На картине рядом сидели мужчина и женщина поразительной красоты. А на коленях у женщины сидел мальчик лет трёх-четырёх.

Блэр уже знала этих людей, но Рус, не подозревавший об этом, поспешил их представить.

— Это прежние герцог и герцогиня. А этот малыш — нынешний его светлость.

Семья на картине счастливо улыбалась, ничего не зная о будущем несчастье. Этот семейный портрет производил тем более сильное впечатление, что о трагедии было известно.

Но Блэр не могла оторвать глаз от картины по другой причине.

Блэр с тоской смотрела на маленького Хердина на портрете.

Мягкие, чуть вьющиеся чёрные волосы, пухлые молочно-белые щёчки, большие ясные глаза, изгиб губ в улыбке.

Асиэль, если не считать цвета глаз, доставшегося от матери, родился точной копией своего отца, Хердина.

Асиэль…

Как же щемило сердце всякий раз, когда она с трудом вызывала в памяти ребёнка, чей образ день ото дня тускнел.

Как хорошо, что ты похож на папу.

Хоть так я могу тебя представить.

Пока Блэр предавалась тоске…

Рус, решив, что она не может оторвать взгляда от портрета по другой причине, бестактно вмешался:

— Прежняя герцогиня ведь настоящая красавица? О прежнем герцоге и говорить нечего. Вылитый нынешний его светлость.

— …

— Его светлость теперь совсем другой, но, как ни странно, что-то от того лица в нём осталось, правда?

Рассказывая о прежних герцоге и герцогине и о Хердине, Рус не мог скрыть радости.

Видно, чувство было сильным, раз он показывал его даже при ней, той, с кем ему неловко.

Блэр поняла, что это не просто преданность, а глубокое доверие и любовь одного человека к другому. Эта искренность показалась ей милой, и она улыбнулась.

— Вы всей душой служили прежним герцогу и герцогине.

Только тогда опомнившись, Рус поспешно взял себя в руки.

— Всё-таки они мои благодетели.

— Вам со мной неловко, правда?

От внезапного прямого вопроса Рус поперхнулся и закашлялся.

Неужели она слышала, как я вздыхал?..

Он присмотрелся, не обиделась ли Блэр, но та без тени недовольства смотрела на него ясными глазами. От этого ему стало ещё неуютнее.

Немного поколебавшись, сказать ли правду или явную ложь, Рус почесал щёку и ответил:

— Это… не из-за вас, госпожа.

Просто мне не по душе, откуда вы.

Блэр сразу поняла, что он недоговорил.

Блэр его понимала.

Лина тоже не любит Хердина. Просто потому, что больше любит её.

С Русом то же самое. Просто он больше любит Хердина, чем её.

Конечно, она знала, что сторониться человека из-за его происхождения неправильно.

Но он хотя бы не такой, как те, что злословили у меня за спиной.

Большинство не любили её не из преданности Хердину — им просто не нравилась она сама.

А у Руса это было чистой воды верностью. Такое чувство исчезнет само, когда они с Хердином разойдутся.

Впрочем, заступаться за него она не собиралась.

— Я знаю, — спокойно, даже с улыбкой сказала Блэр.

— Но не стоит так меня остерегаться. Я уйду без шума, не причинив Дельмаркам никакого вреда.

— Уйдёте?

Когда Рус растерянно переспросил, Блэр тоже округлила глаза.

— А. Он вам не рассказывал?

— О чём вы, я не совсем…

— Что наш брак — по договору.

— По… договору?

Видя, что Рус слышит об этом впервые, Блэр кивнула.

Рус обдумал это слово, с запозданием понял, что оно значит, и пришёл в ужас.

Хм, та комната отдыха всё-таки слишком пустая — лучше повесить ещё несколько картин.

Блэр, бросившая Русу эту бомбу, ничего не заметила и вышла из галереи, думая, что пора бы встретиться с Михаилом, от которого вот-вот должны прийти вести.

* * *

В тот вечер, вернувшись в особняк после охоты на магических зверей, Хердин застал Руса в кабинете.

Обычно в это время тот давно уже уезжал домой, а раз сидел до сих пор, значит, хотел что-то сказать.

Или что-то случилось с Блэр.

Хердин невозмутимо спросил Руса, который подошёл к нему с серьёзным лицом:

— Не уехал?

— Ваша светлость. То, что сказала госпожа, — правда?

— Что?

— Что у вас брак по договору.

Хердин, вытиравший полотенцем мокрые волосы, замер. Взгляд его мгновенно стал острым.

— Она тебе это сказала?

— Боже мой, правда?! А мне о таком важном ни слова! Этот ваш брак по договору — когда условленный срок закончится…

Ворчания Руса Хердин уже не слышал.

— Постойте, куда вы посреди разговора?

Не слушая Руса, Хердин вылетел из кабинета. По дороге упало полотенце, но и это его не заботило.

Шёл он в спальню Блэр.

Ворвавшись в спальню без стука, Хердин увидел Блэр, которая сняла банный халат и надевала ночной.

Сквозь ещё не запахнутый халат мелькнуло обнажённое тело, и Хердин замер.

— Ай… ох.

Прислуживавшая Лина от неожиданного вторжения Хердина хотела было закричать, но вспомнила, что он муж Блэр, и закрыла рот.

Ничего страшного, если муж видит жену раздетой.

Только поспешно запахнула на Блэр халат.

Сама же Блэр лишь удивилась его появлению, а то, что её видели раздетой, похоже, её не смутило.

— Лина, ступай.

Лина поклонилась обоим и тихо вышла. В комнате остались только Блэр и Хердин.

Хердин уже собирался её отчитать, но, увидев, как она смотрит на него ясными глазами снизу вверх, промолчал. Ему вспомнилось, как однажды он видел в этих глазах слёзы.

Подавив непонятное ему самому волнение, Хердин заговорил тише:

— Я слышал, вы рассказали Русу о нашем договоре.

— А… Я думала, сэр Рус знает. И что ему можно знать.

Ничего такого, о чём нельзя было говорить, в этом не было.

Как она и сказала, Рус был его ближайшим человеком и скорее отдал бы жизнь, чем разболтал бы то, что могло стать его слабостью.

Сдерживая чувство, которому и сам не мог дать названия, Хердин посмотрел на её губы.

Только теперь он, кажется, понял причину своего гнева.

Его злило, что эти губы так спокойно говорили о конце договора.

«Мы разведёмся. Как договаривались».

Как тогда, когда он услышал эти слова.

Женщина перед ним, до которой можно дотянуться и обнять, вдруг показалась ему такой далёкой.

…Будто вот-вот исчезнет.

Этого нельзя допустить. Это было бы нарушением договора.

Ведь из его условий договора пока ничего не выполнено. А тепло этой женщины, доставшееся ему как маленькая награда по договору, он и то не может взять, когда захочет.

Наверное, гнев на это и есть имя неподвластного ему чувства, что сейчас так его трясёт.

Наконец решив, как называется его чувство, он обхватил ладонями её щёки и посмотрел ей в глаза. Взгляд его, обращённый на неё сверху, был искажён.

— Вы считаете этот договор игрой?

От его ледяного тона глаза Блэр мелко задрожали. Но Хердин не остановился.

Нет, именно поэтому и не мог остановиться.

Ведь он больше не хотел видеть, как эти губы говорят о конце договора.

— Вы, похоже, забыли, но это обман самого императора. А не детская игра.

— …

— Больше никогда не упоминайте о договоре при других.

Его холодный, тяжёлый голос смолк. И мелко дрожавшие глаза Блэр замерли.

Казалось, она на миг смешалась, но вскоре, как всегда, со спокойным лицом кивнула.

— Впредь я буду осторожна.

Похоже, она с ним согласилась.

Наверняка это был тот самый ответ, которого он хотел.

Но Хердин почувствовал, что неутолённая жажда лишь снова подступает. В горле пересохло, внутри была пустота.

Но перед женщиной, которая с ним согласилась, злиться дальше было не на что.

— Отдыхайте.

Подавив чувства, Хердин вышел из спальни. Грубо откинув волосы, он тяжело вздохнул.

Чувства, в последнее время метавшиеся как бешеные, были ему крайне неприятны.

* * *

— Приехали.

Наёмная карета, в которой ехала Блэр, остановилась у художественной галереи.

Местом сегодняшней встречи с Михаилом была эта частная галерея.

В прошлый раз театр был известным местом тайных свиданий, и они встречались тайно, но на этот раз, раз уж это галерея, решили встретиться открыто. Если кто узнает, можно сказать, что это человек, который поможет на аукционе.

И всё же привлекать лишнее внимание ей не хотелось, поэтому Блэр ещё раз поправила шляпку с вуалеткой и открыла дверцу кареты.

И в тот же миг перед ней протянулась большая рука.

Глава 44 — Ведь я скоро уйду