Сразу за священными пределами тянулись торговые ряды. Захид направился к первому попавшемуся постоялому двору и пнул дверь.

Дверь с треском распахнулась. Хозяин тут же выскочил навстречу.

Мужчина средних лет вылетел, пыхтя от возмущения, но, увидев Захида, вытаращил глаза. Захид швырнул ему кошель с золотом.

— Выгони всех, кто здесь есть. И чтобы с этой минуты никто и близко не подходил.

Приказ этого пугающе прекрасного мужчины звучал нереально.

Хозяин смотрел так, будто видит сон, но потом всё же заглянул в кошель. И без лишних слов ответил, что комната на самом верхнем этаже свободна и что он сейчас же всё исполнит.

Захид прошёл мимо него и взлетел по лестнице, шагая через три-четыре ступеньки. Едва войдя в комнату, он бросил меня на кровать.

— !..

Я не успела даже прийти в себя: Захид рухнул на меня сверху.

Обняв его, я широко раскрыла глаза. Тело Захида мелко дрожало.

Он стиснул в кулаке простыню. Ткань собралась длинными складками и натянулась. Горячее неровное дыхание обрушивалось на меня.

— Ох…

Медленный выдох был тягучим. Выравнивая дыхание, Захид обнял меня. Обдав жаром, он прошептал:

— Эрта.

На меня смотрели пылающие глаза.

— Если не хочешь овдоветь, придётся тебе мне помочь…

Очень давно Захид запечатал свою магию. Он так долго сдерживал силу, что совсем не выработал стойкости к скверне. Стоило ему чуть перестараться с магией — и рассудок пошатнулся.

Его взгляд был как плотина за миг до прорыва. Ясные фиолетовые глаза утратили фокус. Он явно из последних сил держался за рассудок.

Сердце колотилось так, что готово было разорваться. Нужно было скорее снять скверну, пока он не сошёл с ума.

Была только одна загвоздка. Я не знала, как очищать.

В романе очиститель был всего лишь приёмом, деталью мира, которая обостряла конфликты между персонажами.

Эрта погибала в самом начале, так что расписывать подробности дальше было незачем.

Может, где-то способ очищения и описывался. Но я пролистывала каждую жестокую сцену, так что вполне могла это пропустить.

Я знала лишь две вещи.

Очиститель и маг узнают друг друга в миг прикосновения.

И маг, съевший очиститель, навсегда избавляется от угрозы безумия.

Поэтому, когда Захиду понадобится очищение, я собиралась действовать по обстановке. Осторожно прощупывать почву, делать вид, что знаю способ, и как бы невзначай подстроиться, но…

Я не думала, что от меня потребуют этого вот так — внезапно и напролом.

Видя, что я медлю, Захид сощурился. А потом мягко улыбнулся глазами и сказал:

— Ну что же ты, Эрта?

Он склонился ко мне. И, почти касаясь моих губ, вкрадчиво прошептал:

— Поцелуй же меня скорее.

— !..

Поцеловать?.. Это было немыслимо.

Я мысленно обрушила на автора и роман все ругательства, какие знала. Но сколько ни ругайся про себя, положение не менялось.

Увидев, как беспомощно мечется мой взгляд, Захид тихо рассмеялся. Легонько, словно птица клюёт, целуя моё лицо, он поторопил:

— Скорее. Твой муж умирает.

Изо всех сил стараясь не упасть в обморок, я всерьёз взвешивала.

Поцеловать и снять скверну — или дать ему сорваться и быть съеденной.

Я тщательно всё взвесила, но вывод был очевиден. Я глубоко вдохнула.

А потом схватила его лицо обеими руками и с разгону впечаталась губами в его губы.

Сквозь сомкнутые губы я ощутила лёгкую дрожь. Захид смеялся.

Он мягко гладил меня по талии. Я ещё глубже утонула в постели.

Другой рукой он откинул волосы с моего лба. Фиолетовые глаза, заполнившие собой всё, были опасно прекрасны.

Не в силах смотреть в них, я крепко зажмурилась. И подчинилась тому, чего хотел Захид.

Несмотря на прежнее притворное спокойствие, едва поцелуй начался, Захид стал грубым. Он впился в меня почти яростно.

Я задыхалась, едва поспевая за ним, и даже вдохнуть толком не могла. Губы снова и снова сливались и размыкались. Всякий раз, когда он проникал глубже, мне казалось, что меня наполовину съели.

Лишь очень долго промучив меня, Захид наконец отпустил.

— Ах… ах…

Раскрасневшись, я тяжело дышала. Я лежала на кровати без сил, а у Захида, похоже, было прекрасное настроение.

Его взгляд совсем успокоился, но горел — уже совсем по-другому. Захид медленно закрыл и открыл глаза.

— Я никогда не понимал тех, кто курит опиум… — пробормотал он себе под нос, теребя длинными пальцами мои губы. — Вот, значит, каково это.

Я молча с силой укусила его за палец. Изо всех сил, так, чтобы остались следы зубов.

Я хотела ему насолить, но добилась лишь того, что Захид развеселился. Облизнув губы, он спросил:

— Ты ведь не знала?

Я, из которой этот поцелуй вытряс всю душу, тихо пробормотала:

— Чего…

— Как очищать.

Он догадался, что я не знаю способа, в тот самый миг, когда я замешкалась. Отбросив гордость, я спросила:

— Скажите честно. Очищать правда можно только поцелуем?

— А если я не хочу говорить?

— Потому я и прошу.

— Какие скучные постельные просьбы.

Но, видно, от хорошего настроения Захид охотно рассказал:

— Основа очищения — прикосновение. Если положение серьёзное, чем ближе прикосновение, тем лучше, но…

Речь шла о плотской близости.

Я сглотнула, ожидая продолжения. Захид нарочно помедлил, а потом усмехнулся:

— Можно заменить это кровью.

Значит, в обычных случаях хватает лёгкого прикосновения, а в серьёзных достаточно дать крови.

Выходит, Захид мог обойтись кровью, а поцеловал меня нарочно.

Обманули.

Я скривилась, а Захид, разомлевший, с поплывшим взглядом, рассмеялся.

— Супругам целоваться не возбраняется.

— Сторонам письменного договора — возбраняется.

— Не мог же я тебя ранить.

— …

Возразить было нечего. Дай я ему крови — он, чего доброго, решит, что вкусно, обезумеет и разорвёт меня на куски.

Я уже пришла к этому выводу: лучше поцелуй, чем смерть. Глядя на моё серьёзное лицо, Захид слегка склонил голову набок и спросил:

— Тебе было неприятно?

— Что?..

— Целоваться со мной — неприятно было?

Я крепко закусила губу, а потом медленно покачала головой.

Признавать это не хотелось, но целоваться с ним было приятно. Пусть немного грубо и тяжело, но он не напирал в одиночку — он вёл меня так, чтобы и мне было хорошо.

Захид улыбнулся так, будто и не ждал другого ответа. Настроение у меня испортилось ещё сильнее.

Целовались мы одинаково, а один теперь витает в облаках, другая ползает под землёй. Какая несправедливость.

Я села. Казалось, нормально соображать я смогу, только отодвинувшись от этого лица подальше.

Прислонившись спиной к стене, я почувствовала себя чуть лучше. Отталкивая руку, которая всё норовила потрогать меня то тут, то там, я спросила:

— Что вы теперь будете делать?

Буря улеглась, и будущее казалось беспросветным. Как вообще можно было додуматься разнести Святой престол?

Я это знала, но он и правда был ненормальный.

Когда я читала книгу, его выходки казались смешными — главный герой ведь, — но испытывать это на себе было сущей пыткой.

Хорошо ещё, что он на моей стороне, а встреться мы врагами…

Я оборвала мысль и замотала головой. Почему-то я всё чаще сочувствовала не главному герою, а злодеям, которым придётся иметь с ним дело.

— Когда вернёмся в особняк, там, наверное, уже соберётся всякий надоедливый люд. Я ведь разнёс Святой престол.

Что он натворил, он, похоже, понимал. В отличие от меня, извёвшейся от тревоги, Захид говорил спокойно:

— Но это пустяки, с которыми я вполне справлюсь, Эрта.

Это — пустяки?

Мне, прожившей жизнь простой обывательницей, такие масштабы были непостижимы. Увидев недоверие в моих глазах, Захид усмехнулся:

— Ты же пророчица — должна знать, какой я выдающийся человек.

Я как раз зарекалась больше никогда не заикаться при нём о пророчествах, когда Захид добавил:

— Тебя и брата с сестрой я защищу, не волнуйся.

Он бросил это мимоходом, без всякого выражения. Но эти слова запали мне в душу сильнее любых других.

Захид уже не раз меня спасал.

В самые опасные минуты, когда никто не приходил на помощь, он неизменно появлялся и брал меня за руку.

— Что ты так смотришь?

Видно, я невольно на него засмотрелась. Едва я опомнилась, как Захид придвинулся вплотную.

Слегка надавливая пальцем, он погладил мои губы и прошептал:

— По-моему, эти глаза просят поцелуя.

Я поспешно отпрянула:

— Ничего подобного. Просто…

Вдруг стало неловко, и лицо запылало. Раскрасневшись, я сказала:

— И в этот раз… Я хотела сказать вам спасибо.

Захид какое-то время пристально смотрел на меня.

Взгляд у него был странный. Так смотрят на что-то непостижимое.

Но это мгновенное замешательство тут же исчезло. Как ни в чём не бывало Захид сказал голосом, полным озорства:

— Из-за такой мелочи?

Он собрал в горсть прядь моих волос. И поцеловал бледное, с пепельным отливом золото.

— Пользуйся мной сколько хочешь, Эрта.

«Тебе можно».

В ответ на эти слова я медленно кивнула. Я бы и без того так поступила.

Ведь я имею на это право. Я — единственный очиститель, способный спасти его от скверны.

Пять лет я буду пользоваться им вволю, выжму все соки, а потом демонстративно брошу и сбегу. И гордо посмеюсь ему в лицо: «Так ты меня и не съел».

Но, думая так, я всё же обмотала своё сердце цепью.

Одного засова было уже мало.

Том 1 Глава 15 — часть 7