Выпив с Хэ Ён по кружке пива, Ён Джу вернулась домой и вошла к себе в комнату.

Приняв душ, она ещё не успела нанести лосьон, как взгляд её задержался на сценарии «Чёрного пламени», лежавшем на туалетном столике. Она пролистала его: речь шла об оперативнике, брошенном на некую загадочную операцию, — он чудом уцелел, вернулся на родину и разыскивает сына.

Взгляд остановился на строчке «разыскивает сына».

Она долго вглядывалась в неё, а потом крепко зажмурилась. Ребёнку в фильме было восемь, но ей казалось, что она читает историю Хан Пёля, и в груди заныло.

О том, что отец ребёнка — Ын Сон, не знал никто. Не знала даже бабушка Хан Пёля. Ён Джу не раз клялась небу, что не скажет об этом никому до самой смерти.

Ей хотелось жить так, словно её и нет на свете. Больше всех на свете она желала, чтобы до него не дошло о ней ни единой вести. И вот — сама пришла прямо к нему.

— Мам, ты что делаешь? Дораму не смотришь?

Она сидела с потерянным взглядом, и тут в комнату вошёл сын. Ён Джу закрыла сценарий и улыбнулась.

— Уже столько времени?

— Сегодня последняя серия. Не будешь смотреть? Неужели бросишь меня? Это же предательство!

— Хан Пёль-а. Ну как ты можешь так любить сериалы?

— Как-как. Поживи с бабушкой подольше — кто угодно полюбит.

— Ладно. В общем, спасибо, что сказал.

Она поднялась, и взгляд Хан Пёля упал на сценарий. Он покосился на него с надутым видом, забрался на кровать и открыл его.

— Мам. Что это?

— А, это? Сценарий фильма. Тот, по которому будут снимать там, где мама теперь работает.

— Ух ты. Сценарий?

Глаза Хан Пёля на миг вспыхнули, будто он нашёл нечто выдающееся. Ён Джу показалось, что он разглядывает крупно набранное имя — «Им Ын Сон», — и ей снова пришлось крепко зажмуриться.

Сердце колотилось, но повод был не из радостных.

— Мам. Значит, по этому люди играют? Как тут написано?

— Ну да.

— А мама одевает тех, кто тут есть?

— Ну, вроде того. Проверяю, хорошо ли на актёрах сидит одежда.

— Ух ты. Круто.

От неожиданных слов Хан Пёля Ён Джу с трудом подавила поднявшуюся печаль. Сценарий он видел впервые, ему было любопытно, он перелистнул несколько страниц и поднял голову.

Ён Джу долго всматривалась в лицо сына и длинно выдохнула. Хан Пёлю в этом году исполнилось десять, но учился он во втором классе.

Ещё совсем маленьким он попал в серьёзную аварию, и поступление в школу отложили на год. По возрасту он должен был пойти уже в третий класс, но именно из-за аварии учился во втором.

Об этом знали разве что учителя, одноклассники — нет, да и ростом он был мал, так что разница не бросалась в глаза. Сам мальчик считал, что ему, как и друзьям, девять, и никто из взрослых не спешил его поправлять.

— Мам. А мне туда посмотреть нельзя?

— А? Нет, нельзя. Там люди работают, поэтому ни в коем случае. Туда кого попало не пускают.

— Да? А я хотел посмотреть, как играют.

Хан Пёль заметно погрустнел. Ён Джу энергично замотала головой: и думать не смей. Посмотреть издали было бы нетрудно, но только не на эту площадку — сюда ему нельзя было ни за что.

Потому что там — он.

— Дорама начинается, вы там идёте или нет?

— Да! Идём!

Услышав голос матери, Ён Джу взяла сына за руку и вышла в гостиную. И ещё раз дала себе слово по возможности не заговаривать при Хан Пёле о съёмках.

Первый съёмочный день

Через несколько дней начались съёмки. Ын Сон вышел из новейшего большого вэна, и к нему бросились сразу несколько человек.

К этому времени Ын Сон довёл уровень подкожного жира до семи процентов, и его тело выглядело настолько впечатляюще, что любой позавидовал бы.

— Актёр Им Ын Сон прибыл!

Кто-то из группы выкрикнул это во весь голос, и по площадке, занятой подготовкой к съёмке, покатились аплодисменты. Ын Сон кланялся во все стороны, и тут подъехал грузовик.

Менеджер Дон Хван проворно взялся за дело и стал сгружать коробки.

— Наш актёр Им Ын Сон приготовил для сотрудников и съёмочной группы наборы говядины ханъу ¹ и кончжиндан! ² Просим любить и жаловать!

¹ Ханъу (한우) — мясо коров местной корейской породы; считается деликатесом и стоит существенно дороже импортного.

² Кончжиндан (공진단) — дорогое укрепляющее средство корейской традиционной медицины: пилюли на основе оленьих пантов, женьшеня и других компонентов.

Грянули аплодисменты ещё громче прежних. Сотрудники по очереди получали коробки и ахали от размаха подарка.

Говядина из Хвесона — ассорти высшей категории 1++ с превосходной мраморностью — от одного взгляда на цвет и структуру мяса захватывало дух. Кончжиндана было на месяц, но пантов туда положили щедро, и по рыночной цене такая упаковка тянула почти на два миллиона вон.

Вдобавок к каждому набору прилагалась именная карточка из чистого золота весом в один тон. ³ Группа завопила от радости, и боевому настрою на площадке больше всех радовался режиссёр.

³ Тон (돈) — корейская мера веса драгоценных металлов, 3,75 грамма.

— Так, госпожа Ко Ён Джу. Распишитесь здесь и забирайте.

Ён Джу получила свою коробку. Она рассеянно смотрела, как повсюду вскрывают коробки, а потом перевела взгляд на Ын Сона.

Их взгляды встретились, будто он этого и ждал. Ён Джу вздрогнула, скомканно поклонилась и торопливо отвернулась.

Ын Сон равнодушно смотрел, как Ён Джу откровенно избегает его взгляда, и медленно закрыл и снова открыл глаза. А потом встал среди сбегающихся сотрудников и надел ту самую располагающую улыбку, которую все так любят.

Настроение на площадке задаёт исполнитель главной роли — это он знал хорошо.

— Здравствуйте, Ын Сон.

Ын Сон обернулся на голос. К нему подходила, ведя за руку ребёнка, мать мальчика, утверждённого на детскую роль.

В матери, взявшей на себя обязанности менеджера, откровенно читалась готовность завязать разговор.

— Ой, спасибо огромное за подарок. Вы всё так тонко продумали, я просто не знаю, куда себя деть.

— Не за что. Ребёнок ведь кончжиндан есть не станет, вот и подумал.

— Вот именно. Разве легко так позаботиться? Правда спасибо, правда. И нашему У Мину очень-очень понравилось.

Для юного актёра отдельно приготовили куртку и кепку, но, похоже, они пришлись по душе скорее матери, чем ребёнку.

Ын Сон мельком взглянул на невысокого мальчика. Мать похлопала сына по плечу.

— У Мин-а. Надо поздороваться. Ты же знаешь, кто этот дядя? Это же дядя, актёр Им Ын Сон. Здоровайся скорее.

— Здравствуйте. Я Ян У Мин.

Мальчик поздоровался, не выдержав материнского напора, и вид у него был отчего-то вялый. Ын Сон видел его лицо ещё на пробах, поэтому чуть поднял руку и поздоровался в ответ.

Восемь ему, что ли? Или девять?

— Ну да. Привет. Давно не виделись.

— У Мин-а, дядя же с тобой здоровается. Надо сказать: «Дядя, спасибо за подарок». Ну?

Мальчик был немногословен, мать это явно раздражало, и она всё его подгоняла. То ли от непривычной обстановки, но ребёнок весь съёжился, а потом поклонился.

— Спасибо за подарок.

— Хорошо. Подарок понравился?

— Не знаю. Я не знаю, что там за подарок.

Мальчик сказал правду, и у матери испуганно вытянулось лицо. Растерявшись оттого, что сын говорит не то, что нужно, она заторопилась сгладить неловкость.

— Ой, он у нас стеснительный. Со мной и говорит хорошо, и смеётся, а сегодня — не знаю, что на него нашло.

— Дети все такие. Главное, чтобы съёмки прошли хорошо.

Ын Сон протянул руку и взъерошил мальчику волосы. Ему стало немного жаль юного актёра, оказавшегося здесь вовсе не по своей воле, а лишь по чужому желанию, — но это чувство быстро улетучилось.

— Ты вроде говорил, что снимаешься впервые?

— Да. Первый раз.

Для первого раза везение изрядное. Ын Сон мысленно цокнул языком и посмотрел на У Мина.

Профессия актёра была явно мечтой не ребёнка, а матери, и она наверняка уже рисовала будущее, которого добьётся благодаря сыну.

Ну да ладно, какая бы там ни была история, меня это не касается. Мальчик пробился через конкурс восемьсот человек на место, и чья бы это ни была мечта, если съёмкам это не мешает — дело десятое.

Как и полагается ребёнку, отобранному из стольких претендентов, черты у юного актёра, несмотря на возраст, были крупные и ясные. Где только они откопали такого похожего — при первой встрече Ын Сон и сам поразился, до чего лицо мальчика напоминает его собственное.

— Давай постараемся.

— Да. До свидания.

Мальчик счёл, что это прощание, и быстро свернул разговор, а мать снова заглянула Ын Сону в лицо. Ын Сон отмахнулся с улыбкой — не нужно, — и она, взяв сына за руку, ушла.

Сниматься с Им Ын Соном — такая возможность в жизни второй раз не выпадет, мать понимала это прекрасно. Любой ценой, вцепившись зубами, она приучит сына к площадке — решимость в ней горела нешуточная.

Дело обычное. Сколько же он повидал детей, которых приводили на площадку раздутые родительские мечты.

— И ты тут, пожалуй, долго не продержишься.

Ын Сон пробормотал это, глядя вслед уходящему мальчику. Пройдёт немного времени, и его уже нигде на площадках не встретишь. Не того он склада, чтобы надолго закрепиться в актёрах, а если и получит роль за красивое лицо, при такой слабой воле роли быстро закончатся.

Рынок не делал скидок на детский возраст. Профессия актёра была скупа и жестока ко всем без разбора.

Устроен этот рынок так, что удержаться трудно, даже если выкладываешься из последних сил, а без собственного желания время просто уходит впустую — Ын Сон знал это слишком хорошо.

Мать мальчика об этом, судя по всему, не догадывалась.

Ён Джу с несколькими коллегами отнесла коробки. Собравшись с командой, они вскрыли одну, и первой в глаза бросилась карточка из чистого золота.

Все так и замерли с приоткрытыми ртами.

— С ума сойти, Им Ын Сон и деньги тратит совсем на другом уровне. Что это вообще такое?

— Вот именно. Я пять лет работаю и такое получаю впервые.

— А я в этой среде десять лет — и тоже впервые. Если всё сложить, легко перевалит за сотню миллионов.

— А для Им Ын Сона несколько сотен миллионов — это вообще деньги? Вот что мне любопытно.

Разговоры коллег доносились издалека. Ён Джу смотрела на карточку и невольно взяла её в руки.

«Госпожа Ко Ён Джу. Благодарю, что стали семьёй. С уважением, Им Ын Сон».

— А надписи на карточках у всех разные! Да уж, Им Ын Сон, как и говорили, человек настоящий, самый настоящий.

— А может, это в агентстве написали? Неужели правда сам Им Ын Сон?

— Не хочу об этом задумываться. Какая разница, кто написал, — надо скорее выложить фото в соцсети и отблагодарить.

— Выйдет статья о добром поступке, и опять надолго шум. Каково будет другим актёрам, у них же руки опустятся.

Благодарю, что стали семьёй.

Ён Джу оцепенело смотрела на короткую фразу. Ничего не зная, он не мог вложить в неё особый смысл, а может, её и вовсе придумал кто-то в агентстве, — но на слове «семья» сердце всё равно невольно дрогнуло.

Боясь разбередить лишние мысли, Ён Джу поспешно убрала карточку. Костюмерная команда, узнав, что Ын Сон пошёл на грим, закончила приготовления и двинулась следом.

— Это ещё что…

И тут раздался голос. Ён Джу, шедшая в самом конце цепочки, услышала его и замерла как вкопанная.

— Эй. Это ещё что такое? Ты… Ты почему здесь?

Это был Тхэ Гон, глава агентства, который тогда вынудил их расстаться.

Глава 8