В лунном свете, падавшем из окна, ясно проступило крупное мужское тело.

Чётко очерченные ключицы, широкая крепкая грудь, мощный торс, который не обхватишь и двумя руками, и, наконец, плотный, без единого изъяна пресс.

Это было тело зрелого мужчины.

Блэр смотрела на него так, словно видела нечто незнакомое.

Она бессчётное множество раз видела это тело в прошлой жизни — отчего же сейчас оно казалось ей новым?

Дело в выражении его лица?..

В отличие от прошлой жизни, когда он изображал любовь, в этой жизни его голубые глаза были полны одного лишь желания.

В этот миг Блэр, кажется, поняла, каково это, когда тебя подчиняют одним взглядом.

Всё тело сковало от волнения. Сердце колотилось часто-часто. Он всего лишь смотрел на неё, а ей казалось, что её вот-вот съедят заживо.

Внезапно ей стало страшно: у него было лицо незнакомца. Но, как ни странно, где-то глубоко внизу живота начал разгораться щекочущий жар.

Пусть тело, в которое она вернулась, и не знало его, она помнила наслаждение, которое он дарил ей в прошлой жизни.

Ей было тошно оттого, что, переступив порог смерти и вернувшись в прошлое, она снова откликается на него. Раз тело её не слушалось, Блэр решила лучше вовсе на него не смотреть.

Увидев, что жена упрямо отвернулась, Хердин свёл брови.

Сама первая без всякого страха щебетала про супружеский долг и прочее, а стоило уложить её в постель — лицо такое, будто вот-вот расплачется.

— Так это не «хорошие отношения», а будто я сукин сын, который берёт жену силой. Не находите?

Блэр вздрогнула. Следом, нехотя, её взгляд вернулся к нему. Похоже, отменять пункт этого странного договора она не собиралась.

Хердин, словно только этого и ждал, накрыл её губы своими.

— М-м…

Простыни отрезали путь к отступлению, и поцелуй стал ещё глубже и настойчивее. Сквозь зубы Блэр просочился болезненный стон.

Хердин отпустил губы задыхающейся Блэр и спустился к её белоснежной шее.

Кожа женщины пахла сладко. Аромат напоминал то ли цветы, то ли фрукты.

Опьянённый этим ароматом, он вёл губами вниз по шее и округлой линии плеч, а затем разорвал мешавшую ночную сорочку. Тонкая ткань легко поддалась.

Под ней открылось стройное тело. Оно было куда красивее, чем он предполагал по силуэту.

Испугавшись холода, коснувшегося голой кожи, Блэр поспешно попыталась прикрыться, но Хердин легко ей помешал.

Он смаковал женщину в своих объятиях. Её кожа была мягкой, словно взбитые сливки. Только эти сливки, сколько ни перекатывай их во рту, не таяли.

Блэр упиралась в его твёрдые плечи, но он не сдвигался с места, и она чуть не расплакалась.

— Так… так я не хочу…

Она знала, что он поступает так из заботы о ней.

Но в такие минуты он слишком напоминал себя прежнего, и потому ей этого не хотелось.

Вдруг я снова приму эти прикосновения, это тепло за любовь?

— Просто… просто сделайте это. Прошу вас.

Но он не только не отстранился — наоборот, обхватил за талию Блэр, которая всё пыталась отползти, и притянул к себе.

— Ах!

Хердин тут же понял, что она лжёт. Увидев, как мелко дрожат её ноги, он криво усмехнулся уголком губ.

— Неужели? А здесь, похоже, нравится.

Не обращая внимания на её сопротивление, он сосредоточился на том, чтобы приучить её тело к себе. Её тело поддавалось его пальцам с трудом.

От этого отклика у него самого внизу живота всё налилось тяжёлой, тянущей болью.

Желание, разросшееся до предела, подстрекало его послушаться её и сделать как она просит, но он стиснул зубы и подавил его.

Конечно, она будет красивой, даже когда плачет.

Если представить её такой, то, может, ещё сильнее возбуждало бы сделать, как она просит, и утолить только своё желание. Но тогда эта хрупкая женщина, похоже, не выдержит и сломается.

Он не мог потерять ценного свидетеля по «тому самому» делу, поддавшись мимолётному желанию. Этого нельзя было допустить.

Наконец решив, что Блэр готова, Хердин навис над ней и устроился сверху.

Блэр, сонно моргавшая затуманенными глазами, увидела нависшую над собой огромную тень и мгновенно пришла в себя.

Едва она встретилась с его горячим голубым взглядом, как ощутила обжигающий жар. Тот самый, что уже некоторое время настойчиво давал о себе знать.

Первая брачная ночь с ним в прошлой жизни была сладкой, но вместе с тем мучительной. Отчасти потому, что это было впервые, но дело было не только в этом: он и сам по себе был для неё слишком велик.

Тело Блэр, помнившее ту боль, инстинктивно оцепенело.

Заметив это, Хердин закинул её ноги себе на поясницу и тихо сказал:

— Расслабься. Всё хорошо.

Наивная Блэр из прошлой жизни поверила этим словам, но Блэр из нынешней знала.

Ложь.

Эти слова — беззастенчивая ложь. Сладкий шёпот демона, который хочет усыпить её бдительность и сожрать.

И всё же, даже зная его истинные намерения, оттолкнуть этого жестокого и прекрасного демона она не могла.

Блэр медлила, не в силах ни расслабиться, ни оттолкнуть его, и тогда Хердин снова поцеловал её и прижался ещё теснее.

От этого явно намеренного движения тело Блэр вспыхнуло. Заметив это, Хердин медленно, но безжалостно соединился с ней.

От незнакомой боли Блэр невольно подалась назад. Но рука Хердина обхватила её за талию и притянула обратно.

Глубоко, ещё глубже.

Хердин скрипнул зубами и тяжело выдохнул. Одно лишь ожидание, пока она привыкнет, уже довело его терпение до предела.

Хотя та, что сводила его с ума, кажется, даже не догадывалась, какого невероятного терпения ему это стоило.

Ему хотелось отбросить всю эту чепуху про хорошие отношения, которую он сам только что нёс, и дать выход желанию, готовому вот-вот взорваться.

В конце концов Хердин потерял голову и задвигался. У Блэр потемнело в глазах, и она закусила губу.

А потом этот незнакомый и вместе с тем привычный акт понемногу пробудил ощущения, которые тело забыло, но помнило подсознание.

От этих головокружительных ощущений Блэр не могла даже толком дышать. Хердин, глядя на неё, свёл брови.

— Дыши, Блэр.

Хриплый голос, будто царапавший горло, прозвучал у самого её уха. Но вопреки заботливым словам сам он стал только неистовее.

Сознание уплывало, и Блэр инстинктивно обняла его. Она знала, что демон, который сейчас её мучает, — это он, и всё же не могла его не обнять.

Потому что в этот миг во всём мире существовали только они двое.

Достигнув наконец предела, Хердин остывал, любуясь женщиной, обессиленно раскинувшейся в его объятиях.

Женщина, целиком принявшая его, была красива.

Лицо у неё было красивым и на посторонний взгляд — с этим он спорить не стал бы, — но прежде это его не особенно трогало.

Однако в этот миг он вдруг остро это ощутил.

Её белизна, будто вылепленная из лунного света, влажные фиолетовые глаза, губы, покрасневшие оттого, что она их всё время кусала, даже голос, со всхлипом звавший его по имени, — всё было прелестно.

…Проклятье, до чего прелестно.

Так, что на миг он забыл, чья она дочь.

Его охватило отвращение к себе. И всё же жажда этой женщины не утолялась. Он не мог остановиться.

Это всего лишь мимолётное желание.

Если обнимать её, пока не кончится ночь, эти безумные мысли прекратятся. Растают, как снег этой ночью.

С этой мыслью Хердин снова обнял её.

— Хердин?..

Блэр, моргавшая затуманенными глазами, запоздало поняла, что происходит, и заёрзала, но тщетно.

Хердин испытал странное удовлетворение, видя, как женщина снова цепляется за него.

Его твёрдое огромное тело стало тюрьмой, запершей её, и он пожирал её, как голодный зверь.

Всю долгую зимнюю ночь, без передышки.

Утопая в этой бездонной трясине наслаждения, Блэр без конца повторяла про себя одну-единственную мысль.

Не забывай, Блэр.

Он тебя не любит.

* * *

— М-м…

Почувствовав, как по лицу скользит солнечный свет, Блэр с трудом разлепила тяжёлые веки.

Когда всё перед глазами прояснилось, она увидела комнату, незнакомую и в то же время привычную.

Это была комната герцогини Дельмарк, в которой она жила до того, как вернулась в прошлое.

Увидев её, Блэр чуть было не решила, что возвращение в прошлое ей просто приснилось, но игрушки и вещи ребёнка, которые всегда лежали повсюду в комнате, исчезли, и это вернуло её к реальности.

Вдобавок ноющая боль во всём теле тоже доказывала, что прошлая ночь — вторая первая брачная ночь с ним — не была сном.

Память осталась, но тело-то вернулось в прошлое, так что это естественно.

Как и тогда, в их первую ночь, — нет, даже сильнее, чем тогда, — тело было тяжёлым и болело.

Даже когда она, измученная головокружительным, безжалостно накатывающим наслаждением, обессиленно задремала, Хердин её не отпускал. Вёл себя так, словно пришёл забрать причитающееся.

Несколько раз она будто проваливалась в забытьё и вновь просыпалась, и последнее, что запомнила Блэр, — его широкая спина: на рассвете он уходил, оставив её, обессиленную, спать.

Только увидев эту спину, Блэр поняла.

Так вот что вы на самом деле чувствуете.

Как же отчаянно он в прошлой жизни пытался выведать у меня правду, раз оставался рядом до самого утра.

И как же наивна была я, когда этому верила.

Его истинные чувства, с которыми она столкнулась лишь после того, как чудом вернулась в прошлое, оказались холоднее и горше, чем она думала.

Но так было даже легче. Теперь ей не придётся мучиться виной из-за того, что она использует его ради своей цели.

Спокойно усмирив чувства, Блэр через силу подняла отяжелевшее тело и потянула за шнур звонка.

Глава 8 — Мимолетное желание