— Госпожа.

Вместе со стуком послышался голос Лины. Блэр закрыла книгу, которую читала.

— Входи.

Едва получив разрешение, Лина вошла в библиотеку. С таким торжественным видом, будто ей доверили важнейшее поручение, она подошла и протянула Блэр письмо.

— Письмо из гильдии.

Это были долгожданные вести.

Блэр поставила книгу на место и развернула письмо.

На случай, если письмо по дороге попадёт в чужие руки, сведения об адресате и отправителе в нём были опущены — лишь коротко изложено главное.

«Я выяснил, откуда герб, о котором вы велели разузнать. Этот герб…»

Взгляд Блэр, скользивший по строкам, растерянно задрожал.

* * *

— Идёт!

Голос рыцаря разнёсся по тихому зимнему лесу. Одновременно вдалеке с треском начала расходиться земля, и что-то двинулось в их сторону.

Под землёй было что-то огромное.

На его пути стоял Хердин.

Холодно следя за приближающимся, Хердин вонзил меч в землю.

Вокруг меча раскрылся магический круг голубого света. Заклинание льда он направил не над землёй, а в её глубину.

Острые льдины, вонзившиеся в землю под магическим кругом, пронзили то, что приближалось, скрываясь под поверхностью. И на поверхность выскочил магический зверь, похожий на гигантского червя.

— Сейчас!

По команде командира рыцари, затаившиеся в лесу, разом выстрелили из арбалетов.

Десятки арбалетных стрел с тросами, свитыми из тонкой прочной проволоки, вонзились в тело зверя.

Зверь извивался огромным телом, пытаясь стряхнуть их и скрыться под землёй, и сбросил нескольких рыцарей, но стряхнуть десятки крепких мужчин было ему не под силу.

Рыцари стиснули зубы, удерживая зверя.

— А-а!

Один из них не выдержал и отлетел. Пасть зверя широко распахнулась, чтобы проглотить его.

Рыцарь оцепенел от ужаса…

…и в мгновение ока подоспевший Хердин первым схватил его и отшвырнул в сторону леса.

А затем быстро создал следующий магический круг и, оттолкнувшись от него, в один миг оказался у головы зверя и стремительно отсёк червю голову. В его движениях не было ничего лишнего.

Разрубленный надвое зверь задёргался: голова начала отращивать туловище, а туловище — голову.

И тут в воздухе возникли мечи из света. Световые клинки проливным дождём обрушились на тело зверя.

Рыцари, уже бессчётное число раз видевшие его в бою, снова смотрели с восхищением.

Магия требует предельной сосредоточенности, поэтому творить её на ходу трудно. По той же причине нельзя использовать больше одного заклинания за раз.

Но Хердин не только не останавливался, творя магию, но и пускал заклинания одно за другим.

Видя это, любой был вынужден признать: в нём поистине сила, превосходящая человеческую.

Легко приземлившись, Хердин вонзил меч в упавшую голову зверя. Когда сердце, сидевшее в её середине, раскололось, и туловище, и голова перестали двигаться.

Рыцари облегчённо выдохнули. Бой был окончен.

Хердин убрал меч и посмотрел на свою ладонь. Он чувствовал, как движется мана внутри.

После новогоднего празднества ничего странного.

После того как на новогоднем празднестве у него возникли сложности с маной, он регулярно проверял своё состояние, но ничего необычного не было.

Сколько он ни рылся в магических книгах, случаев, когда мана на время исчезает, а потом возвращается, найти не удалось.

Рассказать кому-то о своём нестабильном состоянии он не мог. Его слабость стала бы слабостью Дельмарков, так что оставалось лишь самому внимательно следить за собой.

Слишком много в последнее время странного.

И ненормальное состояние маны, и видения наяву.

— Ваша светлость.

К погружённому в раздумья Хердину подошёл оруженосец и протянул полотенце.

Хердин стёр с себя слизь магического зверя.

Тем временем оруженосцы принялись убирать тушу.

Охота на магических зверей была делом крайне опасным, но туши стоили денег, поэтому ради заработка самонадеянные охотники забирались прямо в их владения.

А потом, как сегодня, нередко притаскивали зверя к самой деревне.

— Этого зверя, вообще-то, почти добили мы. Это мы его ранили, вот и обошлось малой кровью.

Хердин с презрением смотрел на виновников происшествия, которые только что молили о спасении, а теперь, когда зверь был убит, вылезли требовать свою долю.

Отвечали бы за всё сами — пошли бы зверю на корм.

Но вмешиваться ему было незачем. Командир рыцарей, давно сытый по горло северными охотниками на магических зверей, сам разберётся.

Вернув полотенце оруженосцу, Хердин долго смотрел на тушу зверя, которую убирали оруженосцы.

После убийства всегда на душе мерзко. Будь то враг или магический зверь.

За десять с лишним лет он отнял столько жизней, что думал, будто уже привык. Почему же сейчас ему так муторно?

Задумавшись о причине, Хердин вдруг вспомнил Блэр.

Женщина в его объятиях была тёплой. Кожа, к которой он прижимался, — мягкой, а сердце в её груди, как и сама хозяйка, было маленьким, но билось сильно.

Как удивительно — быть живым.

То, что он всегда знал, вдруг дошло до него по-новому. Может, поэтому и смерть, причинённая его рукой, сейчас так тяготила.

Ему хотелось скорее вернуться. В особняк, где его ждала женщина, в которой билась эта удивительная жизнь.

Хердин повернулся к привязанному коню и увидел, что к нему идёт Рус. А за ним — не слишком приятные лица.

Императорские рыцари.

Во главе их был заместитель командира императорских рыцарей.

— Ох, пока мы заезжали в храм за жрецом… вы уже успели расправиться с этой громадиной? Вот уж истинно рыцари Дельмарка — гроза магических зверей!

Изображая преувеличенное изумление, он превозносил рыцарей Дельмарка. Вернее, так это выглядело на первый взгляд.

Хердин невозмутимо посмотрел на него. Он знал, что императорские рыцари нарочно опоздали. Так бывало каждый раз.

Если бы на кону не стояли жизни простых людей, он бы и пальцем не пошевелил — пусть бы императорские рыцари разбирались сами.

— И правда, ещё чуть-чуть — и случилась бы беда. Чего доброго, увидели бы, как императорский герб, что у вас на груди, выходит у этого червя из задницы.

От откровенной насмешки Хердина атмосфера резко похолодела.

Заместитель командира на миг окаменел лицом, но быстро овладел собой и, раскатисто рассмеявшись, возразил:

— Ха-ха, наши рыцари всё же не настолько никчёмны. Как-никак, императорский орден.

— О, я прекрасно знаю, что вы способные. Каждый раз появляетесь со жрецами в самый подходящий момент.

— …

— Поскорее отправьте раненых в деревню. Это ведь у вас тоже прекрасно получается.

Он обращался с императорскими рыцарями как с оруженосцами, которые убирают после боя.

Не в силах больше скрыть недовольства, заместитель командира отвернулся от Хердина и отдал приказ императорским рыцарям.

Стоявший рядом с Хердином Рус, глядя вслед удаляющимся императорским рыцарям, прищёлкнул языком.

— Только налоги на них зря переводят.

Глядя, как лечат рыцарей Дельмарка, Хердин протянул Русу руку.

— А у нас раненые?

Мгновенно поняв, что значит протянутая рука, Рус обрезал сигару и вложил её Хердину в руку. И, поджигая, ответил:

— Всего пятеро, но ранения лёгкие, беспокоиться не о чем.

— Какие у меня сегодня дела?

— Особых дел нет, но сегодня должны прибыть сэр Калиго и его люди. Помните?

Калиго был одним из рыцарей, сражавшихся с Хердином на войне, — умелый и преданный подчинённый.

По приказу Хердина он стоял в главном замке Дельмарков, но сейчас направлялся в столицу.

— Помню.

По правде говоря, он узнал об этом только сейчас, но говорить об этом было незачем.

Хердин небрежно кивнул и затянулся сигарой, и тут за спиной почувствовал чьё-то присутствие.

— Простите…

Хердин и Рус одновременно обернулись.

— Ах, так и есть, это вы, ваша светлость! Мы как-то виделись в храме, помните?

Женщина с серебристыми волосами просияла, глядя на Хердина.

Выпуская дым и безучастно глядя на женщину, Хердин вспомнил голос Блэр, услышанный когда-то.

«Та жрица — женщина, которую вы полюбите».

Голос, будто речь шла о ком-то постороннем, и взгляд.

От этого воспоминания взгляд Хердина стал ледяным.

Имени он не знал, но лицо помнил. Не то чтобы ему хотелось его помнить — просто забыть его не получалось.

— Помню. Жрица.

Впрочем, даже если бы не помнил, по одежде можно было догадаться, что она жрица.

Но Миэла лучезарно улыбнулась, будто ей было радостно уже оттого, что он так сказал. Все чувства у неё были написаны на лице.

— Как же я рада снова вас видеть. Вы не ранены?

— Нет.

От его короткого ответа Миэла смутилась, но всё же нашлась что сказать:

— А как место, которое я тогда лечила? Можно спросить, как вы себя чувствуете?

— В порядке. Твоя целительная магия была безупречна.

Вопреки похвале, глаза Хердина, курившего сигару, были полны скуки. Это значило: всё в порядке, ступай своей дорогой. Но Миэла, похоже, этого не поняла и покраснела.

— Как хорошо. Повреждение было внутреннее, да ещё я тогда очень волновалась, вот и беспокоилась, не залечила ли плохо…

— …

— Ах. А как госпожа герцогиня? Она ведь тогда тоже, кажется, очень испугалась.

Едва Миэла произнесла знакомое обращение, как скучающее выражение лица Хердина изменилось.

Глава 36 — Удивительная женщина