Гораздо более непринуждённым тоном он начал разговор:

— Я много слышал о вас, госпожа Риос.

Ирене чуть свела брови. Слухи вокруг себя она тоже кое-какие слышала. И знала, что приятного в них мало.

Немного подумав, она равнодушно ответила:

— Слух о том, что всякий раз, вскрывая тело, я смеюсь с бьющимся сердцем в одной руке, не соответствует истине. Только что, вскрывая тело, я ни разу не засмеялась, а главное, сюда поступают приговорённые, повешенные несколько дней назад, и сердце у них к прибытию уже остановилось.

— …

На миг с лица Диего исчезло всякое выражение. Он не растерялся. И врасплох его не застали.

Нет, возможно, и то и другое.

— Ваше высочество, то самое обстоятельство, которое вам следует знать…

Ректор снова заговорил, но Диего не дал ему вставить слово. Не сводя глаз с Ирене, он ослепительно улыбнулся.

— Я слышал, что вы лучшая на выпуске Королевской медицинской академии.

— А.

На этот раз слов не нашлось у Ирене.

Летисия нередко кричала ей: «Да закрой ты уже рот!» Похоже, сейчас был как раз такой случай. Отныне лучше было помолчать.

Плотно сжав губы, Ирене по очереди оглядела пепельные волосы, глаза, спрятанные в тонкой улыбке, высокий нос, красивый рот и упрямый подбородок.

Начисто очищенная картофелина.

…Картофель был одним из самых нелюбимых её овощей. Лучше, чем кишечнополостные, но в дни, когда в студенческой столовой подавали блюда из картофеля, Ирене предпочитала поголодать.

— Лучшая и по терапии, и по хирургии, как мне сказали. Я слышал, вы показали блестящий результат на королевском медицинском экзамене. Говорят, самый высокий за всю историю академии.

— Да.

— Особенно громко говорят о ваших выдающихся способностях в хирургии.

— Да.

Ирене кивнула с полным спокойствием. Как человек, доказывающий, что один плюс один равно двум.

Словно это его насмешило, Диего сощурился. Затем окинул взглядом тело на столе.

— …

Внезапно его глаза заинтересованно блеснули. Дело было не в ужасном виде тела с сердцем, открытым между рёбер. Ему доводилось видеть куда более страшные тела.

Взгляд Диего задержался на краях разрезанной кожи. Срез был чистым. Ни один цирюльник из тех, кого он встречал, не рассекал плоть так безупречно. Даже срез кости был ровным.

Человеческая кожа не так прочна, как кажется. И не так мягка, как кажется. Даже у цирюльников, поседевших на этом деле, когда они срезали плоть раненого, края часто оставались рваными.

Одного острого ножа здесь было мало. Хорошо наточенный инструмент, опытная рука и смелость. И вдобавок ко всему дарованный небом талант.

Диего покосился на Хавьера, вспоминая, что раны солдат от его меча выглядели похоже.

Да, разрез на коже, оставленный ножом Ирене, говорил не столько о руке хирурга, сколько о руке мечника, годами оттачивавшего мастерство.

В глазах Диего, до сих пор лишь приветливых, наконец появилось любопытство. Звание лучшей выпускницы, как видно, не было пустыми словами. И тем интереснее, что это женщина.

Диего внимательно оглядел Ирене с головы до ног. Тощая фигура, такая, что впору спросить, ест ли она вообще, поношенное платье и поверх него белый фартук.

Нос и рот были закрыты тканью, виднелись только круглые глаза, но эти глаза, похожие на синие шарики, не теряли блеска и в тёмном подвале.

Собранные в пучок светлые волосы выглядели скорее растрёпанными, чем аккуратными, и даже из пучка выбивалось несколько прядей.

Первое впечатление: не дама, а скорее чудачка.

Безупречно спрятав только что мелькнувшую мысль, Диего беззаботно улыбнулся.

— Я ищу личного врача, сведущего в хирургии. Как насчёт того, чтобы поехать со мной в мои владения?

Это было предложение и вместе с тем не предложение. В королевстве Дибоа никто не отказал бы ему: из-за его положения, из-за предложенных им условий, что бы ни послужило причиной.

И тут Ирене с бесстрастным лицом открыла рот. Угадав её ответ, Диего улыбнулся ещё непринуждённее.

— Нет.

— …

Повисло неведомо которое по счёту молчание.

Диего, не переставая улыбаться, нахмурил одну бровь, ректор в ужасе схватился за шею, а Хавьер и с самого начала молчал.

Словно услышав незнакомый иностранный язык, Диего медленно переспросил:

— Мне послышалось «нет», но если я ослышался…

— Ваш слух работает исправно, ваше высочество.

Ирене ответила раньше, чем он договорил. Ректор, ужаснувшись ещё сильнее, беззвучно открывал и закрывал рот.

Улыбка Диего стала шире. Похоже, ему и правда было весело.

Сам того не заметив, он подался к Ирене.

— Вы ведь ещё не слышали моих условий.

— Какие бы условия вы ни предложили, ваше высочество, я не смогу стать вашим личным врачом.

— Почему?

Диего спросил это негромко. То ли показалось, то ли улыбка в уголках его губ чуть застыла. Ректор, всё больше волнуясь, вглядывался в его лицо.

Но Ирене была всё так же равнодушна.

— Потому что врачом, принимающим людей, я не стану.

— …

Снова повисло тяжёлое молчание. На этот раз дольше.

Задумчиво глядя на Ирене, Диего почесал указательным пальцем висок. В голосе у него послышалась смешинка:

— Студентка медицинской академии не может стать врачом?

— Да.

Он немного подождал, но объяснять что-либо ещё она, похоже, не собиралась.

— Ну и ну, — потирая ладонью рот, негромко пробормотал Диего.

Затем, улыбаясь, он снова спросил:

— Почему вы не можете стать врачом?

При этих словах её всё время безучастные глаза впервые дрогнули. Диего не упустил этого мгновения. И едва он прищурился…

— Потому что я не люблю людей.

— …

Такого ответа он не ожидал. Ждавший услышать, что она хочет заниматься наукой или что у неё есть жених, Диего выглядел так, будто его ударили по затылку.

Ирене как ни в чём не бывало добавила:

— Спросите любого проходящего студента, и вы поймёте, что это значит. Вы услышите об этом больше, чем о том, что я лучшая на выпуске. Что ж, позвольте откланяться.

Подобрав юбку и слегка присев, Ирене не оглядываясь пошла через комнату. Уже ступив одной ногой в коридор, она замерла и медленно повернула голову.

Смотрела она не на Диего, а на стоявшего у двери Хавьера. Взгляд задержался.

Какое-то время разглядывая Хавьера пустыми глазами, Ирене вдруг сказала:

— Сходите к профессору Фигерасу.

Услышав неожиданное имя, Хавьер едва заметно прищурился.

— Зачем ему идти к профессору?

Вопрос прозвучал у неё за спиной. Диего, только что сидевший с профессором Фигерасом, смотрел на неё с интересом.

Ирене обронила бесстрастным голосом:

— В терапии он мастер. Особенно в болезнях дыхания. Говорят, астма неизлечима, но профессор наверняка знает, как облегчить её течение. От водяного пара дышать на время станет легче, но это буквально лишь временное средство.

— !..

На миг Хавьер будто застигли врасплох. Как и Диего.

Ректор недоумённо склонил голову и пробормотал: «Астма?..» — но Ирене уже исчезла.

Остались только жуткая вонь разлагающегося тела и трое мужчин.

Стоявший столбом ректор повернулся к Хавьеру. Взгляд Диего тоже был прикован к Хавьеру.

Под этим безмолвным допросом Хавьер нехотя заговорил:

— В детстве я болел астмой. С возрастом она сама прошла, но в такую пору, как сейчас, порой бывает трудно дышать. Однако не настолько, чтобы об этом беспокоиться.

— В такую пору, как сейчас.

Диего неторопливо повернул голову. В подвале, закрытом со всех сторон, окон не было, но время года за стеной он представил без труда.

Пора, когда начинают распускаться цветы.

Он снова посмотрел на Хавьера. Тот был прав: беспокоиться не о чем. Доказательством было то, что ни профессор Фигерас, ни ректор ничего не заметили.

Ректор, видимо, тоже это понял и смущённо стал оправдываться:

— Характер у неё, конечно, такой, но мастерство приходится признать. Королевский медицинский экзамен она сдала с лучшим результатом за всю историю. К тому же все пять чувств у неё острее, чем у других. Для врача нет таланта лучше. Особенно для хирурга.

— …

— Когда госпожа Риос поступала к нам, вышел небольшой переполох. Вступительный экзамен она сдала лучше всех, но рекомендации директора школы у неё не было. Что и понятно: в школу госпожа Риос не ходила. Многие профессора ставили под сомнение её базовое образование и возражали против её приёма, но я настоял. Наша Королевская медицинская академия Дибоа не только сокровищница мудрости, хранящая историю и традиции, но и даёт всем равные возможности…

Пропуская слова ректора мимо ушей, Диего улыбнулся уголками губ. Он тихо пробормотал:

— Занятно.

В чёрных глазах наконец появилась жизнь. Глядя на коридор, где исчезла Ирене, Диего потёр рот.

— Очень занятно.

Том 1 Глава 5 — часть 5