Блэр направилась в оранжерею в саду за домом, где её ждала Агнес.

Читавшая книгу Агнес, увидев входящую Блэр, поднялась и поздоровалась.

— У вас сегодня здоровый румянец, госпожа.

Слова Агнес, казалось, ничего не подразумевали, но у Блэр почему-то ёкнуло сердце.

Месяц назад, когда Хердин не выпускал её из спальни, Блэр десять дней не виделась с Агнес.

То не могла выйти из спальни из-за Хердина, то, даже когда его не было, засыпала, не в силах побороть усталость.

А когда спустя десять дней они встретились, Агнес забеспокоилась, что Блэр, кажется, похудела. Мейсон наверняка не стал бы рассказывать посторонним правду о делах хозяев, но ей всё равно было неловко.

Так что румянец сегодня был неудивителен. Ведь тот, кто не давал ей спать по ночам, исчез.

Блэр с напускным спокойствием переспросила:

— Правда?

— Да. Может, потому что потеплело? Как бы то ни было, хорошо, что здоровье к вам вернулось.

Обменявшись приветствиями, они начали с лёгкой беседы о повседневном.

В основном Агнес рассказывала о мелких происшествиях в своей семье, а Блэр — о том, как растёт Пищалка, и о своих чувствах.

— Сегодня поговорим о воспоминаниях, связанных с огнём? Можно о том, что было до несчастья, можно и после. Лучше всего — то, о чём вам приятно рассказывать.

Агнес, как обычно, собиралась начать сеанс, но Блэр её перебила.

— Госпожа…

— Да.

— Когда можно будет попробовать гипноз?

От неожиданного вопроса взгляд Агнес, обращённый на Блэр, стал ещё глубже.

— Что-то случилось?

Вместо ответа взгляд Блэр дрогнул.

Блэр, какой её знала Агнес, не умела лгать.

— Можно спросить, что случилось? Конечно, если вам станет легче, когда вы мне расскажете.

Блэр замялась, и Агнес, словно прочитав её мысли, добавила:

— То, что вы сейчас расскажете, я его светлости не передам. Это будет нашей тайной.

То, что Агнес докладывает Хердину о сеансах, было заранее согласовано с Блэр. Ведь эти сеансы были частью пути к правде о событиях десятилетней давности.

Немного помедлив, Блэр разомкнула губы.

— Вы ведь давно служите дому Дельмарк?

— Да. И я, и мой муж с рождения из семей вассалов Дельмарков.

Выслушав ответ, Блэр долго молчала, а затем осторожно спросила:

— Какой он, герцог, — каким вы его знаете?

И в прошлой жизни, и после возвращения она стала его женой. Они провели вместе много ночей и узнали друг о друге самое сокровенное.

Но она по-прежнему его не понимала.

Что у него на уме, и неужели он и правда настолько дурной человек, что мог захотеть её убить.

Говорили, Агнес работала с Хердином ещё десять лет назад, когда он внезапно потерял родителей.

Она, возможно, знает о Хердине больше. По крайней мере, больше, чем жена лишь по названию.

— Я… до сих пор его не понимаю.

Увидев отражение своих глаз в чашке, Блэр опустила взгляд.

В эту минуту ей хотелось, чтобы никто не узнал чувств, отразившихся в её глазах. Даже она сама.

* * *

— Ваша светлость, я вернул…

Рус, входя в кабинет, поморщился. Едва он открыл дверь, как в лицо ударил сигарный дым.

Весь кабинет был в дыму.

А я думал, он после свадьбы стал курить поменьше.

Хердин курил без меры. После свадьбы он какое-то время, похоже, сдерживался, но в итоге не продержался и нескольких месяцев и вернулся к прежнему. Кажется, это началось недели две назад.

Примерно тогда же он, кажется, перестал ночевать с госпожой… Неужели совпадение?

Для совпадения странно, что и нервным его светлость стал примерно тогда же.

Немного подумав, Рус отогнал возникший вопрос. В дела господина и госпожи нельзя лезть, да и знать о них незачем.

Отложив сигару, Хердин спросил:

— Как всё прошло?

— Уладили, как вы и хотели. Цену согласовали, сделка началась.

— Хорошо поработал. Можешь идти.

Глядя на сигарный дым, заполнивший кабинет, Рус хотел было поворчать, но промолчал.

Хердин был довольно снисходителен к подчинённым, но это не значило, что он не был страшен.

Сейчас, когда Хердин был не в духе неизвестно из-за чего, лучше было его не злить.

— Тогда до завтра.

Собрав бумаги, Рус поклонился. Хердин вместо прощания кивнул.

Когда Рус вышел, в кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как движется секундная стрелка часов.

Курящий Хердин перевёл взгляд на стол. Над аккуратно прибранным столом возник образ Блэр.

Женщина, раскинувшаяся на его столе.

Одна эта картина вызывала мучительное, как боль, желание. И раздражение.

Вот уже полмесяца он не приходил к Блэр. То, что она не сопротивлялась, не значило, что это не принуждение. Когда он понял, что она изо всех сил терпит эти ночи, ему стало мерзко.

Будто открыл подаренную коробку, а в ней пусто.

Хердин погасил сигару и поднялся. Машинально взглянув в окно, он увидел Блэр.

Блэр была с Агнес. Наверное, возвращалась после сеанса в оранжерее.

Ему вдруг вспомнилось её лицо, когда она смотрела на него, чуть не плача. И дрожащий голос.

«Я правда терпеть вас не могу…»

У слов нет силы ранить.

У взгляда нет никакой силы.

Поэтому ничто из этого не могло его задеть.

Но то, как его жена произносила это, будто наносит страшный удар, было смешно и нелепо. Наверное, поэтому это и не шло из головы.

Хердин отвёл взгляд от её лица, и тут…

Опять…

Внутри всё всколыхнулось, будто его вывернуло наизнанку, и перед глазами побелело. Одновременно возникло лицо Блэр.

В этом воспоминании Блэр была в свадебном платье. Но это была не та свадьба, которую помнил он.

Ведь под откинутой фатой лицо Блэр было явно напряжено.

Она чуть подняла опущенный взгляд, встретилась с ним глазами, на миг замерла, а затем, словно опомнившись, поспешно отвела глаза.

На настоящей свадьбе у неё был безучастный взгляд.

В тот миг, когда Хердин это осознал, нахлынувшие воспоминания исчезли, будто стёртые ластиком.

Что это за воспоминания?

Почему мне всё время вспоминается то, чего не было?

Он ещё пытался совладать с растерянностью, когда раздался стук.

— Ваша светлость. Можно войти?

Это был голос Агнес.

— Входи.

Хердин присел на подоконник.

Войдя в кабинет, Агнес начала рассказывать о сегодняшнем сеансе. Опустив то, что обещала Блэр сохранить в тайне.

На самом деле, передай она это Хердину, им обоим было бы лучше, но говорить ему она не собиралась. Это их дело. Непрошеное вмешательство — лишь высокомерие и бестактность.

Когда она закончила, молча слушавший Хердин сменил тему.

— Хочу тебя кое о чём спросить.

— Да.

— Дежавю — его ведь чувствуешь, только когда наступает похожая ситуация?

Хердин спросил об этом, озадаченный тем, что перед приходом Агнес ему внезапно явилось воспоминание.

Всякий раз, когда это случалось, первой мыслью было: он точно этого не переживал, но ощущение такое, будто уже пережил.

Похожим состоянием было дежавю.

— Да. Пока такая ситуация не наступила, ощущения дежавю не возникает.

Но, судя по тому, что всякий раз всплывали воспоминания, совершенно не похожие на то, что происходило сейчас, на дежавю это походило мало.

Тогда как же понимать эти внезапные воспоминания?

И тут ему вспомнились слова, сказанные когда-то Блэр.

«Я… могу видеть будущее».

Неужели, как она и говорила, я тоже начал видеть это будущее — или морок?

Но Хердин тут же раздражённо закрыл глаза, стирая этот голос.

Видеть будущее — и я хоть на миг всерьёз задумался над такой чушью.

Это не может быть правдой, да и не должно.

Агнес, удивлённо глядя на него, спросила:

— Что-то не так?

— Нет, просто в последнее время, видно, устал.

— Если понадобится моя помощь, скажите в любое время.

— Скажу. Можешь идти.

Агнес попрощалась и вышла из кабинета.

Хердин откинул волосы и прислонил ноющую голову к холодному стеклу. От холода головная боль немного утихла.

Остудив голову, Хердин поднялся и направился в библиотеку. Нужно было многое выяснить.

* * *

Карета Агнес подъехала к особняку Лорелайнов.

Слуги и дворецкий, ожидавшие возвращения хозяйки, встретили выходящую из кареты Агнес.

— С возвращением, госпожа.

Но лица у них были почему-то мрачными. Не успела Агнес спросить, как дворецкий заговорил первым:

— Вас ждёт гость.

Обычно, собираясь к знатному дому, даже родственники договариваются о визите хотя бы за два дня — таков этикет.

Но договорённости не было, а значит, гость либо невежа, с которым неприятно иметь дело, либо тот, кому незачем с ней церемониться.

Догадка у неё была одна.

— Кто-то из императорского дворца?

— Да. Прибыла графиня Маргрид.

Агнес помрачнела.

В этой империи не было аристократа, который не знал бы, что графиня Маргрид — ближайшая фрейлина Катрины.

С самого начала сеансов с Блэр Хердин предвидел, что рано или поздно Катрина об этом узнает.

Он заранее предупредил Агнес.

«Если придёт человек вдовствующей императрицы, скажи, что ведёшь сеансы, чтобы лечить душевные раны моей жены. Раз это ради её дочери, возразить ей будет нечего».

А потом добавил:

«Не волнуйся. Не забывай, что за тобой стоит Дельмарк».

Вспомнив эти слова, Агнес улыбнулась.

Она вновь ощутила, что мальчик, потерявший родителей и стоявший на краю, вырос и занял место, где никто не посмеет обойтись с ним как вздумается.

И что этот человек — её господин.

Повторив про себя эти слова, Агнес направилась в гостиную и велела дворецкому:

— Подайте чай.

Глава 40 — У слов нет силы