Ложь на лжи

— Дорогая! Ён Джу!

Когда за незнакомым обращением прозвучало её собственное имя, Ён Джу подумала: «Не может быть».

Не может быть. Не может, не может же быть, что это та самая сцена, которую я сейчас воображаю?

С предельно напряжённым лицом она обернулась — и увидела доктора Чу, прижимающего к груди три-четыре бутылки вина.

Нет. Я, наверное, ослышалась. Точно ослышалась.

— Дорогая, что случилось?

Но доктор Чу подошёл ближе, произнося каждый звук так чётко, будто выбивал буквы, и лицо Ён Джу вытянулось от ужаса.

«Дорогая». Какая ещё «дорогая»?

— Дорогая?..

Ын Сон выговорил это слово так, будто пережёвывал его, и доктор Чу перевёл взгляд с одного на другую. Ён Джу с предельно напряжённым лицом посылала безмолвный сигнал: пожалуйста, не говорите больше ни слова.

Доктор! Не говорите ничего, пожалуйста! Пожалуйста!

— Да. Дорогая.

Ён Джу крепко зажмурилась.

— Им Ын Сон, у вас какое-то дело к моей жене?

Она чуть не упала в обморок прямо на месте.

Доктор Чу появился и ни с того ни с сего объявил, что они супруги, и лицо Ын Сона заметно вытянулось. Картина мира, которую он по-своему безупречно выстроил, рушилась.

Ын Сон, кажется, лишился дара речи и так и застыл с приоткрытым ртом, а доктор Чу поставил бутылки на землю. Потом выпрямился и встал ещё ближе к Ён Джу.

— Мы старались по возможности не раскрывать на площадке, что мы супруги, а я невольно раскрыл это перед вами, Им Ын Сон.

Договорив, доктор Чу посмотрел на Ён Джу. А потом с нежным выражением вытер ей уголок рта.

— У тебя маршмеллоу на губах. Мило.

Она едва не лишилась чувств во второй раз.

Доктор Чу вытер ей губы, и Ён Джу качнуло так, что она чуть не завалилась назад. Тянуть эту чудовищную ложь дальше у неё явно не хватало сил.

Господи… может, заберёшь нас сразу комплектом? Если тебе лень возиться, я и сама могу сначала проломить им черепушки…

Так или иначе, прошу решить поскорее…

Тем временем взгляд Ын Сона стал колючим. А доктору Чу было всё равно: его взгляд оставался бесконечно нежным, — и в конце концов Ён Джу потеряла всякую нить рассудка.

— Хы-ы, хы-ы-ы.

У неё сам собой вырвался нервный смешок.

— Хы. Хы-ы-ы, хы-ы. Хы-ы-ы.

Подрагивая горлом, словно больная овечка, она нервно похихикала, а потом выпрямилась. Ну, что будет дальше — неизвестно, но нынешний кризис так точно можно пережить.

Да! Превратим кризис в возможность!

— С опозданием представляю: мой м-м… да, мой муж.

Неужели слово «муж» такое жгучее и горькое? Оно застряло в горле и никак не хотело выходить как следует, и она выдавила его силой.

Взгляд Ын Сона стал многозначительным. Подозрений он снял далеко не все.

Между деревьями струился лунный свет, нагнетая осеннее очарование — да к чёрту романтику! От бешеного напряжения её колотило от холода.

— Дорогая, чего ты так дрожишь? Замёрзла?

Доктор Чу мягко взял её за руку и переплёл свои пальцы с её пальцами.

Взгляд Ын Сона остановился на сцепленных руках. Тогда доктор Чу сжал её ладонь ещё крепче и, будто не собираясь отпускать, плотно прижал кончики пальцев к тыльной стороне её кисти.

Ын Сон неотрывно смотрел на это, будто разглядывал картину, и через минуту поднялся с места.

— Хорошо вы вдвоём смотритесь. По-моему, скрывать, что вы супруги, вовсе не обязательно.

— И объявлять особой причины нет. Буду признателен, если и вы, Им Ын Сон, сохраните это в тайне.

— Ну, хорошо.

Ын Сон снова мельком взглянул на её руку, которую доктор Чу по-прежнему крепко держал, и вдруг улыбнулся.

Ён Джу смотрела на Ын Сона, который улыбался, наоборот, совершенно непринуждённо, и крепко закусила губу.

Этот взгляд, эта улыбка.

Она слишком хорошо знала, что у Ын Сона на уме.

— Погода бесподобная, так что хорошо вам провести время.

— …

— Прошу прощения у вашего супруга. На этом позвольте откланяться.

Он ни на грош не поверил.

Только когда Ын Сон скрылся, Ён Джу снова села на скамейку. От умиротворения у костра давно не осталось и следа, в голове будто стоял туман, и ничего не было отчётливым.

Она вздыхала так, что впору провалиться сквозь землю. Дышала часто и коротко, будто барахталась под водой.

— Зачем…

Спустя долгое время она разомкнула сухие, шершавые губы.

— Зачем вы это сделали?

Доктор Чу сидел чуть поодаль и только следил за её настроением; плечи у него дёрнулись.

— А… это…

— Так ведь нельзя. Вы же понимаете.

— Простите…

Что тут ещё скажешь. Доктор Чу даже склонил голову и извинился перед ней.

— Я и сам не понимаю, почему так поступил. Опомнился — а я уже держу вас за руку.

— …

— На самом деле я мельком услышал ваш разговор.

А может, дело не в том, что ты не хочешь показывать, а в том, что мужа нет?

— Как только я услышал, как Им Ын Сон требует показать фотографию мужа и допытывается, не потому ли вы не показываете, что мужа нет, — у меня, кажется, что-то в голове перемкнуло. Просто, у меня просто была одна мысль: надо помочь Ён Джу.

Ох. Доктор Чу понял, что ничто из этого не оправдание, и яростно взъерошил себе волосы. Ён Джу спокойно смотрела на него и лишь медленно моргала.

— Простите. Это исключительно моя вина. У меня на секунду помутился рассудок, и я сделал то, чего делать не следовало…

— Мне-то терять нечего — ни лица, ничего, — и как на меня посмотрят, мне всё равно. А вам ведь нет.

— …

— Если о вашей лжи узнают, что скажут люди? Ясно же, что будут тыкать пальцем и звать дураком, — а у вас нет ни малейшей причины терпеть такое из-за меня.

Доктор Чу посмотрел на неё. С трудом подняв глаза, он увидел: у неё пустые глаза, как у человека, который всё отпустил.

От неё веяло даже отрешённостью от жизни и смерти — будто она несколько раз умирала и рождалась заново.

— Мне ужасно горько, что я втянула и вас и сделала лжецом.

— А… дело не в этом, Ён Джу. Ён Джу, дело не в этом, я просто…

В груди было тесно: с чего начать, что вытащить и показать? Чувства копились быстрее, чем он успевал подобрать слова, и высказать удавалось лишь крохи.

— Я просто, просто так. Просто хотел вам помочь. Вы сказали, что должны обманывать этого человека до конца, — и мне просто очень хотелось сберечь это ваше желание.

— Да. И спасибо, и простите — вот так.

— Какое «простите». Если вы так говорите, кем же я оказываюсь…

Натворил-то я, а извиняются передо мной. От самых пяток поднялся жар.

Я влез, не разбирая, что впереди, что позади, и раздул всё до невероятных размеров, — но по-своему это было искренне. Это была не пустая ложь без всякого чувства, лишь бы выкрутиться из положения.

Ён Джу. На самом деле всё было так. Можно ли мне сказать вам это?

…Говорить или не говорить — доктор Чу только кусал губы. У неё и без того всё сложно, а это явно поставило бы её в ещё более неловкое положение…

— Впредь буду осторожнее. Не буду больше без спроса лезть в ваши дела. Мне правда очень жаль.

— Да ладно, может, оно и к лучшему. Что будет потом — о том и подумаю потом. Так ведь можно?

Она быстро смирилась и мягко улыбнулась, и доктор Чу лишился слов.

Сколько же всего скопилось в этом маленьком теле, если она каждый раз может отмахнуться улыбкой — мол, ничего страшного?

Через что она прошла? Сколько всего в себе похоронила?

Какая бы у меня ни была бестактность, ей не сравниться с тобой: отправила одно сообщение и ушла на дно.

…Та, чей вид за поеданием маршмеллоу казался ему милым.

Бывшая девушка Им Ын Сона, о которой он, по его словам, вдруг вспомнил, — это, скорее всего, она.

— Доктор, пойдём уже? Нас, наверное, ждут. Мы, кажется, слишком надолго отлучились.

Ён Джу отряхнулась и поднялась: надо скорее идти, все, наверное, заждались вина, все глаза проглядели.

— Кстати, доктор. Вот теперь беда. Мы такую огромную ложь сказали при господине актёре — что нам теперь делать?

— Ну, если моя ложь всё время доставляет вам неудобства, можно сделать так, чтобы она не была ложью.

Ён Джу, поднимавшая с земли бутылки, изумлённо посмотрела на доктора Чу.

— Что? Как?

— Способов ведь несколько? Например, подать заявление о браке. Если по-настоящему пожениться, ложью это уже не будет.

Ён Джу во все глаза уставилась на доктора Чу.

— Как это мы с вами подадим заявление о браке? Хорошо вы шутите.

— Я не шучу. Я всерьёз.

Там, где скрылся Ын Сон, всё ещё витал травяной запах.

Она смотрела на доктора Чу снизу вверх, а у кончика носа кружился запах только того, кто уже ушёл.

— Ну, я к тому, что жить, отвечая за сказанное, тоже неплохо. Вот что я имел в виду.

В эту ночь, может быть, весь мир пропитался его запахом.

— Идёмте скорее, Ён Джу.

— Ха! Сидит тут и мужа из себя строит!

Настроение рухнуло, и сил поднять его не осталось, так что Ын Сон сразу ушёл с посиделок к себе в номер.

Пусть мир и таков, что обманут средь бела дня, но, посмотрев в двух шагах от себя супружеское шоу в прямом эфире, он весь вывернулся наизнанку: внутри всё кипело и переворачивалось.

— С ума сойти. Значит, вот такую дымовую завесу вы ставите? Ради того, чтобы обмануть меня одного, не постесняетесь даже изображать супругов?

Сначала у него ёкнуло в груди. Когда из уст доктора Чу выскочило слово «дорогая», у него возникло странное ощущение, будто мир остановился и дышит он один.

Но стоило взглянуть на ошалевшее лицо Ко Ён Джу — А, это шоу. Это ложь.

Он понял это сразу.

— Ох, а играть-то не умеет. Думает, играть может кто угодно? Ничего подобного.

Ха! Ха! Из него то и дело вырывался злой смех от распирающего возмущения. Эти двое переплели пальцы, будто ставя точку в своей игре, — придушить их обоих на месте или как? Вскочить и разом раскрыть их ложь или нет? Он на секунду заколебался.

Он без толку кружил по номеру, потом открыл холодильник и достал воду. Залпом выпил больше половины и тяжело выдохнул.

Выдох. Ещё один. И ещё…

Дыхание тут же превратилось во вздох, и Ын Сон прислонился к стене и уронил руки. Сцена этой парочки, источающей нежность, словно намертво застыла перед глазами, и он бессильно пробормотал:

— Насмотрелся на то, чего лучше не видеть, — все силы высосало. Ха-а…

Ему казалось, что, продолжи он сомневаться, доктор Чу под предлогом безупречного доказательства обнимет её. Дойдя до этой мысли, он захотел оттуда выбраться.

Исчезнуть как можно скорее — вот лучший способ разъять их сцепленные руки.

Поэтому он и скрылся, будто убегая. Потому что хотел, чтобы эти руки скорее разъединились. Чтобы поскорее разошлись.

— И всё-таки, назвавшись поддельным мужем, он хотя бы держит Ко Ён Джу за руку. Завидно.

О чём настоящий бывший возлюбленный и мечтать не может.

Не придерёшься к ней — так и словом не перекинешься.

Мужчина, ставший прошлым, бесконечно завидовал поддельному мужу. В эту минуту в голову приходило только это.

Глава 30