— Ваше высочество, вас ждёт её величество вдовствующая императрица.

Услышав это от Лины, Блэр тут же вернулась во дворец принцессы.

Едва она вошла в гостиную, её встретила рука Катрины.

Шлёп!

От внезапной пощёчины Блэр пошатнулась.

— В-ваше высочество!

Вошедшая следом Лина подхватила пошатнувшуюся Блэр.

Катрина снова подняла руку, но не смогла ударить и разразилась гневной речью:

— Всему есть предел! Как можно так не уважать мать? Как ты могла накануне своей свадьбы пойти к этой женщине? К той, что хотела тебя убить!

Щека горела, но Блэр, не издав ни стона, спокойно смотрела на Катрину.

Стыдившаяся своего низкого происхождения Катрина очень заботилась о том, как выглядит в чужих глазах. Что бы ни творилось у неё внутри, она старалась вести себя как можно изящнее и благороднее, словно настоящая аристократка.

Чтобы такая женщина сама подняла руку — это случалось нечасто.

Блэр задела её за самое больное.

— Твоя мать — я! Это я десять месяцев носила тебя и в муках родила. А не та женщина!

В её фиолетовых глазах, точь-в-точь таких же, как у самой Блэр, полыхало безумие.

Глядя на это, Блэр усмехнулась.

Мать, которая терпеть не могла, что Блэр тянется к Эсмеральде, сама видела в дочери лишь шахматную фигуру для сына.

С тех пор как Блэр начала превращаться в девушку, Катрина стала строго следить за весом дочери.

Стоило ей хоть немного превысить заданный вес, служанок дворца принцессы вместо неё секли по икрам до крови и оставляли без еды. В наказание за то, что плохо служат госпоже.

Катрина шептала, что всё это ради блага самой Блэр.

«Вспомни, чем кончила та нелюбимая женщина. Завидовала той, кого любят, ревновала и сама себя погубила — какая жалкая, никчёмная жизнь».

«…»

«Ты должна стать женщиной, которую любят, Блэр. Как твоя мать».

И тогда станешь достойной опорой своему брату и мне, этой императорской семье, которую я создала…

Если Блэр казалось, что она хоть немного поправилась, она совала пальцы в горло и избавлялась от всего съеденного.

Было так мучительно, что от дурноты текли слёзы, но ничего страшного. Она думала, что ничего страшного.

Это всё потому, что матушка обо мне думает, беспокоится.

Если потерплю я, служанок не накажут вместо меня, матушка не возненавидит меня, и все будут видеть меня красивой.

Все будут меня любить.

Да, всё хорошо.

Лишь бы меня любили — это и правда такая малость…

Но в тот миг, когда она взяла на руки новорождённого Асиэля, она поняла.

«Хердин Дельмарк — сделай так, чтобы он потерял от тебя голову. Чтобы стал надёжной опорой твоему брату. Поняла?»

Если по-настоящему любишь, не станешь беспокоиться о сыне прежде, чем о дочери накануне её свадьбы.

Если по-настоящему любишь, не можешь не умиляться тому, как любимое дитя уплетает еду.

Что бы ни говорили другие, в её глазах он был таким чудесным и драгоценным.

Как ни больно, теперь нельзя было не признать: то, что Катрина питала к ней, любовью не было.

Вот почему.

Вот почему теперь она могла возразить Катрине.

— С каких это пор вы так мной дорожите, матушка?

Спокойный, но полный упрёка голос и взгляд Блэр вонзились в Катрину.

— Ты!..

Потеряв дар речи от перемены в дочери, всегда изнывавшей по её любви, Катрина снова подняла руку.

В этот миг Блэр заговорила:

— Разве вам не будет неловко, если на лице у новобрачной появится след?

От этих слов рука Катрины, готовая вот-вот ударить, замерла.

Вся дрожа от ярости, Катрина в конце концов опустила руку.

— Всё-таки вбила матери гвоздь в сердце… Дерзкая девчонка…

Катрина прошла мимо Блэр и Лины и вышла из гостиной.

Блэр закрыла глаза, слушая удаляющийся стук каблуков.

Этот звук немного ранил сердце — и в то же время приносил облегчение.

Конец мучительной безответной любви.

* * *

Свадьба проходила в храме на окраине столицы.

Посмотреть на свадьбу единственной сестры императора и герцога Дельмарка собрались огромные толпы. И знать, и простолюдины.

В комнате невесты служанки с жаром заканчивали наряжать главную героиню дня.

— Хорошо хоть, отёк почти спал.

Служанка, поправлявшая пудру, осторожно провела рукой по щеке, по которой вчера ударила Катрина, и облегчённо вздохнула.

— Всё благодаря твоим стараниям. Матушке стоило бы щедро тебя наградить.

— Её величество вдовствующая императрица и правда чересчур жестока. Разве можно так с лицом новобрачной?

Блэр лишь мягко улыбнулась служанке, которая сокрушалась так, будто обидели её саму.

В этот момент Лина, подходившая с фатой, взглянула в окно и тихонько ахнула:

— Ой, на улице снег.

— Видно, само божество пришло поздравить ваше высочество со свадьбой.

Блэр посмотрела в окно: и правда, кружились маленькие белые снежинки. Тот же снег, что шёл и на первой свадьбе.

Снег, на который тогда она смотрела с трепетом и страхом, теперь она разглядывала спокойно.

Этот покой нарушил стук.

— Всё готово?

Услышав голос Ивана, служанки быстро надели на Блэр фату. Ведь первым увидеть красоту невесты мог только жених.

Служанки склонили головы перед вошедшим Иваном.

— Если готова, идём.

Иван подошёл к Блэр и протянул руку.

Блэр немного посмотрела на эту руку и положила на неё свою.

Выходя вместе с ней из комнаты невесты, Иван сказал:

— Самый верный способ для женщины упрочить своё положение в доме мужа — родить ему сына. Ты ведь это понимаешь?

Блэр не ответила.

Ивану не понравилось, что сестра молчит в ответ на его заботливый совет.

— И ещё совет — как брат: для женщины ты слишком чопорная. Скромность хороша, но в постели надо быть немного распутницей, чтобы тебя любили.

— …

— Матушка очень беспокоилась.

Молчавшая всё это время Блэр при слове «матушка» заговорила:

— Передайте, пожалуйста, матушке, что её дочь нигде не пропадёт, так что пусть не тревожится, брат.

Нигде на этом континенте.

Как только брак по договору закончится, Блэр собиралась освободиться от долга особы императорской крови и жить, свободно путешествуя. Вместе с любимым сыном Асиэлем.

Когда Блэр вышла под руку с Иваном, её приветствовала ожидавшая толпа.

Аристократы, увидев под фатой силуэт Блэр, не могли сдержать восхищения.

Хоть на ней и была фата, лицо не было скрыто совсем.

— Боже, словно ангел, спустившийся с небес.

— И на снежную фею похожа.

Пропуская восторги аристократов мимо ушей, Хердин смотрел на приближающихся Ивана и Блэр.

Для него эта свадьба ничего не значила.

Подойдя к нему, Иван вложил руку Блэр в руку Хердина.

— Мы растили её бережно, это драгоценное дитя. Прошу вас беречь её.

— Как можно ослушаться высочайшего повеления?

Взявшись за руки, они встали рядом перед Папой Джерардом, проводившим обряд.

Он посмотрел на них с довольной улыбкой.

— Какая радость видеть, как ваше высочество, благополучно выросшая, вступает в брак.

При пожаре во дворце императрицы он вылечил раненую Блэр и спас ей жизнь.

А ещё, как Папа, присутствовал на похоронах прежнего герцога с супругой и лично совершил поминовение.

Связь с обоими тянулась до сих пор, и потому он сам вызвался провести обряд.

Вскоре обряд продолжился.

Среди людей, взбудораженных свадьбой самой красивой пары империи так, будто это их собственная, равнодушными оставались лишь сами жених и невеста.

— А теперь, в завершение, скрепите клятву поцелуем.

Хердин поднял фату Блэр. И в тот же миг их глаза встретились.

И тут его глаза, всё это время тихие, как зимнее озеро, едва заметно дрогнули, словно по ним пробежала рябь.

Белоснежное платье и прекрасные платиновые волосы подчёркивали все краски на её лице.

Белая кожа, чуть разгорячённая под фатой, фиолетовые глаза, прозрачные, как аметист, и алые губы.

А фоном ей служили снежинки, плавно падавшие за окном.

Снежная фея.

Женщина чистейшей белизны, которой это прозвище подходило как нельзя лучше.

Признав, что восторги аристократов не совсем пустые слова, Хердин охотно поцеловал фею в губы.

* * *

После свадьбы в храме во дворце устроили приём.

Император устроил его, чтобы разделить радость императорской семьи со всеми. При этом, будто проявляя заботу о новобрачных, позволил Хердину и Блэр уехать первыми.

Разобрав бумаги, поступившие на имя Хердина за день, Рус собрался выйти из кабинета и открыл дверь.

И столкнулся с огромной тенью.

— А-а, напугали!

Перед ним стоял Хердин в халате. На волосах блестели капли — видно, он только что вымылся.

Прижимая руку к испуганно колотящемуся сердцу, Рус посмотрел на него.

— Что вы здесь делаете в такой час?

— Мне нужна причина, чтобы прийти в собственный кабинет?

— Я не о том. Сегодня же ваша первая брачная ночь.

— У меня есть бумаги, которые надо разобрать.

— Настолько срочных, чтобы разбирать их в день свадьбы, нет.

— Похоже, ты надеялся, что я сюда не приду.

— Конечно. Кому захочется оказаться глубокой ночью наедине с начальством? Да ещё с начальством, женившимся сегодня.

Начальник, который в первую брачную ночь пришёл не в спальню невесты, а в кабинет к помощнику.

Сочетание, чреватое странными слухами.

Пока Рус содрогался от жуткой картины, Хердин равнодушно прошёл мимо, сел за стол в кабинете и закурил сигару.

Ну и кремень. Вот уж кто помешан на работе.

Рус только головой покачал, глядя, как Хердин и вправду взялся за бумаги, а потом как бы невзначай спросил:

— Так что вы теперь собираетесь делать?..

Он не уточнил с чем, но Хердин понял, о чём речь.

— Она сказала, что всеми силами поможет вернуть память о деле десятилетней давности.

— Правда?

— Да. Не знаю только, в самом ли деле она потеряла память или притворяется с какой-то другой целью.

Хоть он и принял предложение Блэр и женился, он по-прежнему ей не верил.

…Впрочем, какая разница.

Какова бы ни была её цель, теперь она у него в руках, и, пока она в его руках, достаточно использовать её как можно полнее и вытянуть правду.

Немного понаблюдав за задумавшимся Хердином, Рус осторожно спросил:

— А в спальню вы правда не пойдёте?

Хердин вдруг вспомнил лицо женщины, весь день стоявшей рядом с одним и тем же кукольным выражением.

Стоило представить это белое лицо, как в его голубых глазах мелькнул холод.

Всё равно она наверняка устала и уснула без задних ног. Для такой хрупкой женщины день выдался изнурительным.

А главное, браку по договору незачем такие обряды, как первая брачная ночь. И ей это, конечно, тоже ни к чему.

Дойдя до этой мысли, он вдруг передумал.

Немного посидев в раздумьях, поглаживая губы, Хердин поднялся.

— Идёте?

На вопрос Руса Хердин невозмутимо ответил:

— Вдруг стало любопытно.

Какое лицо будет у этой женщины, похожей на куклу, при виде нежеланного мужа.

Глава 6 — Снежная фея