Севио шёл следом за Ханной, быстро шагавшей по улицам столицы. Этот чуткий гончий пёс, похоже, настороженно относился к непривычному виду города.

— Немного страшно, будто привидение выйдет… — пробормотала съёжившаяся Ханна.

Люди правого острова от природы не были шумными, и столица тоже никогда не бывала слишком шумной. И всё же улицы, покинутые жителями, были пустынными и до крайности чужими.

В каждом здании все двери были заперты, как во время сильного снегопада, но это не вязалось с апрелем, когда снег почти не идёт.

Город был знакомым, а стал незнакомым.

Пусть Фред и трусишка, но вдвоём было лучше. Только Фреду пришлось уйти вместе с Бауманом, чтобы отвечать за него в пути.

Оттого что не хотел расставаться с Ханной, подругой, которая была всё равно что семья, Фред долго рыдал. И всё же принять расставание он смог.

У обоих детей были важные поручения. Как Фред получил от Эйприл поручение убедить Баумана, так и Ханна получила поручение от Педжина.

Педжин, знавший, что уйдёт на войну, несколько дней назад отдал Ханне временный полицейский значок и сказал:

— Это возможность проверить, годишься ли ты в полицейские. Доверяю тебе безопасность поместья Рунос, так что смотри в оба. Изо всех сил.

Педжин доверил Ханне безопасность поместья Рунос.

Это огромное доверие иначе как поблажкой своим назвать было нельзя. Эйприл была права, говоря, что полицейские держатся друг за друга.

Ханна, теребившая в кармане временный полицейский значок, поторопила себя:

— Скорее возьму и пойду.

В школе — одном из убежищ, назначенных Эйприл Рунос, — собралось довольно много людей.

Поскольку считали, что уж школы, больницы и церкви Раса не тронет, великий герцог советовал укрываться главным образом в этих трёх местах, и люди так и делали.

Ханна вместе с Севио вошла в школьную библиотеку и с запасом набрала книг, чтобы читать на каникулах, о длине которых никто не знал.

В поместье Рунос книг тоже было немало, но по большей части о торговле, мореходстве, географии и тому подобном. Любые книги, нужные Ханне и Фреду, Эйприл купила бы, но дети предпочитали библиотеку.

Набрав полную сумку книг и выходя из библиотеки, Ханна заметила, что перед редакцией газеты, где и в таком напряжении не гасили свет, сложены газеты, чтобы каждый брал сколько хочет.

Ханна взяла одну газету.

«Установлено, что расанские полицейские казнили двух горожан герцогства, покинувших место жительства. Это произошло через двое суток после прошлой стрельбы по целой семье».

А в конце статьи стояло имя газетчика из третьей страны, что мог ходить между двумя островами.

Даже этой короткой статьи было довольно, чтобы понять: в Расе против горожан герцогства творится страшное угнетение.

Не привези Эйприл на чужую валюту полные два корабля людей правого острова, число смертей в этих статьях выросло бы во много раз.

Так думала не только Ханна, но и почти все люди правого острова.

Ханна стиснула зубы. Её томило, что того, что она может сделать сейчас, немного.

И всё же.

Ханна убрала газету в сумку и достала из кармана полицейский значок, что дал Педжин.

Ей хотелось стать полицейским. Чтобы переловить всех негодяев. Педжин, засмеявшись, сказал, что это хорошая мысль, а Пол сказал, что беречь безопасность граждан — задача более важная, чем ловить негодяев.

Что важнее, она собиралась решить, когда сама станет полицейским.

И вот, взяв книги и возвращаясь вместе с Севио из столицы, Ханна заметила, что на холме Рунос стоит Эйприл.

Ханна вместе с Севио побежала к Эйприл:

— Госпожа! Что вы вышли?

— Да я тебя ждала. Хочу уже запереть дверь.

— Могли бы и внутри подождать…

— Начала тревожиться. Идём скорее.

Эйприл с лицом человека, у которого ничего не случилось, встретила Ханну. Ханна посмотрела на Севио, льнувшего к Эйприл, и сказала довольно по-взрослому:

— Какое-то время гулять будет трудновато. Но потерпи немного. Мне тоже тошно, но я потерплю.

Понял ли Севио слова Ханны, неизвестно, но, пока Эйприл закрывала дверь, он как можно дольше смотрел наружу. И двери поместья затворились.

Ханна смотрела в спину Эйприл, которая перед этой дверью никак не могла сдвинуться с места.

По крайней мере Ханна ни разу не видела, чтобы Эйприл рушилась. И была уверена, что так будет и впредь.

Но сейчас ей было обидно даже за это.

И за то, что после того, как Эленоа сшила ей удобную для работы одежду, Эйприл ходила только в этой бесцветной рабочей одежде.

На взгляд Ханны, Эйприл жила усердно, и впредь наверняка так же. Будь мирное время, она, как с Ханной и Фредом, неуклонно вкладывалась бы в обучение, замышляла будущее и была бы занята расширением своих нынешних владений.

А положение таково, что ей приходится отдавать всё, что у неё есть, чтобы вернуть минус к нулю.

От природы вспыльчивая Ханна вспыхнула обидой и крепко сжала кулаки.

Этот гнев не унимался. В такие минуты её злило ещё сильнее то, что она пошла в отца. И, терпя и терпя, она в конце концов расплакалась.

Эйприл, какое-то время смотревшая на дверь, обернулась, увидела, как Ханна, у которой глаза покраснели от сдерживаемых слёз, наконец разрыдалась, и растерялась.

Она хотела было спросить, почему она плачет, но для начала обняла Ханну обеими руками и погладила по спине. Оттого что ей вспомнился Педжин, который попенял бы: сперва утешь, а потом спрашивай о причине.

Утешив так Ханну, Эйприл спросила:

— Тебе страшно?

— Нет!

— Да, я так и знала, что не угадаю…

Эйприл отчего-то немного сникла и пробормотала это.

Ханна, долго проплакав в объятиях Эйприл и наконец перестав, надула губы и сказала:

— Я очень злюсь. На это положение.

— Да, и я тоже.

— И всё-таки не хочу плакать… а слёзы всё текут. Вы ведь не плачете, а если плакать, кажешься жалкой…

От таких слов Ханны Эйприл сдвинула брови:

— Что ты такое говоришь? От слёз ты не кажешься жалкой. Это ведь просто телесный отклик, что с ним поделаешь?

— А злиться?

— Вот это лучше сдерживать. Если слишком злиться, покажется, что у тебя скверный нрав.

— Я сдерживаюсь, но иногда прорывается. Похоже, я всё-таки в отца. Мне это так противно…

— Уж пойти в родителей — тут ничего не поделаешь. А мне твой нрав нравится.

От её слов Ханна разок всхлипнула, поморгала и спросила:

— Правда?

— Да. И то, что ты честная, хорошо. И то, что можешь так вспыхивать, тоже хорошо.

— Разве?..

— Да, правда так.

Ханна, верившая, что слова Эйприл не могут быть неверными, с этим зарёванным лицом немного поразмыслила и вскоре хихикнула. И тут же приободрилась:

— Если подумать, кажется, так и есть.

— Правда?

Так они разговаривали и взяли лёгкое угощение, чтобы обсудить, что делать дальше. И обе, не сговариваясь, по разу остановились на лестнице и посмотрели на наглухо запертые двери.

Эти запертые двери, что означали сильный снегопад, сегодня означали войну.

Съев угощение, перед тем как разойтись по комнатам, Ханна достала и протянула Эйприл временный полицейский значок:

— Госпожа, прикрепите мне это… на форму.

— Что это?

Эйприл взяла значок, посмотрела и сама того не заметив остановилась. Ханна сказала:

— Одной рукой прикреплять трудно. По правде, я могу, но, если прикрепите вы, госпожа, будет лучше.

— Педжин дал?

— Да, сказал позаботиться о поместье Рунос и о горожанах столицы.

— Что ни говори, эти полицейские.

От укора Эйприл Ханна звонко рассмеялась.

Эйприл собралась прикрепить значок над карманом школьного пиджака Ханны, но у неё задрожала рука, и она на миг остановилась.

Как он научил Фреда бриться, так Ханне отдал этот значок. Педжин всегда перед уходом что-то готовил для неё.

Эйприл снова двинула рукой и сказала:

— Раз он поручил тебе полицейскую службу, значит, он уже определил тебя в полицейские.

— Да, Его Высочество так и сказал.

— Мечта исполнилась.

— Благодаря вам, госпожа.

От бодрого голоса Ханны Эйприл тихонько рассмеялась и сказала:

— Да. И всё-таки… хорошо, что есть чему улыбнуться.

Педжин и в минуту ухода заставил меня улыбнуться, — подумала Эйприл.

Том 7 Глава 228