Больше всех его неожиданному появлению обрадовалась не Блэр, а баронесса Сионель.

— Как удачно, что его светлость пришёл! Парные наряды лучше всего смотрятся, когда их примеряют оба, — так удобнее всё окончательно проверить.

Похоже, она пришла в восторг оттого, что может примерить своё творение на лучших моделей, и защебетала своим особенным высоким голосом.

— Ну-ка, девочки. Помогите обоим.

Баронесса Сионель с громким щелчком сложила веер. Видно, это был сигнал: её помощницы слаженно увели Блэр и Хердина в гардеробную.

Лина и Мелли, переглянувшись, довольно улыбнулись. А Лина, встретившись взглядом с Мейсоном, показала ему большой палец.

Ведь то, что Хердин сюда пришёл, во многом было заслугой Мейсона: он не раз его уговаривал.

Мейсон, видя это, как обычно, ничем себя не выдал, но лицо его как будто смягчилось.

Пока Рус с подозрением смотрел на эту троицу, первым, переодевшись, вышел Хердин. Следом из гардеробной вышла и Блэр.

Оба были в тёмно-синем. Тёмные тона ещё ярче подчёркивали чёткие черты их белокожих лиц.

Днём, при свете, такой цвет был не к месту, но для вечернего приёма подходил идеально.

Глядя на них, Лина подумала: «Честно говоря… они друг другу подходят».

Если отбросить всё — происхождение, характер — и судить только по внешности, приходилось признать, что во всей империи Блэр под стать лишь этот мужчина.

Похоже, так думала не одна Лина.

Особенно баронесса Сионель, казалось, была в восторге от своих нарядов и от моделей, которые их увенчали.

— Ах, только на хозяевах наряд и оживает! Ну просто пылкие молодожёны в разгаре медового месяца.

Едва баронесса, по своему обыкновению суетясь, поставила их рядом и закончила последний осмотр, как постучал и вошёл слуга.

— Прибыл художник, который будет писать ваш портрет.

* * *

Переодевшись в наряды для портрета, они пришли в оранжерею в саду за домом.

В оранжерее, на самом солнечном месте, где цветы распустились особенно пышно, стояли два стула для них.

Блэр с особым чувством смотрела на это место.

В прошлой жизни написать портрет первой предложила Блэр.

Все в герцогском доме были ей, новой хозяйке, не рады, но хоть так ей хотелось почувствовать себя частью Дельмарков.

Но в этот раз заказывать портрет она не собиралась.

Всё равно через несколько месяцев она покинет этот особняк.

Хозяйкой этого дома станет другая — к чему оставлять следы герцогини на полгода? Будет лишь неловко.

Но в этой жизни первым предложил Мейсон.

«Раз вы устраиваете свой первый приём, может, заказать ваш с его светлостью портрет и повесить его?»

Блэр отказала по тем же причинам, но, как и с парными нарядами, Лина и Мелли так упрашивали, что она нехотя согласилась.

Но кое-чего она не учла…

Почему я не подумала, что придётся несколько часов сидеть с ним бок о бок?..

Блэр покосилась на стоявшего рядом Хердина.

С того дня, как они поссорились у кафе возле галереи, Блэр его избегала. Да и ему, похоже, не особенно хотелось её видеть.

А теперь — сидеть рядом и позировать для портрета.

Не отсылать же приглашённого художника — теперь уже ничего не поделаешь.

Следуя указаниям художника, Блэр села рядом с Хердином.

Художник сначала поправил позу Хердина.

— Ваша светлость, плечо госпожи — вот так… Да, хорошо.

Следуя его указаниям, Хердин обнял Блэр за плечи. И почувствовал, как она вздрогнула.

В такой позе было бы удобнее совсем прислониться к нему, но Блэр сидела, вытянувшись в струнку. Будто хотела оказаться от него как можно дальше.

Хердин неотрывно смотрел на Блэр, но она ни разу на него не взглянула. Похоже, нарочно избегала его взгляда.

Посмотрев на жену, Хердин перевёл взгляд вперёд. Только тогда он почувствовал, как его маленькая жена тихонько выдохнула.

Работа над портретом продолжалась больше часа.

— Может, немного отдохнёте?

Едва художник предложил перерыв, Блэр, словно только этого и ждала, вскочила. И, будто спасаясь бегством, вышла из оранжереи.

Лениво подперев подбородок, Хердин смотрел ей вслед, и взгляд его был холоден.

* * *

Выйдя из оранжереи и расставшись с Линой, пошедшей за перекусом, Блэр решила воспользоваться передышкой и осмотреть сад.

Зимой гости обычно не выходят на улицу, но на весеннем приёме кто-нибудь непременно выйдет в сад.

Деревья и кусты подстрижены хорошо, фонтан работает.

Блэр осталась довольна садом, в который вложили душу она, Мейсон и садовники.

Когда напряжение отпустило, она почувствовала спину, которая уже давно побаливала.

Платье было новое, купленное у баронессы Сионель, и ленты, стягивавшие открытую спину, затянули, видимо, слишком туго: они натирали нежную кожу.

Блэр отошла за ближайшую живую изгородь и огляделась. Вокруг никого не было.

Она понемногу ослабила ленты на спине и хотела снова завязать, но, не видя спины, справиться оказалось не так просто, как она думала.

— Не получается…

Блэр мучилась с непослушными лентами, как вдруг за спиной раздался знакомый голос:

— Не собирается же благородная госпожа раздеваться прямо здесь.

Вздрогнув, Блэр обернулась: Хердин, небрежно прислонившись к изгороди, смотрел на неё — неизвестно, с каких пор.

Да за кого он меня принимает?

С запозданием поняв его слова, Блэр надулась и ответила:

— Конечно, нет.

Блэр прошла мимо него к оранжерее.

Вернее, хотела пройти. Пока его крепкая рука не обвила её талию.

За спиной вдруг стало тепло.

— От-отпустите.

Испугавшись неожиданного прикосновения, Блэр попыталась вырваться, но над её головой раздался его голос:

— Спокойно.

В словах не было никакой силы, но, услышав этот голос, Блэр перестала сопротивляться. Да и сопротивляться было бессмысленно.

Хердин отпустил её талию и взялся за развязанные ленты на спине.

Длинные, под стать большой ладони, пальцы коснулись кожи, видневшейся между лентами. Все нервы Блэр напряглись.

Чтобы он не заметил, как она откликается, Блэр крепко закусила губу и тихо возразила:

— Я и сама справлюсь.

— Что-то долго вы с этим мучаетесь.

— …

Значит, он видел всё с самого начала…

Это почему-то задело её самолюбие. Чтобы не уступить ему, Блэр ответила:

— Вернусь и попрошу Лину.

— И покажешься в таком виде другим мужикам?

Голос его при этом стал ещё ниже, но Блэр, оглядывая своё платье, этого не заметила.

Она ослабила все ленты, и перёд платья чуть сполз, обнажив плечи.

Раз Хердин здесь, вернись она в таком виде — и правда пойдут неловкие толки.

В конце концов, не найдя чем возразить, Блэр замолчала. А над её плечом прозвучал его вопрос:

— До каких пор вы будете меня избегать?

У Блэр ёкнуло сердце, но она попыталась отпереться.

— Я не избегаю.

— А только что пытались сбежать?

— Просто много дел.

Хердин, завязывавший бант, криво усмехнулся уголком губ.

Неужели думает, что я поверю в такую ложь?

Она начала избегать его ровно на следующий день после встречи с Михаилом.

Конечно, в то утро он отвернулся, когда она собиралась его проводить. На её не умеющем лгать лице было написано, что провожает она его по обязанности, нехотя.

Но после этого Блэр, словно только того и ждала, начала его избегать. Она так явно показывала, что сердится, что не заметить было невозможно.

— Если всё это из-за мужчины, с которым у вас ничего нет, это смешно.

Сердись она просто на него, он бы и не задумался.

Но то, что причиной её гнева был этот Михаил, выводило его из себя.

— Он вам нравится?

— А это для вас важно?

— Важно.

Отпустив завязанный бант, Хердин добавил:

— Сейчас ты моя жена.

— …

— А я не люблю делить своё с другими ублюдками. Так что…

Он снова обнял её за талию. Не успела вздрогнувшая Блэр вырваться, как его губы коснулись её белой шеи сзади.

— Что вы!..

Не обращая внимания на её сопротивление, Хердин втянул нежную кожу, оставляя красный след.

Моё.

Эта метка ему очень понравилась.

— Пока ты рядом со мной, думай только обо мне.

Вместе с холодным, тяжёлым голосом рука, обнимавшая её за талию, разжалась. Точнее было бы сказать — отпустила.

Будто отпустила зверя, на которого надела ошейник.

Глава 48 — Думай только обо мне