— Госпожа, можно войти?

Это был голос Мейсона.

— Входите.

Блэр отдала Мелли бутылочку Пищалки и подошла к столу. На столе лежали заранее подготовленные бумаги.

Блэр протянула бумаги подошедшему Мейсону.

— Я составила бюджет на основе бюджетов за последние пять лет. Посмотрите, пожалуйста.

Мейсон в душе удивился. Блэр просила принести прежние бюджеты, но он не думал, что она возьмётся составлять бюджет сама.

Он полагал, что от бюджетных бумаг, где пляшут цифры, у неё разболится голова и, пролистав их пару раз, она быстро их забросит.

Решив, что одно это упорство уже заслуживает высокой оценки, Мейсон принялся изучать составленный Блэр бюджет.

Не в силах скрыть волнения, Блэр теребила пальцы в ожидании его вердикта.

Совсем как в детстве, когда учитель проверял её домашнее задание.

Мейсон изучал бюджет с обычным серьёзным видом, и брови его сошлись весьма сурово.

Проверка затягивалась, и Блэр, разволновавшись, заговорила первой:

— Я составила его для практики, так что, если я что-то упустила, скажите прямо.

— Нет, это превосходно. Даже не верится, что вы составили его впервые и сами.

От неожиданного ответа Блэр округлила глаза и посмотрела на него. В голосе Мейсона звучало нескрываемое восхищение.

Мейсон как слуга никогда не переходил границ с господами, но и не был человеком, который льстит, выдумывая то, чего нет.

Значит, эта похвала шла от души.

— Пожалуй, бюджет на этот год можно исполнять на основе вашего.

От похвалы сердце Блэр забилось чаще.

Её хвалили впервые со смерти Эсмеральды. Всю её жизнь похвала доставалась только старшему брату Ивану.

Катрина не хотела, чтобы Блэр была лучше Ивана. Если случалось, что отец-император жаловал Блэр что-нибудь получше, она завидовала и ревновала, словно у Ивана отняли его долю.

Самое вкусное, самое ценное всегда должно было доставаться сыну, Ивану. Если у Блэр было то, чего не было у Ивана, Катрина могла и отнять это, лишь бы отдать сыну.

Изнывая от жажды хоть капли материнской любви, Блэр прятала свои таланты. Всегда держалась чуть ниже Ивана. Нельзя было ни затмить брата, ни опозорить его.

Так она прожила двадцать лет.

С какого-то момента она и сама перестала верить в свою ценность. Уступать Ивану казалось ей естественным.

И вдруг эта похвала… На миг у неё защемило в горле — так она обрадовалась.

Ах, значит, и я…

И я тоже что-то умею. И меня могут признать.

Только теперь она ощутила это — то, о чём давно забыла.

— Конечно, кое-что можно было бы улучшить…

Мейсон точно и вместе с тем учтиво указал, что нужно исправить.

Блэр, как прилежная ученица, внимала учителю и запоминала его замечания.

Когда разбор бюджета подходил к концу, постучала и вошла Лина.

— Госпожа, только что…

Лина хотела сразу перейти к делу, но запоздало заметила Мейсона и замолчала. Мейсон тактично удалился.

Когда Мейсон ушёл, в комнате остались Лина, Блэр и Мелли, присматривавшая за Пищалкой.

Покосившись на Мелли, увлечённую Пищалкой, Лина шепнула так, чтобы слышала только Блэр:

— Гильдия дала о себе знать, госпожа.

* * *

— Добыча на недавно найденном на северо-западе руднике магических камней идёт успешно. Ожидаемые запасы…

Хердин безучастно смотрел на проплывающий за окном кареты пейзаж. Голос Руса, докладывавшего о делах, тоже проплывал мимо его ушей, как этот пейзаж.

Всё шло гладко. И дела, и поиски воспоминаний Блэр.

Несколько дней назад Агнес приходила с промежуточным отчётом. Ровно через месяц после начала сеансов.

Агнес сказала, что не стала сразу вытаскивать тяжёлые воспоминания, а начала со счастливых.

И добавила, что многие не доверяют тому, кто с ними работает, но Блэр быстро открывается ей, так что всё идёт хорошо.

«В счастливых воспоминаниях госпожи очень часто появляется покойная императрица. Наверное, поэтому она и не пыталась вернуть память. Ей страшно, что человек, которому она так верила и на которого опиралась, возможно, и правда хотел её убить».

«Даже несмотря на то, что этого дорогого ей человека, возможно, оклеветали?»

«Она тяжело пострадала, а когда пришла в себя, ничего не помнила, и все вокруг говорили: „Этот человек хотел тебя убить“…»

«…»

«По обстоятельствам она, естественно, пришла к такому выводу: „Этот человек хотел меня убить, а я от потрясения всё забыла“».

«…»

«К тому же так говорила и её мать, поэтому она поверила ещё сильнее. Ей не хочется делать лгуньей живую мать и не хочется докапываться до того, что покойная императрица, возможно, правда хотела её убить».

«Эгоистично».

«Ваша светлость, ей тогда было всего одиннадцать».

У одиннадцатилетнего ребёнка не было сил думать ни о ком, кроме себя, — так Агнес заступилась за Блэр.

«А ещё в её счастливых воспоминаниях часто появляетесь вы, ваша светлость».

«Я?..»

«Значит, она так вам верит, так на вас полагается и так вас любит. Поэтому было бы неплохо, если бы вы иногда сами разговаривали с ней о том времени».

Хердин со смешком пропустил слова Агнес мимо ушей.

Любовь, значит… Смешно.

Просто он племянник Эсмеральды и часто бывал рядом с ней — вот и появляется в воспоминаниях.

Он не знал, что нынешняя Блэр к нему чувствует, но уж точно не то, о чём говорила Агнес. Судя по тому, как Блэр вела себя в последнее время.

После того дня, когда её впервые заметили у гильдии, Блэр ни разу не выезжала по личным делам.

Наверное, ждёт вестей из гильдии.

То тайком от него связывается с гильдией, то несёт какую-то чушь, будто видит будущее.

Но, глядя на это чистое лицо, он начинал думать, что её подозрительные поступки, возможно, лишь его заблуждение. Ведь магический зверь и правда появился, как она и сказала.

Нет, может быть, ему просто хотелось в это верить.

Наверное, поэтому на душе было так мерзко.

Наивно до глупости.

Хердин горько усмехнулся над собой. Отчасти поэтому после новогоднего празднества он с головой ушёл в дела и как мог избегал встреч с Блэр.

Он не собирался снова попадаться на удочку этого невинного лица и быть обманутым. Такого опыта хватило и одного раза.

Карета тем временем выехала из центра столицы и проезжала позади театра.

Рассеянно глядя в окно, Хердин задержал взгляд на одной точке. Как раз в этот момент из кареты кто-то вышел. Фигура со спины показалась ему знакомой.

Маленький рост, платиновые волосы, выбившиеся из-под тёмно-зелёного плаща, мелькнувшая маленькая белая рука.

С первого взгляда узнав Блэр в женщине, вышедшей из наёмной кареты, Хердин нахмурился.

Рыцарей охраны рядом с ней видно не было. Конечно, по приказу Хердина они, должно быть, тайно охраняли её неподалёку.

Блэр вместе со служанкой, которую всегда брала с собой, вошла в театр через чёрный ход.

— Ваша светлость. Вы ведь меня совсем не слушаете?

Рус, докладывавший о делах, почувствовал неладное и посмотрел на Хердина. Тот, вместо того чтобы отрицать, кивком указал на театр.

— Не знаешь, что сейчас идёт в этом театре?

Рус подавил вздох из-за того, что Хердин даже не делает вид, будто слушает, но, зная, как тот раздражителен в последнее время, послушно ответил:

— Насколько я знаю, ставят героическую историю о древних временах, когда жили священные звери.

— …

— Но спектакль — это так, для отвода глаз. С виду театр, а на деле — место, где господа аристократы, ни для кого не секрет, устраивают тайные свидания.

В высшем обществе браки по расчёту без любви были не редкостью, а любовники — и у мужчин, и у женщин — тем более.

Но то, что это обычно, не значит, что этим можно гордиться. Дорожившие репутацией аристократы, даже если об их любовниках знали все, открыто этого не показывали.

— Тайные свидания?

— Да. Вы не знали?

Тайные свидания. Вот как.

Хердину вдруг вспомнилось имя, когда-то сорвавшееся с губ его жены.

«Асиэль…»

Взгляд Хердина, устремлённый на чёрный ход театра, за которым скрылась Блэр, стал ледяным.

* * *

Управляющий театром, похоже, заранее знал, что придёт Блэр, и встретил её у чёрного хода. Войдя внутрь, он протянул Лине билет.

— Вам, барышня, вон за тем служителем.

— М-мне?

Лина удивлённо округлила глаза от неожиданного предложения. Поняв, что Лину хотят отослать, Блэр с улыбкой сказала:

— Да, иди спокойно посмотри, Лина. А у меня здесь встреча.

— А м-можно?

— Да. Мне так даже удобнее.

Взяв билет, Лина в радостном возбуждении ушла за служителем.

Управляющий проводил Блэр в салон на самом верхнем этаже театра. Это была отдельная комната, куда пускали только VIP-гостей.

Когда она вошла, Михаил, пивший вино у панорамного окна, из которого сцена была видна как на ладони, обернулся.

Глава 24 — Тайное свидание