Блэр удивлённо подняла взгляд вдоль руки. Перед ней стоял Михаил.

Естественным движением вложив руку в его ладонь, Блэр спросила:

— Как ты догадался, что это я?

— Обычно те, кто сюда приходит, из кожи вон лезут, чтобы показать своё влияние. Разве что постараются выставить родовую печать покрупнее, а на наёмной карете почти никто не приезжает.

— И всё же на наёмных каретах наверняка приезжает не один и не два человека.

— Ну, скажем, это магия.

С улыбкой ловко отшутившись, Михаил провёл Блэр в галерею.

В этой частной галерее раз в сезон проходил аукцион произведений искусства.

Сегодня был весенний аукцион.

Среди сегодняшних лотов была и картина, которую должен был купить слуга Ивана.

Блэр пришла сюда, чтобы перехватить эту картину, а заодно купить несколько картин для пустоватого герцогского особняка.

— Сюда.

Спустившись за Михаилом в подвал, она увидела просторный зал, похожий на театр. Только, в отличие от театра, здесь было светло.

Они сели в укромном месте, где было поменьше людей. Судя по сцене, аукцион ещё готовился.

Блэр то и дело оглядывалась. На столике перед ними лежали карточки с номерами, дубовая дощечка и табличка с нарисованным кругом.

Михаил с умилением смотрел, как Блэр, словно любопытный ребёнок, всё разглядывает.

— Похоже, вы впервые на аукционе.

Только тогда Блэр поняла, что ведёт себя не как знатная дама, и положила табличку, которую рассматривала.

— Мне не доводилось выходить за пределы дворца. Отец-император запрещал, это было опасно, да и здоровье у меня слабое…

На самом деле главная причина была в другом.

Блэр не любила привлекать внимание.

Ей не нравилось, что лишь потому, что она принцесса, за каждым её словом, каждым взглядом тянулся шлейф догадок.

Что по мимолётному поступку о ней судят многие.

И ещё…

«Блэр, если ты принцесса, веди себя как принцесса. Прошу тебя, не позорь мать!»

Что из-за одной оплошности Катрина болезненно к ней цеплялась.

Поэтому она до сих пор не любила привлекать внимание.

Став герцогиней и немного освободившись от этих взглядов, Блэр захотела выйти в большой мир, который, будучи принцессой, толком не видела. Вместе с Хердином.

Ей казалось, что рядом с ним взгляды других будут ей безразличны.

«Хердин. Если у вас есть время, вы не сходите со мной посмотреть на часовую башню на площади?»

«Я распоряжусь насчёт рыцарей. На улице холодно, оденьтесь потеплее».

Но он был занят, а когда у него было время, выбраться из спальни было трудно.

Тогда она верила, что это любовь. Ведь он всё-таки ласково о ней беспокоился.

Ей ужасно хотелось посмотреть мир, но и быть в его объятиях ей тоже нравилось.

А ведь у него на первом месте всегда были собственные желания.

Может быть, она и понимала это, но, чтобы не чувствовать себя жалкой, делала вид, что понимает его, и отчаянно его оправдывала.

Внезапно нахлынувшее воспоминание заставило Блэр горько усмехнуться над собой. Увидев горькую улыбку на её губах, Михаил улыбнулся и заговорил:

— Придётся под предлогом заказов почаще вас сопровождать. Я знаю в столице много хороших мест. Прямо чувствую, как выросла ответственность.

От слов Михаила Блэр моргнула. Его готовность оказать ей любезность была ей непонятна.

Немного поразмыслив, Блэр без труда пришла к выводу.

Всё-таки за деньги можно всё.

Его любезность — просто деловая любезность к заказчику.

Уж слишком прямодушными и бесхитростными были его улыбка и любезность, чтобы заподозрить за ними иной умысел.

Подготовка к аукциону почти завершилась. Глядя на это, Михаил заговорил:

— Прежде чем аукцион начнётся всерьёз, я хотел бы кое о чём вас спросить.

Блэр чутьём угадала, что речь пойдёт о Калиго. И он, как она и ожидала, назвал это имя.

— Калиго Эльфаринд, оказывается, рыцарь герцогского дома Дельмарк. Позвольте узнать, почему вы им интересуетесь?

От его вопроса Блэр замерла.

Одной из целей сегодняшней встречи с Михаилом было узнать новости о Калиго. Но рассказать о нём подробно она не могла.

Не могу же я сказать, что в будущем этот человек меня убьёт.

Видя, что Блэр медлит с ответом, Михаил, словно ожидавший такой реакции, спросил снова:

— Если вам трудно говорить, может, скажете хотя бы, по хорошей или по дурной причине вы его ищете?

— По личному… неприятному делу.

Услышав её ответ, Михаил нахмурился. Смутное дурное предчувствие стало сильнее.

Конечно, пока это лишь «предчувствие».

Если сказать то, в чём он не уверен, это может лишь навредить ей. Нужно было копнуть глубже.

— Пока я разузнаю ещё. Возможно, он опаснее, чем кажется, так что по возможности держитесь от него подальше.

Едва Михаил договорил, как на помост вышел ведущий аукциона.

Вскоре аукцион начался.

* * *

Директор галереи, скромно сложив руки, смотрел снизу вверх на стоявшего рядом мужчину.

Высокий, статный, с правильным лицом, которому подходило слово «красивый».

Он просто стоял и смотрел на картину, а казалось, будто сам становится вместе с ней произведением искусства.

Это был Хердин Дельмарк, крупнейший вкладчик галереи.

Его мать, прежняя герцогиня Дельмарк Элоиза, происходила из дома маркиза Пьяче, славившегося покровительством искусствам.

Выросшая в таких традициях, она и сама глубоко разбиралась в искусстве и при жизни поддерживала многих бедных художников.

Её сын Хердин, следуя её воле, продолжал вкладываться в галерею.

Но директору было страшно всякий раз, когда он его видел.

Отчасти из-за слишком нереальной внешности, но больше потому, что от этого мужчины исходила неописуемая холодная властность. Даже если забыть, что он крупнейший вкладчик галереи.

А сегодня особенно.

Сегодня он как будто особенно резок…

Когда с ним был его помощник, было не так страшно.

Украдкой взглянув на Хердина, директор осторожно спросил:

— Э-э, а господин помощник сегодня не с вами?

— У него другие дела.

Вот уже несколько дней Рус сам вызывался на дела вне особняка.

Хердин и не подозревал, что Рус выбрал это, опасаясь его настроения после истории с браком по договору несколько дней назад.

— А-а… Вот как.

Директор заметно помрачнел, но Хердин, смотревший на картину, этого не заметил.

— Я мельком посмотрел — хороших картин много. На днях загляну ещё.

Частная галерея регулярно меняла выставленные картины. Чтобы каждый раз привлекать посетителей новыми работами и открывать молодых художников.

Картины после выставки уходили к аристократам через аукционы или продажу.

— Хотите купить картину? Если что-то приглянулось, скажите сейчас. Я заранее отложу.

— Нет, картины выберет жена.

Несколько дней назад Рус рассказал, как в тот день помогал Блэр готовить приём. Что она сказала, будто на стены хорошо бы повесить ещё картин.

Оказавшись в галерее, он как раз вспомнил это и довольно порывисто договорился с директором о встрече.

Директор удивлённо посмотрел на Хердина.

Неужели они с женой ладят лучше, чем думают?

Когда пришла весть о браке Хердина и Блэр, все думали, что он будет ею пренебрегать. Ведь о дурной истории между императорской семьёй и Дельмарками знали все.

Но сейчас Хердин, казалось, дорожил женой. Конечно, может быть, и это лишь игра ради репутации.

Как бы там ни было, достаточно было ему подыграть.

— Ха-ха, обустраивать дом — дело вкуса хозяйки. Тогда предупредите накануне, я буду ждать.

Хердин вместе с директором вышел из выставочного зала. Как раз из подвала толпой выходили люди.

Когда Хердин взглянул туда, директор поспешно пояснил:

— А, сегодня весенний аукцион. Похоже, как раз закончился. Если вам интересно…

Пока директор объяснял, поток людей схлынул, и позже всех поднялись мужчина и женщина.

Хердин, машинально проходивший мимо, увидел их и остановился. Вуаль на шляпке скрывала часть лица, но он сразу узнал её.

Эта женщина — его жена.

Блэр, беседуя с незнакомым мужчиной, весело и светло смеялась.

Это было непривычно. До смешного.

Рядом директор галереи что-то говорил, но Хердин не слышал ни слова.

— Ваша светлость?

Едва директор окликнул его, как Михаил, с мягкой улыбкой смотревший на Блэр, поднял взгляд.

Встретившись глазами с Хердином, он перестал улыбаться.

Только тогда Блэр заметила, что что-то не так, и проследила за взглядом Михаила.

Увидев в конце его Хердина, Блэр удивлённо округлила глаза.

— Хердин?..

В моргающих глазах было лишь удивление неожиданной встрече и ни капли смущения человека, чью тайну раскрыли.

Прочтя это, Хердин скривил губы.

Глава 45 — Встреча втроем