Врачи сказали, что это переутомление вкупе с истощением. Выйти из приёмного покоя Су А смогла, только когда закончилась капельница.

Вдалеке занимался синеватый рассвет. Будто весь мир торопил её забыть Ха Джина из сна и вернуться к реальности.

— Садитесь, — сказал У Джин, открывая перед ней дверцу.

Су А вдохнула исходивший от него лёгкий цитрусовый аромат и, вместо того чтобы сесть в машину, пристально посмотрела на У Джина.

— Деверь.

— Благодарить не нужно.

— Вчера вы без разрешения вошли на мою территорию. Вы ведь понимаете?

Вопреки ожиданиям У Джина, вместо благодарности прозвучал почти упрёк.

— Вы же обещали так не делать.

От её сухого тона У Джин только ошарашенно хмыкнул.

— Разве сейчас это важно?

— Важно. Это та самая черта, которую нам нельзя переступать.

Она впустила У Джина в дом при условии, что он будет строго соблюдать это правило.

А не прошло и суток, как обещание было нарушено, — для Су А это было серьёзно.

— То есть, даже если бы вы умирали от болезни, мне нельзя было бы вторгаться на вашу территорию, невестка?

— Да. Если уж на то пошло, ваше самовольное вторжение — проблема посерьёзнее, чем если бы я умерла от болезни.

Су А держалась непреклонно, как в те времена, когда носила форму.

У Джин потёр надбровную дугу. Такая привычка появлялась и у Ха Джина, когда он оказывался в затруднении. Впрочем, нет ничего странного в том, что у близнецов есть хоть одна общая привычка.

— Я, конечно, сказал, что благодарить не нужно, но когда вы и правда ни капли не благодарны, это не слишком приятно.

На самом деле Су А была ему благодарна, но говорить этого не стала.

Ей казалось, что сейчас важнее твёрдо обозначить свою позицию.

— Не в оправдание, но телефон, который вы оставили в гостиной, звонил не переставая. Даже на втором этаже вибрация действовала мне на нервы. Звонили ваши родители. Наверное, волновались за дочь, которая так рано похоронила мужа.

У Джин достал из кармана её телефон и протянул ей.

— Похоже было, что он будет звонить всю ночь, так что пришлось подойти к вашей спальне и долго звать вас из-за двери.

Су А приняла телефон обеими руками.

— Сколько я ни звал, вы не отвечали — только слышалось, будто щенок скулит.

И правда, в телефоне были пропущенные вызовы от отца и матери.

И куча встревоженных сообщений.

— Любой на моём месте открыл бы дверь и вошёл. Какие бы обещания он ни давал накануне.

У вторжения У Джина была веская причина и понятные обстоятельства.

Да и Су А поступила бы так же. Если человек, переживший большое горе, не откликается, сколько его ни зови, а из-за двери доносятся стоны, любой, охваченный дурным предчувствием, распахнул бы дверь.

— До Ха Джин… то есть покойный брат этого всё равно не оценит.

В голосе У Джина, отчитывавшего Су А, было больше сожаления, чем гнева.

Су А, вытирая всё ещё выступавший на лбу холодный пот, ответила:

— Ха Джину и не нужно ничего ценить. Это вопрос моей совести.

Остаточный жар понемногу поднимался, и в голове мутилось.

— Я вообще-то несколько твердолобая. Бывшая военная, что поделаешь, — со слабой улыбкой, с горькой самоиронией сказала Су А. — Наверное, Ха Джину со мной тоже было тяжело.

— Да, похоже на то. Таких, как вы, вокруг брата не было.

Заметив, что Су А снова начинает бледнеть, У Джин жестом указал на пассажирское сиденье.

По её принципам и в машину к У Джину садиться не следовало, но чувствовала она себя так скверно, что пришлось пойти на компромисс.

Выйди она сейчас на улицу ловить такси — неизвестно, когда бы свалилась.

— Но, наверное, ровно настолько же вы были для него особенной.

Су А, смущённо садившаяся в машину, замерла от неожиданных слов.

— Вам, невестка, эта твердолобость к лицу.

Их взгляды встретились — совсем близко.

У Су А сердце ухнуло вниз. В эту секунду он и правда казался ей мужем, Ха Джином. Глаза цвета грозовой тучи переворачивали в ней всё.

— Может, он в вас за это и влюбился.

Когда сердце забилось так сильно, что, казалось, его слышно даже У Джину, Су А поняла.

Что, может быть, черту переступает вовсе не он, а она сама.

Что, возможно, она видит в У Джине Ха Джина, чтобы хоть ненадолго унять тоску.

— Ведь таких людей, как вы, брат никогда в жизни не встречал.

Бросив эти многозначительные слова, У Джин закрыл пассажирскую дверцу. Пока он обходил капот и садился за руль, Су А не могла отвести от него глаз.

Потом она зажмурилась и опустила голову. Я, кажется, правда сошла с ума.

До самого дома она старалась не смотреть на У Джина. Но то, что она уже начала его замечать, назад было не вернуть.

* * *

— Знаете, во что обходится семье чеболя вырастить одного наследника?

Адвокат Ли Хан Гён, листавший жуткие материалы дела, поднял голову на сухой голос. Его клиент стоял спиной и смотрел в окно, так что лица видно не было.

— Не знаю. Я никогда не был чеболем.

Впрочем, гадать о выражении его лица было незачем. Оно у него всегда было одно и то же.

Кроме тех случаев, когда рядом был один-единственный человек.

— Уходит столько денег и времени, что хватило бы с лёгкостью пустить по ветру несколько дочерних компаний.

Сейчас её здесь не было, а значит, на лице клиента не было ни капли тепла.

— Вся семья, готовая к любым жертвам, вкладывает в это все силы.

— Впечатляет.

Адвокат Ли Хан Гён восхищался, но считал, что иначе и быть не может.

Выращенному так наследнику предстояло руководить всеми подразделениями гигантской группы «Лоу», проникшей во все уголки мира. Он должен был быть безупречен во всём.

Как этот мужчина перед ним.

— Только вот что странно.

Клиент вдруг обернулся.

Безупречно красивое лицо делало его ещё больше похожим на существо нечеловеческой природы. Только познакомившись с этим клиентом, адвокат Ли Хан Гён понял, что мир, возможно, чудовищно несправедлив.

— Погиб не просто ребёнок, а старший сын, в которого вложили столько сил, — а мой уважаемый отец и бровью не повёл.

Почему-то от этих слов — «уважаемый отец» — повеяло холодом.

— Даже от вскрытия отказался. Говорят, обычно родители до последнего не верят и признают смерть ребёнка, только когда приходят результаты вскрытия. А он ни секунды не колебался.

Казалось, рядом с ним не выжил бы даже самый живучий сорняк.

— Словно всё шло точно по плану.

От холода, пробиравшего до костей, адвокат Ли Хан Гён выпрямился.

— Он был рад. Что старший сын умер так легко.

Впервые встретившись с клиентом, адвокат Ли Хан Гён подумал, что тот уж точно не «простой смертный».

А после всего, что произошло, эта мысль лишь окрепла. Достойных соперников у него почти не было — он словно родился, чтобы властвовать над всеми.

С таким союзником было надёжно, а вот одолеть его как врага было невозможно.

— Меня почему-то бесит это довольное лицо.

Он цокнул языком.

— Так и тянет его размозжить.

В этот миг адвокату Ли Хан Гёну вспомнилось одно лицо — размозжённое так, что от него не осталось даже очертаний.

Узнать в нём прежнего красавца было невозможно.

Тот несчастный был братом-близнецом его клиента — настолько похожим, что их можно было принять за одного человека.

— Чтобы он больше никогда так не улыбался.

— Я подготовлюсь ещё тщательнее…

Адвокат Ли Хан Гён инстинктивно склонил голову перед сильным.

Клиент коротко и довольно усмехнулся. Из-за этой слишком обворожительной улыбки порой было непонятно, на стороне добра он или зла.

Он был похож то ли на ангела-хулигана, то ли на благопристойного демона.

— Кстати… когда вы собираетесь рассказать супруге?

Собирая портфель, адвокат Ли Хан Гён наконец задал вопрос, который всё это время не решался задать.

— Даже не знаю. Она ещё не оправилась от потрясения.

Так и есть — выражение лица клиента изменилось. Хотя понять, добро в нём или зло, было по-прежнему трудно.

— Вы правда полностью доверяете супруге?

Чтобы защитить клиента, адвокату нужно было учесть все возможные варианты.

Что, если председатель До Ён До втянул невестку в это дело?

Что, если она стала соучастницей гибели мужа, за которого вышла без любви, чтобы получить ещё бо́льшую выгоду для своей семьи?

А может, ей просто захотелось убить мужа, с которым она не ладила и у которого, в отличие от неё, не было никаких моральных принципов.

Тогда сама затея его клиента поселиться с ней превращается в страшную ловушку.

— Адвокат Ли. Так что вы хотите сказать?

Клиент ничуть не смутился, будто уже разгадал его мысли.

— Она, безусловно, хороший человек, но чужая душа — потёмки.

Ведь будь исполнительный директор До Ха Джин его врагом, адвокат Ли Хан Гён, чтобы его обезвредить, первым делом пошёл бы к его жене.

— Хотя бы немного настороженности терять не стоит.

Ведь она, сама того не зная, стала единственной ахиллесовой пятой До Ха Джина, казавшегося неуязвимым. Адвокат Ли Хан Гён думал, что для того, кто должен защищать клиента, это не слишком отрадно.

Том 1 Глава 8 — часть 2