Наутро Блэр, спустившись в столовую, как всегда, завтракала с Хердином. В столовой слышался лишь стук их приборов.

В уже привычной тишине Блэр вспоминала разговор с Агнес несколько дней назад.

Когда после сеанса Блэр спросила, когда же можно будет прибегнуть к гипнозу, Агнес смущённо сказала:

«Для этого нужно сначала получить согласие его светлости. Когда мы начинали сеансы, он так распорядился».

Блэр решила, что Хердин, как и в прошлый раз, хочет присутствовать при гипнозе.

Так или иначе, Агнес, похоже, не собиралась ничего делать без согласия Хердина, и Блэр покорно отступила.

Но после вчерашней встречи с Катриной ей стало невтерпёж. И не только из-за договора с Хердином.

Ей хотелось знать, какой правды так боится Катрина.

— Хердин.

Вместо ответа Хердин поднял на неё взгляд.

Блэр сразу перешла к делу.

— Говорят, для гипноза нужно ваше согласие. Вы можете его дать?

Хердин, молча её слушавший, замер.

Блэр продолжила:

— Мне сказали, что после сеансов мне стало намного лучше, так что если снова попробовать гипноз…

— Нельзя, — твёрдо ответил Хердин, не дав ей договорить.

Блэр удивлённо посмотрела на него. Это был безмолвный вопрос: почему?

— Я слышал, вы решили скоро устроить приём. Если снова заболеете, как в прошлый раз, будет некстати.

Только тогда Блэр вспомнила о приёме, о котором совсем забыла, поглощённая вчерашней встречей с Катриной.

Похоже, Мейсон уже успел доложить Хердину.

— Незачем торопиться, рискуя сорвать другие дела.

— А после приёма вы позволите?

— Как знать.

Небрежно ответив, Хердин взял стакан с водой и отпил.

От его уклончивого ответа Блэр чуть нахмурила тонкие брови. А маленькие губы недовольно поджались. Похоже, неосознанно.

Глядя на неё сквозь стакан, Хердин чуть приподнял уголки губ, но стакан это скрыл.

Поставив стакан, он с запозданием добавил:

— Там посмотрим.

Ответ ей явно не понравился, но, похоже, она отказалась от попыток его уговорить и продолжила есть.

Когда завтрак закончился и она поднялась, Хердин заговорил:

— Ах да, сегодня с подготовкой к приёму вам поможет Рус.

От неожиданных слов глаза Блэр округлились.

* * *

Рус шёл в гостиную, где его ждала Блэр, с мрачным лицом. Совсем как ребёнок, которого посадили за нелюбимые уроки.

Тяжело вздохнув, Рус вспомнил недавний разговор с Хердином.

«Мейсон слёг. Видно, здоровье у него уже не то».

«Возраст всё-таки. Ему очень плохо?»

«Лекарство, похоже, помогает, так что об этом не беспокойся».

«Вот и хорошо».

«С Мейсоном всё, а вот тебе сегодня придётся помочь Блэр».

«Хорошо… Погодите, что?!»

«Она сказала, что с сегодняшнего дня начинает готовить приём».

Не сразу поняв, о чём говорит Хердин, Рус поморгал, а потом, с запозданием сообразив, пришёл в ужас.

Ему было неловко с Блэр.

При ней он изображал светскую улыбку и был учтив ровно настолько, чтобы не показаться грубым, но лишь потому, что она госпожа и обращаться с ней следовало соответственно.

За последние месяцы, наблюдая за Блэр из-за плеча Хердина, он видел, что она не похожа на остальных членов императорской семьи. И всё же она из императорского рода, а значит, за ней по-прежнему нужно было приглядывать.

Это противоречие ему не нравилось. Чем больше он убеждался, что Блэр не такая, как остальные члены императорской семьи, тем меньше ему хотелось с ней сближаться.

«Н-но я ведь даже не живу в этом особняке!»

«Сейчас — нет. Но ведь ты долго здесь жил».

Мальчишку, промышлявшего карманными кражами в переулках, привела в герцогский особняк и вырастила мать Хердина, Элоиза.

Её милостью Рус жил в этом особняке, пока Хердин не вернулся с войны, а сам он не стал его помощником, не получил титул и не зажил отдельно.

Возможно, он знал внутреннюю жизнь этого особняка лучше Хердина — пожалуй, лучше всех, кроме Мейсона.

«Так-то оно так, но…»

«Не пойдёшь же ты со мной бить магических зверей».

Сегодня Хердин собирался за пределы столицы охотиться на магических зверей.

Пришли донесения, что с приближением весны и потеплением магические звери, впавшие в спячку, просыпаются.

Так Хердин свалил на Руса неприятное дело и уехал.

— Ха-а…

Подойдя к гостиной, Рус тяжело вздохнул. И уже взялся за дверную ручку, как вдруг…

— Сэр Рус.

— А-а!

Рус вскрикнул, напуганный голосом прямо рядом с собой. Его бурная реакция напугала и Блэр.

— Простите. Я не хотела вас пугать.

Рус испугался, не слышала ли Блэр его вздоха, не догадалась ли, что ему с ней неловко, но на лице Блэр было лишь удивление. К счастью, она, похоже, не слышала.

— Н-нет, что вы. Это я задумался и не заметил, как вы подошли.

Рус машинально хотел войти в гостиную, но понял, что в этом нет нужды, и остановился.

— Может, для начала осмотрим бальный зал?

Они вместе отправились осматривать особняк. Начиная с бального зала — и до комнат отдыха для гостей и балконов.

Вопреки опасениям Руса, что будет неловко, стоило заговорить о приёме, как разговор пошёл сам собой.

Записывая в книжку всё, о чём говорила Блэр, — что нужно починить, какие украшения добавить, — Рус приглядывался к ней.

Блэр готовила приём куда умелее и внимательнее, чем он ожидал.

Говорили, будучи принцессой, она почти не устраивала приёмов, а держится так, будто делала это много раз.

Втайне восхищаясь тем, как Блэр справляется с делом, Рус шёл за ней.

Следующей была галерея, где можно было хотя бы в общих чертах узнать историю Дельмарков.

В галерее висели самые разные картины — от портретов герцогов Дельмарк разных поколений до портретов прежних герцога и герцогини и самого Хердина.

Во время приёма галерею тоже открывали. Для гостей приём, может, и просто развлечение, но для устроителей это ещё и день, когда род заявляет о себе.

Мало кто проявлял к ней большой интерес, но для принимающего рода это было важное место.

Войдя в галерею, первым делом она увидела огромный гобелен с вышитым крылом священного зверя.

Герб Дельмарков.

Блэр знала, откуда взялся этот герб.

В незапамятные времена магические звери и демоны сеяли в мире смуту.

В этом мире тогда жили священные звери.

Как и магические звери, они пришли из другого мира, но, в отличие от магических зверей, несущих хаос, встали на сторону людей и охраняли мир и порядок.

Мир понемногу обрёл равновесие, и священные звери, сочтя своё дело законченным, покинули этот мир.

Но последний священный зверь, полюбивший женщину-человека и оставшийся в этом мире, когда все его сородичи ушли, в последней войне потерял возлюбленную и погрузился в скорбь.

Прежде чем покинуть этот мир, он захотел передать часть своей силы первому императору, соратнику своей возлюбленной. Пусть она и погибла, но он знал, что она любила людей.

Однако у этой могучей силы было два изъяна.

Во-первых, это сила, превосходящая всякую меру, заключённая в человеческое тело, и, если с ней не совладать, она может выйти из-под контроля.

Во-вторых, в особых обстоятельствах она позволяет призвать мощь сверх всяких пределов, но платой за это становится срок жизни любимого человека.

Поскольку эта противоестественная сила нарушала равновесие мира, на неё наложили такие ограничения.

Но император отказался принять силу.

Император — сердце государства.

Если правитель, который ни при каких обстоятельствах не должен колебаться, окажется во власти силы и потеряет над ней контроль, это обернётся бедой для всей страны.

Вместо этого он передал силу самому надёжному человеку. Своему другу и верному рыцарю — первому герцогу Дельмарку.

Так символом Дельмарков стал не сам священный зверь, а его крыло. Крыло, охраняющее мир, который покинули священные звери-хранители.

Так сила священного зверя передавалась прямым потомкам Дельмарков.

Но однажды один из герцогов Дельмарк, потерявший любимую из-за платы за силу, снял второе ограничение.

Надеясь, что его потомков минует такая скорбь.

Люди осуждали этот выбор как чудовищно эгоистичный, но восстановить снятое ограничение никто не умел.

Из-за этого потомки Дельмарков больше не могли использовать силу сверх пределов, но, обладая силой священного зверя, оставались сильны, и род Дельмарк процветал.

Вот что знала Блэр.

Поэтому я так за него волновалась…

Кто-то завидовал ему и благоговел перед ним, обладателем силы, недосягаемой для других, а Блэр за него волновалась.

Сила, данная ему, чтобы защищать других, была так тяжела — вдруг она его поглотит?

Вдруг, как его отец, раздавленный этой силой и встретивший трагический конец, он вот так же печально её покинет?

Но, зная, что для него это рана, о которой не хочется вспоминать, она так и не решилась высказать эту тревогу.

— Это первый глава рода.

Проводя Блэр по галерее, Рус кратко рассказывал о людях на портретах. Знать историю рода, к которому принадлежишь, — основа образования герцогини.

Конечно, Блэр, вернувшаяся в прошлое, всё это уже знала.

Когда Рус закончил рассказ об этом портрете, Блэр перешла к следующему.

И тут же замерла.

Эта картина…

Глава 43 — Подготовка к приему