Был тот час, когда высоко стоявшее полуденное солнце замирало в зените. Школьный двор, с которого детей после уроков смыло точно волной, опустел.

Можно было подумать, двор опустел потому, что теперь дети вообще не резвятся на улице, однако в углу ещё оставались пять-шесть ребятишек, сбившихся в кружок. Они сгрудились стайкой, мал мала меньше, и издали это выглядело мило, словно комок ваты.

Но вблизи становилось ясно, что там в самом разгаре ссора.

— Ко Хан Пёль, это же ты виноват!

— А вот и нет! Не я виноват!

Яблоком раздора стал футбол.

— Я своими глазами всё видел, ты что несёшь?! Ты вот так толкнул Мин Сона! Говорю же, мы видели!

— Точно! Мы видели, хватит одному упираться, Ко Хан Пёль! Этот гол не считается, не считается!

Одноклассники-второклассники после уроков часто гоняли мяч. Мелкие, с горошину, лупили по мячу без правил и без судьи, так что футболом это назвать было трудно; но даже в такой неразберихе команда, за которую играл Хан Пёль, всегда набирала куда больше очков.

У команды соперников не могло не накипеть.

— Больше с тобой в футбол не играем! Ко Хан Пёль! И не думай теперь с нами играть! Только попробуй попроситься!

— Сам не буду! Чем с вами в футбол, лучше домой пойду, ноги помою и спать лягу!

Хан Пёлю достаточно было проявить сообразительность и уступить одно очко. Но он стоял намертво, надрывая горло, и соперники от этого бесились всё сильнее.

Дети из его же команды начали переглядываться, и как-то незаметно получилось, что он один против всех.

— Ко Хан Пёль врёт как дышит! Вот потому и нельзя водиться с тем, у кого нет папы!

Им до зуда хотелось выиграть любой ценой, и они пошли на подлость.

Дети хорошо знали слабое место Хан Пёля. Они накрепко сохранили в памяти слова, которыми шептались о нём матери. За Хан Пёлем, будто хештеги, тянулись эти слова.

— Мне мама говорила! У Ко Хан Пёля с самого рождения нет папы! Сказала, он поэтому несчастный!

Неполная семья. Семья с одним родителем. ¹

¹ 결손가정 («неполная семья», букв. «семья с изъяном») и 한 부모 가정 («семья с одним родителем») — соответственно устаревший и современный корректный термины; первый в Корее считается уничижительным.

— А моя мама тоже так говорила! Говорила, что мама Ко Хан Пёля родила одна!

Сын матери-одиночки. ²

² 미혼모 — женщина, родившая вне брака. В Корее до сих пор сопряжено с сильной социальной стигмой, которая распространяется и на ребёнка.

— Эй, Ко Хан Пёль. У тебя ведь нет папы? С рождения не было?

— А вот и нет! У меня тоже есть папа!

Опешив от внезапного выпада, Хан Пёль побагровел так, что лицо, казалось, вот-вот лопнет. Сжимая маленькие кулачки, он отчаянно кричал во всё горло.

— Эй, Ко Хан Пёль. Тогда где твой папа? Позвони ему прямо сейчас.

— Не хочу!

— Вот видишь. Нету? Нет у тебя папы? Нет ведь папы?

— А вот и нет! Мой папа очень-очень занятой человек, поэтому сейчас не может говорить! У меня тоже есть папа!

В груди пекло от собственного вранья. Если бы прямо сейчас кто угодно сотворил ему папу и привёл сюда — он готов был поклясться, что навсегда бросит любимый футбол.

Нет, он отказался бы и от того, что любит ещё больше.

Дети дразнили наперебой, и загнанный в угол Хан Пёль только тяжело, шумно дышал. Они тыкали его в живот — мол, есть папа, так звони скорее, — толкали в плечо.

На маленькое тело накатила слишком большая обида, но Хан Пёль изо всех сил таращил глаза, сдерживая слёзы.

— Ты поэтому с мамой и бабушкой живёшь? Потому что папы нет?

— Говорю же, позвони папе. Чего не можешь? Ну звони.

Дети задиристо тыкали его в плечо, он понемногу пятился — ещё чуть-чуть, и запнулся бы о футбольные ворота и упал.

Вот тогда это и случилось.

Раздался звук, похожий на рёв, и в школьные ворота въехала машина.

Мощный глушитель выдавал взрывной рык, как у гоночного болида. Дети зажали уши, глядя на въезжающий без малейших колебаний автомобиль, а Хан Пёль тем временем выпрямился и отряхнулся.

Машина описала широкий круг по двору, напоминая каскадёрский трюк, — дети ошеломлённо разинули рты. Казалось, она подбирается всё ближе, как вдруг низкий автомобиль замер прямо перед футбольными воротами.

Дети смотрели на машину как заворожённые. Взгляды тянулись за ней с любопытством, будто явилось невиданное чудище.

Через мгновение густо затонированное стекло опустилось. Мужчина, постукивавший по рулю и оглядывавший детей, снял солнечные очки.

Дети изумлённо распахнули глаза, а губы Хан Пёля чуть приоткрылись.

— Хан Пёль-а. ³

³ «-а» (아) — звательный суффикс, присоединяемый к именам, оканчивающимся на согласный, при неформальном обращении к близким и младшим.

Всемирно известный актёр, гордость Кореи.

— Папа приехал.

Это был Им Ын Сон.

Три месяца назад.

Утро выдалось ослепительно солнечное. Жар яростного летнего солнца уже явственно спал, каштаны только начинали раскрываться, и в раннеосеннем воздухе сквозила лёгкая прохлада.

Когда комнату щедро залило солнцем, веки Ён Джу дрогнули. Она натянула одеяло на голову, чуть поворочалась, но вскоре, шурша, поднялась и села.

Едва открыв глаза, по привычке взяла телефон. Проверила время, погоду на сегодня и набрала запрос в строке поиска портала. Всё шло без запинки, как у человека, которого всю ночь мучило любопытство.

«Им Ын Сон»

Если не случалось ничего из ряда вон выходящего, каждое утро она первым делом искала его. Стоило ввести имя, как взгляд сразу цеплялся за профиль актёра.

На чёрно-белом снимке, сделанном при фронтальном свете большого софтбокса, его лицо было объёмным и на редкость гармоничным.

Чёткая линия волос аккуратно огибала голову до самого затылка, под мягким, задумчивым разрезом глаз плавно спускался точёный кончик носа — классический типаж красавца.

Спинка носа была высокой, густые брови — ровными. Верхняя губа казалась тонкой и суховатой, но нижняя дополняла её своей полнотой, и вместе с чёткой линией подбородка всё складывалось в идеальное равновесие.

Лицо, в котором ничто не было ни лишним, ни недостающим. К тому же во взгляде, будто пробивающемся сквозь фотографию, была сила, что притягивала: невозможно было не остановиться и не смотреть.

Ён Джу тихо смотрела, потом вскинула брови и поискала свежие новости. Убедившись, что после статьи трёхдневной давности ничего не появилось, снова открыла ту, которую просматривала последней.

Это было интервью актёра Им Ын Сона, уехавшего в Америку на съёмки фильма.

Она перечитывала его снова и снова, будто заучивая каждую букву, потом опустила телефон. Повернула голову и посмотрела на ещё спящего сына.

— Сладко спишь, сынок мой.

Вчера они с сыном допоздна лежали в постели и негромко разговаривали, да так и уснули. Кровать была односпальная, но матери с сыном места хватало, и Ён Джу нет-нет да и укладывалась спать у него.

Ён Джу долго смотрела на спящее лицо сына.

Симметричные скрытые складки у внутренних уголков век делали разрез глаз тонким и красивым. Белое, молочное лицо, на котором не найти ни единой поры, поражало чистотой даже для ребёнка.

Оттого ли, что она только что смотрела на его фотографию, — в лице сына мельком проступили знакомые черты, и Ён Джу охватила глубокая тревога.

— А-а-ах, ма-ам, сколько времени?

Хан Пёль, проснувшийся сам под её долгим взглядом, спросил, зевая во весь рот. Ён Джу поспешно прогнала тяжесть из взгляда и приветливо улыбнулась.

— Сейчас семь сорок. Пора вставать. Бабушка придёт будить.

Глядя на сына, который то открывал, то закрывал глаза и никак не мог подняться, Ён Джу придвинулась вплотную, легла и крепко его обняла. Маленькое худое тельце целиком уместилось в объятиях, и она принялась осыпать поцелуями его лицо.

— Сынок, хорошо спал?

— Ага. Мам, гуд морнинг. А-а-ах.

Голос сына, зевавшего раз за разом, был до того милым, что Ён Джу ещё несколько раз поцеловала его в лицо.

А ведь десять лет назад, когда я родила тебя одна, я и представить не могла, что ты станешь для меня таким.

— Хан Пёль-а.

— А? Ладно, встаю.

— Нет, я не о том. Мама тебя очень-очень любит.

Были ведь дни, когда я горевала, думая, что променяла на тебя всё своё блистательное будущее.

И когда только ты успел вырасти и стать целым моим миром, всей моей жизнью?

— Правда-правда, очень-очень люблю. Сынок мой.

Когда Ён Джу крепко обняла его и сказала, что любит, Хан Пёль, до того смирно лежавший в объятиях, протянул руки и обнял маму за спину. Тепло ребёнка коснулось спины, и Ён Джу на миг отдалась неописуемому тёплому, мягкому чувству.

— И я правда пра-авда люблю, мам.

Уютная картина. Под стать благодатному осеннему солнцу.

— Эй, Ын Сон. Как самочувствие? Разница во времени не мучает?

Тхэ Гон, глава агентства, заглянул к Ын Сону в фитнес-центр в самый разгар персональной тренировки.

В ответ Ын Сон поднял голову, отпивая протеиновый коктейль. В разгар набора массы перед началом съёмок тело у него было крепким как никогда.

— Чего спрашиваете? Подыхаю, конечно.

— Жира сколько процентов?

— Девять.

— О-о. Почти дошёл.

Тело Ын Сона, нацелившегося на планку в семь процентов жира, казалось почти нечеловеческим. Жир ушёл без следа, остались лишь чистые мышцы, а блестящее от пота тело выглядело ещё внушительнее.

Тренер, бывший борец сборной страны, вёл Ын Сона до конца, а Тхэ Гон стоял, скрестив руки, и смотрел.

Тхэ Гон, разодетый в белый двубортный костюм в тонкую полоску, с тёмно-синим платком в нагрудном кармане, походил на жениха. Наряд отвечал его вкусу к ярким вещам, но с фитнес-центром не вязался ни капли.

Когда Ын Сон закончил последний подход, разогнулся и встал, Тхэ Гон подошёл с полотенцем. Тренер отдал план питания на неделю и ушёл, и тогда Тхэ Гон заговорил.

— Завтра выйдет новость, что ты вернулся в Корею. С американским агентом всё обговорено.

— Такое сами решайте.

Съёмки американского фильма должны были занять полгода, но из-за скандала в личной жизни тамошнего режиссёра их внезапно остановили.

Из-за этого Ын Сон спешно вернулся в страну, и пресса пока об этом не знала.

Глава агентства Тхэ Гон быстро перекроил расписание Ын Сона и подвинул вперёд стоявший в очереди корейский фильм. Время Ын Сона — это деньги, а если учесть силу его влияния, терять нельзя было ни минуты.

— Кстати, Ын Сон-а. Насчёт примерки. Сегодня удобно?

— Сегодня?

Костюмы для съёмок уже сшили. Образцы были готовы ещё до отъезда в Америку, но с тех пор его тело изменилось, и шить приходилось заново.

Костюмерной команде предстояло полностью переделывать уже готовое, но деваться было некуда.

— Директор Чин Хэ Ён спрашивает, как насчёт сегодня. Им ведь тоже время нужно на переделку.

— Ну, пусть. Только мне что, ехать?

Ын Сон поднялся с места, и Тхэ Гон тут же увязался следом. Забрал у него полотенце и протеиновый коктейль и ухмыльнулся.

— Ты что. Разве можно такую важную персону гонять туда-сюда? Скажу директору Чин, чтоб сама приехала. Как насчёт двух?

— Как угодно.

Ын Сон сразу направился в сауну, а Тхэ Гон остановился у входа. Тот скрылся, не обернувшись, и Тхэ Гон, приподняв пустую бутылку из-под коктейля, попрощался.

— Ын Сон-а! Ещё немного с тобой — и я, чего доброго, в геи подамся, так что я пошёл!

Ын Сон уже стянул футболку.

Глава 1