В её раздумья вдруг вторгся голос Летисии, более высокий, чем обычно:

— Не нужно любезностей. Ваше высочество каждый день пьёте чай получше этого, правда?

— Как бы дорог ни был чай, разве сравнится он с тем, в который вложено ваше старание, госпожа Риос? Для меня этот ароматнее.

— Благодарю за такие слова.

Летисия снова покраснела и опустила голову. Баронесса с довольным видом похлопала её по руке.

Лукас, всё это время теребивший ручку чашки, опасаясь, как бы сестра не забрала всё внимание великого герцога, поспешно заговорил:

— Мы много слышали о ваших подвигах, ваше высочество. Нет, вернее будет сказать, что нет такого подданного Дибоа, кто бы о них не знал. Вы ведь твёрдо удерживаете Норте на передовой! Будь у меня возможность, я бы тоже хотел сражаться за королевство в ваших владениях.

— Разве вы только что не сказали, что заняты делами?

Рядом с неторопливой манерой Диего торопливость Лукаса делала его ещё мельче.

— Мне думается, служить королевству солдатом достойнее, чем вести дела ради собственной выгоды. Нет чести выше, чем отдать жизнь за родину.

Словно желая показать свой патриотизм, Лукас с решительным видом смотрел прямо на Диего. Тот лишь кивнул, улыбаясь узкими глазами.

Таких, как Лукас, он повидал немало. Льстецов, бросающих слова, которых не думают, лишь бы ему понравиться.

Такой, если и вправду забросить его на войну, первым подожмёт хвост и удерёт. Диего ненавидел тех, кто смотрит на военных свысока.

Те, по крайней мере, были героями, сражавшимися ценой жизни. Зачем бы они ни взялись за оружие, пусть даже ради денег, — они всё равно стояли на краю смерти.

Отведя взгляд от Лукаса, Диего как бы между прочим обратился к Ирене, сидевшей с таким видом, будто её забыли в углу:

— Уже больше десяти лет Королевская академия открыта для женщин, но я слышал, что косные порядки ещё не исчезли. Быть при этом неизменно лучшей — большое дело. Наверняка это было нелегко.

Ирене не знала, что сказать. Она и сама не понимала, зачем сидит здесь.

К тому же Диего был совсем не таким, как она. Если Ирене была привидением, которого люди не видят, то он был солнцем, собиравшим на себе все взгляды.

Привидение и солнце.

Трудно придумать менее подходящее сочетание.

Когда восходит солнце, привидение должно исчезнуть. Пока Ирене в задумчивости перебирала эти мысли, баронесса резким голосом упрекнула её:

— Его высочество же спрашивает тебя.

— Ничего страшного. Видно, госпоже Ирене я не очень-то нравлюсь. Потому она и отказала мне так решительно, когда я предложил ей стать моим личным врачом.

— Что вы имеете в виду?

Барон Риос нахмурился: он слышал об этом впервые.

Диего произнёс «А-а, вот незадача» и изобразил замешательство. Будто и в мыслях не имел давить на неё через семью.

— Видимо, госпожа Ирене вам об этом не рассказала.

— Личным врачом? Ирене? Что вы, это невозможно. Такого мастерства у Ирене нет.

— Если у той, кто лучше всех сдал королевский медицинский экзамен, нет такого мастерства, то у кого же оно есть? — легко улыбнувшись, спросил Диего.

Не находя слов, барон Риос плотно сжал губы. И недоверчиво покосился на Ирене.

Как и остальные. Успехи Ирене в учёбе их не интересовали. Они были просто рады, что она по своей воле покинула этот дом.

Она — лучшая? С каких пор? Да и вообще, личный врач великого герцога Касиса? Они не знали, чему в этих внезапных новостях удивляться.

— Это правда?

В ответ на вопрос барона Риоса Ирене, всё ещё смотревшая на чашку, медленно подняла голову. Протянуть к ней руку она так и не решилась.

Здесь была не академия, и еды для неё здесь не полагалось.

Только после этого Ирене медленно моргнула. Что именно правда? Что я лучшая? Или что отказалась стать личным врачом?

— Безнад… сестрица.

От непривычного обращения между бровями Ирене пролегла едва заметная складка. Натянуто улыбаясь, Летисия подрагивала уголками губ.

— Отец спрашивает, правда ли это.

— Правда, что я лучше всех сдала медицинский экзамен. И правда, что я отказалась от предложения его высочества стать личным врачом.

В итоге Ирене ответила на оба вопроса. В надежде, что хоть один ответ окажется тем, чего он хотел.

Диего смотрел на неё смеющимися глазами, но она на него не взглянула.

Летисия незаметно для всех прикусила и отпустила нижнюю губу. И, мгновенно надев ласковую маску, заговорила.

Голосом, какого Ирене от неё никогда не слышала:

— Ваше высочество. Раз сестрица посмела отвергнуть ваше предложение, значит, у неё была на то причина. Прошу вас, проявите великодушие и поймите её.

— Причина?

Приподняв бровь, Диего повернулся к ней. Он знал, что у Летисии на уме.

Точнее, не знать было трудно. Он всю жизнь прожил при дворе. Такое ему приелось до тошноты.

И всё же он не показывал вида, потому что ему было любопытно, что она скажет. Насколько развлечёт его эта хитрая баронская дочка.

— Дело в том, что сестрица…

С удручённым видом, будто такое трудно произнести вслух, Летисия тихо добавила:

— Немного отличается от обычных людей.

— Чем же?

Едва Диего проявил интерес, как уголки губ Летисии дрогнули.

Как топорно.

Изобразив любопытство, Диего посмотрел на неё.

— Словами это объяснить трудно, но, м-м…

Летисия не договорила и покосилась на баронессу. Поняв её намерение, баронесса поспешно подхватила:

— С людьми Ирене ладить трудно. С детства мы прилагали все усилия, но так и не смогли исправить её тяжёлый характер. Поэтому к своим годам она так и не вышла в свет. Какой стыд.

Баронесса промокнула уголки глаз платком. Глянув на её сухие глаза, в которых не было и намёка на слёзы, Диего повернулся к Ирене.

Хотя её чернили у неё под носом, лицо Ирене нисколько не изменилось. Словно у куклы.

Нет, скорее она держалась так, будто признавала их правоту.

Диего вдруг почувствовал раздражение. Почему, он не знал. Просто настроение внезапно испортилось. Хотя эту встречу устроил он сам, ему подумалось, что зря приехал.

Перед его положением и властью Ирене оставалась невозмутимой. Поэтому он и решил воспользоваться её семьёй.

Если давление родных может изменить её решение, почему бы этим не воспользоваться?

Диего был куда бессердечнее и холоднее, чем о нём думали. Использовать других ради своей цели для него ничего не стоило.

Просто он знал, как не выглядеть таким. Быть бессердечным, но не выглядеть бессердечным, быть холодным, но не выглядеть холодным.

Быть великодушным и добросердечным великим герцогом Касисом, не повышающим голоса даже на слуг.

Так что ничего нового сегодня не было. Он не раз управлял людьми куда изощрённее.

Отчего же так мерзко на душе? Всё идёт по плану, откуда же чувство, будто что-то не так?

Не обращая внимания на взгляд Хавьера, Диего подарил баронессе улыбку, словно сошедшую с картины.

— Баронесса Риос.

— Да, ваше высочество. Слушаю вас.

Баронесса с воспитанной сдержанностью чуть склонила голову. Твёрдым тоном, не вязавшимся с мягким лицом, Диего сказал:

— Мне нужен не цветок высшего света, а способный врач.

— Простите?

— Мне нужна не дама, которая не шевельнёт пальцем, боясь запачкать дорогое платье. Мне нужен врач, который, не боясь крови на руках, зашьёт разорванные кишки мне и моим солдатам. Если госпожа Ирене сможет спасти моего умирающего солдата, какой у неё характер, значения не имеет.

— Да…

С кислым видом баронесса отвела взгляд. Летисия посмотрела на своё платье, потом на платье Ирене и плотно сжала губы.

Словно не заметив, что настроение упало, Диего ослепительно улыбнулся.

— К тому же я и так посреди цветника. Вокруг меня столько пышных цветов. Желать ещё цветов было бы излишеством, разве нет?

Лицо Летисии застыло. Она поняла, что значит этот цветник.

В тот единственный раз, когда она побывала на столичном приёме, она три часа ждала, чтобы поздороваться с Диего. Вокруг него было множество людей.

Половина из них — женщины. Да ещё такие красивые, что глаза разбегались.

И Летисия была одной из многих. Ей досталось всего секунд десять, а при новой встрече Диего её не вспомнил.

Чтобы проглотить поднявшееся чувство, Летисия крепко стиснула зубы. Изо всех сил она сохраняла самообладание.

— …

Тем временем Ирене серьёзно смотрела на Диего. Очищенная картофелина всё равно оставалась очищенной картофелиной. И всё же в этот миг он как будто походил не на картофель, а на батат.

Какой бы ни был характер — неважно.

Такая, как есть, тоже годится.

Этого Ирене никогда раньше не слышала. Баронесса всегда была ею недовольна, а Летисия называла её головной болью и безнадёжным случаем.

Лукас не изводил её открыто, но обращался с ней, как с невидимым привидением. Она с трудом могла вспомнить, когда они в последний раз разговаривали. А барону Риосу не было до неё дела.

И в медицинской академии положение Ирене осталось прежним. Люди всегда говорили, что с ней что-то не так.

Ирене была с этим согласна. Ведь то, что другим давалось легко, как дыхание, ей всегда было трудно.

Например, разговаривать вместе, есть вместе, смеяться над пустыми шутками.

И всё же Диего сказал, что она ему нужна. Как врач, спасающий людей.

В этот момент Диего медленно повернул голову. Их взгляды снова сплелись в воздухе. Диего сощурился и улыбнулся.

Словно он не картофель, а батат.

— …

Картофель — многолетнее травянистое растение семейства паслёновых. А батат — многолетнее травянистое растение семейства вьюнковых. Выглядят они похоже, но это совершенно разные растения.

В дни, когда подавали батат, Ирене тайком накладывала себе две ложки. Она уступала картофель, когда подавали картофель, так что в дни батата могла позволить себе такую жадность.

Сердце колотилось так, что готово было разорваться, но никто её не ругал. Тогда она, успокоившись, бережно съедала свои драгоценные две ложки батата.

Так что великий герцог Касис никак не мог быть бататом. Он был полной противоположностью Ирене.

Медленно отвернувшись, Ирене опустила взгляд на свою чашку. Чай, к которому она так и не притронулась, уже совсем остыл.

Том 1 Глава 10 — часть 10