, в её глазах и он, и начальник службы безопасности, и Хэ Су — все одинаково были детьми.

Глава 9 — Бабочка на вазе (6)