Постучав, Хердин вошёл в спальню Блэр.

Он ожидал, что она удивится его приходу или уже будет спать, но Блэр сидела за столом, чем-то поглощённая. Она даже не заметила, что он вошёл.

Чем это она занята?

Мельком присмотревшись, он понял, что она что-то пишет.

Маленькая…

Он отмечал это всякий раз, когда её видел, но сейчас, издали, она снова показалась ему совсем крошечной.

Изредка доносившийся сухой кашель делал её на вид ещё меньше.

Однако в комнате прохладно.

Хотя стояла холодная зима, огонь в камине почти погас.

Белый снег, наметённый за окном, прохладная комната — и белоснежная женщина посреди этой картины.

Подумав, что прозвище «снежная фея» ей вполне подходит, Хердин подошёл к Блэр со спины.

Поглощённая составлением бумаги, Блэр всё ещё не замечала его присутствия.

Хердин склонился над её маленькой спиной, опёрся о стол и заглянул в то, что она писала.

Только тогда почувствовав, что рядом кто-то есть, Блэр вздрогнула и вскинула голову — и стукнулась макушкой о его твёрдую грудь.

— Ах.

Его холодные голубые глаза, смотревшие сверху вниз, встретились с её фиолетовыми, смотревшими снизу вверх.

— Почему у вас такой удивлённый вид? Сегодня первая брачная ночь, и супругам естественно провести её вместе.

— Я не думала, что вы придёте…

— А сама не спала и ждала до сих пор?

Его слова попали в самую точку, и Блэр плотно сжала губы.

— Я ждала просто на всякий случай. Было бы невежливо спать, когда ваша свет… то есть когда вы пришли.

Когда с её губ слетело это «вы» вместо титула, взгляд Хердина стал ещё темнее.

— Что это? — спросил он, заметив лист, над которым она трудилась.

Блэр поспешила объяснить:

— Это договор. Как-никак у нас соглашение, вот я и подумала, что лучше закрепить его на бумаге.

Хердин взял договор, сел рядом и принялся читать.

— Пункт первый. Сторона договора Блэр Соннет фон Ардель всемерно содействует установлению истины в деле о пожаре во дворце императрицы. Срок договора составляет один год, однако, независимо от срока, настоящий брачный договор прекращается, как только истина будет установлена. Ответственность, вытекающая из установленной истины, определяется по законам империи.

В тихой комнате звучал его ленивый низкий голос.

— Пункт второй. На весь срок действия договора стороны обязуются уважать друг друга как супруги. Под «уважением» здесь понимается исполнение обязанностей супруга с учётом репутации другой стороны: например, совместная трапеза не реже одного раза в неделю, совместное присутствие на важных приёмах и торжествах и тому подобное.

Слушая пункты договора, Блэр запоздало захотела их исправить.

Она поняла, что, сама того не заметив, вписала в договор обиду за то, как в прошлой жизни он отворачивался от неё и оставлял её одну.

Впрочем, нынешний он всё равно не узнает, с каким чувством она писала этот пункт…

Додумав до этого места, Блэр горько улыбнулась и заговорила:

— Если что-то нужно согласовать, говорите прямо. Я составила договор сама, по своему усмотрению, так что исправлю его с учётом вашего мнения.

И тут Хердин, читавший договор, спросил:

— А что вы будете делать, если условия договора не выполнят?

Вопрос застал Блэр врасплох. О том, чтобы согласовать условия, она думала, а вот о нарушении договора не задумывалась ни разу.

И правда: чтобы договор соблюдали, за его нарушение должно что-то грозить.

Немного поколебавшись, Блэр с решительным видом заговорила:

— Если вы не будете соблюдать договор…

— То что?

— Я не дам вам развода.

Брак был заключён почти насильно, по императорскому указу, так что для него продолжать этот брак будет поистине ужасно.

Тем более он наверняка винит во всём её.

— Вот как.

Но даже грозное, по меркам Блэр, предупреждение его ничуть не напугало.

Скорее, в нём чувствовалась лёгкая насмешка — или только показалось?

Не успела Блэр об этом подумать, как Хердин снова принялся читать — уже следующий пункт.

— По указанной выше причине, если одна из сторон пожелает разделить ложе, другая обязана соглашаться не более двух раз в месяц и исполнять супружеский долг…

Хердин перевёл взгляд с договора на Блэр. Он отложил бумагу и заговорил:

— Надо полагать, под «разделить ложе» вы, супруга, не подразумеваете, что двое взрослых людей будут просто спать, держась за руки.

Блэр, похоже, немного смутилась от его насмешки, но возражать не стала.

Выходит, он понял правильно.

— Вы что же, готовы стать любовницей, которая греет мне постель?

И она готова зайти так далеко?..

Тут ему стало любопытно.

Что же это за «истинная» цель, ради которой женщина готова отдать даже своё тело, лишь бы сохранить этот брак по договору?

Поэтому он нарочно её поддел.

И, как он и рассчитывал, Блэр попалась на провокацию и вспыхнула.

— Не говорите так. Я просто!..

— Просто?

Блэр хотела возразить, но не нашла слов и замялась.

Этот пункт Блэр вписала, чтобы воспользоваться им, когда придёт время зачать Асиэля, и для неё он был самым важным.

Но сказать ему правду она не могла.

Не станет же она рассказывать нелепицу о том, что вернулась в прошлое, а главное — он не должен был узнать о существовании Асиэля.

Если он узнает, оставит ли он Асиэля в покое?

Чтобы сделать наследником ребёнка, который родится у него от Миэлы, он, возможно, попытается избавиться от Асиэля, ставшего помехой.

Этого нельзя было допустить ни в коем случае.

План Блэр был таков: до того как зачать Асиэля, покончить со всеми делами, связанными с Хердином, а затем, прежде чем он узнает о беременности, развестись и покинуть империю.

В конце концов Блэр сочинила правдоподобную ложь.

— Я… хотела хотя бы на это время быть с вами в хороших отношениях…

Глядя на Блэр, которая так и не раскрыла своих истинных намерений, Хердин холодно усмехнулся.

— В хороших отношениях, значит.

Как мы с тобой можем быть в хороших отношениях?

Из-за одного слова твоей матери, из-за одного твоего показания покойную тётю с позором предали земле, а она даже не смогла ничего возразить.

А мне пришлось просто смириться, даже не зная, в чём правда.

Он не знал, какова её цель, но раз она готова отдать даже своё тело, ей, видно, очень этого хотелось. Это было смешно.

Ты отвернулась от моей мольбы, а теперь…

Отдавать, ничего не получая взамен… Ну, не знаю. Как-то это невыгодно.

Если самое ценное, что у неё есть, — невинность, то возьму хотя бы её.

Только так сделка будет честной.

Хердин поднялся и придвинулся к Блэр.

Расстояние между ними вмиг сократилось, и Блэр затаила дыхание.

Он был совсем рядом. Так близко, что выдохни она — и её дыхание коснулось бы его.

— Что ж, тогда, согласно этому пункту, придётся исполнить супружеский долг.

Блэр вздрогнула от прикосновения ладони, погладившей её по щеке, и от тихого голоса, прозвучавшего у самого уха. Но ещё больше её поразили его слова.

Она и подумать не могла, что он первым воспользуется этим пунктом. Пункт-то она вписала, но ему ведь больше незачем притворяться, будто он её любит.

Я думала, он пригодится, только когда придёт время зачать Асиэля.

Блэр полагала, что он даже не зайдёт к ней в спальню, и теперь растерялась.

— Вовсе не обязательно проводить первую брачную ночь…

— Я хочу.

Тихо шепча это, он не сводил взгляда с её алых губ. Ладонь, обхватившая её щёку, провела большим пальцем по этим губам.

От жара его пальцев сердце забилось часто-часто.

В тот же миг Хердин, смотревший на губы Блэр, поднял взгляд, и их глаза встретились.

— Прямо сейчас.

В его голубых глазах колыхалось неукрощённое, жгучее желание.

Поражённая этим неприкрытым желанием, Блэр не успела даже отстраниться: его губы накрыли её рот.

Блэр вдруг вспомнила, что он тоже мужчина.

Говорят, мужчины могут ложиться в постель даже с теми, кто им не мил.

Да, это не любовь. И не игра в любовь ради другой цели.

Всего лишь мимолётное желание.

Подумав так, она даже почувствовала облегчение. Если, отдав ему себя, она сможет снова встретиться с Асиэлем, она готова отдать сколько угодно.

Блэр усмирила смятение в душе и, словно сдавшись, закрыла глаза.

Хердин раздвинул её губы и проник в её рот. Отыскал её робко сжавшийся язык и сплёлся с ним.

— М-м…

Когда влажная плоть скользнула по нежной коже внутри, стон вырвался сам собой. Дыхание участилось, тело охватил жар. Сознание помутилось.

Его губы были, как и прежде, горячими и сладкими. До жестокости.

Хердин легко подхватил Блэр, усадил прямо к себе на колени и принялся всерьёз её пожирать.

Пухлые губы, мягкий язык, сбивчивое дыхание, болезненный стон, сочившийся сквозь зубы, — всё.

Хердин сжал округлую грудь, обнажившуюся под соскользнувшей бретелькой ночной сорочки.

— Ах!..

Блэр испуганно встрепенулась, оторвалась от его губ и отпрянула. Хердин, уже собиравшийся снова её поцеловать, замер.

Встретившись с ним взглядом, Блэр осеклась. Он смотрел свирепо, как зверь, которому помешали есть.

Даже сейчас он, похоже, не собирался отпускать добычу, угодившую к нему в объятия: обхватившие её руки крепко напряглись.

Из-за этого она оказалась прижата к нему вплотную и почувствовала под собой что-то твёрдое и тяжёлое. Поняв, что это, Блэр оцепенела.

Ей хотелось немедленно встать, но она не могла: казалось, стоит пошевелиться — и она прижмётся к нему ещё теснее.

Блэр украдкой отвела взгляд и тихонько сказала:

— В постель… Пойдёмте в постель.

Это было почти мольбой.

Хердин пристально посмотрел на неё, а затем, как она и просила, подхватил её на руки.

Даже в этот короткий миг он не отрывал губ от её шеи. Совсем как звериный детёныш, припавший к матери.

Широким шагом подойдя к кровати, Хердин уложил Блэр и навис над ней. Затем принялся снимать с себя и без того наполовину распахнутый халат.

Взгляд его при этом был прикован к Блэр.

Глава 7 — Супружеский долг