— Ну, приступим!

На столе было выставлено невиданное угощение.

Яблочный пирог, оставшийся от господской семьи, рагу из только что сорванных помидоров и фазан, которого Рой сегодня добыла сама.

Запах горячей еды впервые за долгое время наполнил хижину.

— Я думала, всё отберут. А герцог сказал: что подстрелил, то и забирай, — проговорила Рой, почёсывая щёку. — Сказать по правде, я решила, что после сегодняшнего переполоха нас выгонят, а он и недоразумение уладил… Кажется, хороший человек.

— Вот как?

Харпер, сидевший напротив, налил ей апельсинового сока и улыбнулся.

— Да. Только госпожам, по-моему, всё это не по душе. А вдруг они потом велят нам уйти?

— Велят — уйдём. Только дело будет не в сегодняшнем. Просто новому хозяину незачем и дальше делать поблажки больному егерю, вот и всё. Так что, если такое случится, не смей себя винить.

Сказал он это спокойно, но у Рой всё равно стало тяжело на душе.

Она лучше всех знала, что здоровье у Харпера уже не прежнее, и потому слышать от него такие слова было непривычно.

Пока Харпер был здоров, он держался за поместье Элисия как ни за что другое. Часто говорил, что хотел бы проработать здесь всю жизнь и здесь же умереть.

Останься поместье во владении его величества — дядюшке не пришлось бы бояться, что его выставят…

Рой вздохнула про себя.

— Дядюшка, не тревожьтесь. Всё равно решать герцогу. Если госпожи велят уходить — я пожалуюсь герцогу.

— Да. С тобой мне спокойно.

Харпер горько усмехнулся.

— А всё-таки редко ты о ком-то отзываешься хорошо. Неужели герцог тебе так приглянулся?

— Просто он новый хозяин, и всё…

Рой остановила руку, снимавшую мясо с костей, и отговорилась как умела. Но по лицу её пробежала тень непростых мыслей.

Немного погодя она осторожно спросила:

— Дядюшка, а вы хорошо знаете герцога?

— Ещё бы. Его бабушка, то есть нынешняя вдовствующая госпожа Леонора, была принцессой императорского дома. Потому его в детстве сюда и привозили.

— Правда? И я его видела?

— Ты, пожалуй, не видела. Он был здесь всего ничего.

— Вот оно что…

Рой слегка огорчилась.

— К тому же герцог — герой империи. По семейному обычаю ему полагалось лишь окончить офицерское училище, а он сразу пошёл на службу и дослужился до капитана.

— А разве в знатных домах обычно не служат?

— Верно, обычно нет. Тем более что дом Гермонт в политике силён, и, говорят, против его службы восставали отчаянно. Сейчас он ещё слишком молод, чтобы получить настоящий адмиральский чин, но при Пурарене он фактически командовал флотом, и заслуги его таковы, что зовут его «молодым адмиралом», — так что смирились.

Харпер неплохо знал даже внутренние дела этого дома.

— Вдовствующая госпожа Леонора, кажется, до сих пор недовольна, но, может, когда он наконец обвенчается, гнев её поутихнет?

— Герцог скоро женится? — удивлённо спросила Рой, до того тихо слушавшая.

— Ходит слух, что несколько лет назад он разыгрывал распутника, лишь бы оттянуть свадьбу, но на этот раз ему не отвертеться. Раз госпожи поехали за ним в самое поместье Элисия, значит, взялись за сватовство всерьёз. Говорят, уже со следующей недели в поместье начнут приглашать знатных барышень. Не иначе хотят исподволь свести их с герцогом.

— …

Рой не ответила и на мгновение опустила голову. Где-то в глубине поднималось смутное чувство.

— Что, тебе тоже герцог по сердцу — как мужчина?

— Что? Нет! Вовсе нет!

Рой поспешно замотала головой.

— Просто другие горничные столько о нём трещат, что мне стало немного любопытно.

— Оно и понятно. Среди горничных твоих лет нет ни одной, кто хоть раз не мечтал бы о герцоге Гермонте. Немудрено, что и тебе стало любопытно.

— Да говорю же, нет! Мне дядюшка милее всех. Я всю жизнь с вами проживу.

— Ха-ха-ха, спасибо и на добром слове.

Харпер расхохотался, будто услышал славную шутку.

— Я же серьёзно… — пробормотала Рой, низко опустив голову.

После ужина Рой легла в постель и уставилась в потолок.

За окном ночное небо было усыпано звёздами. За лесом смутно темнела тень поместья Элисия.

В крайнем окне четвёртого этажа теплился слабый свет.

Это, наверное, комната герцога…

Рой невольно всматривалась в этот огонёк. И вдруг в голове всплыл дневной разговор.

«Да. Провинилась. Она бросила меня и сбежала».

«Что?..»

«Ушла, едва проснувшись, прежде чем что-либо успело начаться. Будто связываться со мной ей было противно».

А что бы он стал делать, если бы я не сбежала? С молодым графом Алленом он говорил так, будто у него есть какой-то замысел.

И что нужно человеку, которому вот-вот под венец, от женщины, с которой он провёл одну ночь…

От назойливых мыслей всё путалось. Рой помотала головой и силой зажмурилась.

— Ничего особенного. Пустяки, и только.

Она пробормотала это, словно заклиная себя, и подтянула одеяло.

Ближайшее время она будет занята приведением угодий в порядок, так что и столкнуться с ним ей не придётся. А уж разговаривать — тем более.

И всё это со временем забудется — так, был случай, и только.

Медальон, похоже, потерялся. Когда именно он исчез с шеи, вспомнить не удавалось.

И медальон искать, и ограду чинить, и, раз горячая пора миновала, новую подработку подыскивать. Дел у Рой хватало.

А ведь герцог, кажется, догадывается, кто всё это подстроил. О ком он подумал?

Он ведь, кажется, сердился, когда искал Натали. Уж не понял ли он чего-то превратно?

В конце концов Рой поднялась с постели. Она подошла к столу и обмакнула перо в чернила.

На всякий случай. Оставлю только это.

Тихая ночь укрыла и лес, и поместье.

— Доброе утро.

— Ай!

Едва она отворила дверь, как раздался низкий голос. Рой отпрянула, вздрогнув от неожиданности. Перед хижиной стоял герцог Гермонт.

— В-ваша светлость, какими судьбами?

В первый миг ей почудилось, что это наваждение. Солнце ещё не встало, и лес тонул в бледной темноте.

— Я ведь проиграл пари.

— Что?

Витор неспешно улыбнулся.

— Забыли? Проигравший неделю побудет рабом.

— А-а…

У Рой на миг отнялся язык.

Так он явился ни свет ни заря быть у неё в рабах? Всерьёз?

— Н-не нужно, что вы. Чтобы ваша светлость были рабом у егеря! Если госпожи узнают, вам достанется. Да и, строго говоря, медведя не я один добыл.

— В конце концов свалили его вы, Рой. Значит, всё решено. И что дурного в том, чтобы побыть рабом у егеря? Всяко лучше, чем убирать за блюющими новобранцами.

От такого бесстыдства Рой на время лишилась дара речи.

— Госпожи не узнают, если вы сами не донесёте. Идёмте. С чего начнём?

— Н-нет. Ваша светлость! Постойте!..

Витор перехватил у Рой сумку и зашагал к лесной тропе. Она, не зная, что делать, побежала следом.

Поначалу она думала, что он забавляется от скуки. Что поиграет день-другой и бросит.

Но она ошиблась, и ещё как.

— Рой. Покажете ещё раз, как это колоть?

Витор который день упорно ходил за ней по пятам и сам напрашивался в слуги. По нему было видно, что он делает это впервые, но то ли сноровка у него была хороша, то ли ещё что: покажешь раз — и всё выходит.

Будь от него мало толку, она бы под этим предлогом его прогнала, — но положение было безвыходное.

Глава 9