Будто не в силах больше терпеть, Рой зажала Витору рот ладонью.

Что мужчины между собой обмениваются пошлыми шутками, она прекрасно знала, но после того, что только что было, пропустить это мимо ушей не могла.

Если что и радовало, так разве то, что он держался так же легко, как всегда.

Витор ненадолго притих лишь от истомы и, похоже, как и она, не придавал случившемуся большого значения.

Да. Это было к лучшему. Должно было быть к лучшему…

Но почему-то неприятно.

Рой надула губы и спросила:

— У вас такое раньше случалось?

— М?

Витор, всё ещё с зажатым ртом, чуть склонил голову набок. Похоже, не понял, о чём речь.

— Вы же сами сказали, что между мужчинами это обычное дело. Вот я и спрашиваю: бывало ли, что вы и с другим мужчиной вот так… как-то само собой выходило, и вы просто помогали ему снять напряжение?

Рой медленно опустила руку.

Даже спрашивая, она сама не понимала, зачем ей это знать.

Но ей было любопытно.

Действительно ли для Витора то, что сейчас было, ничего не значит, правда ли ему всё равно.

— А как вы думаете?

— Думаю, часто, — без колебаний ответила Рой.

Иначе и быть не могло.

Умелый поцелуй, уверенные руки.

Витор с самого начала говорил, что ничего особенного в этом нет, и держался слишком естественно. Как ни посмотри, так ведёт себя человек, привыкший к подобному.

— Тогда так и думайте.

— Что?

— Так и думайте, говорю.

— Ну что это такое? Почему вы не ответите толком?

Похоже, хочет отделаться. Лень объяснять? Или просто не хочет говорить?

И только настроение начало портиться от мысли, что он опять не принимает её всерьёз…

— Врать не хочется, но и чтобы между нами стало неловко, тоже не хочется.

От этих слов Рой на миг опешила.

Значит, если сказать правду, станет неловко?

При каком ответе между ними может стать неловко?

Рой немного поломала голову, а потом отвернулась, чтобы Витор не видел её лица.

— Вот видите. Я же говорил, будет неловко.

— …

Рой покраснела до самой шеи. Витор цокнул языком, будто жалея, что сказал, и сменил тему.

— Боюсь, эта тема не поможет ему улечься. Может, лучше договорим то, что отложили?

— Что именно?

— Кем вам приходится его высочество?

Ах да, он же видел, как мы разговаривали.

К тому же она вспомнила, что перед самым обмороком Франц назвал её по имени — «Рой».

— Вы, наверное, знаете, что в детстве его высочество поправлял здоровье в поместье Элисия. Я тогда был ему товарищем по играм и заодно присматривал за ним.

— Товарищем по играм?

— Подходящих детей знати тогда поблизости не было. К тому же его высочество был слишком слаб, чтобы играть со сверстниками…

Заметив, как удивился Витор тому, что простолюдин был товарищем по играм наследного принца, Рой пояснила.

— Словом, поэтому его высочество сразу меня узнал. Спросил, почему я изображаю любовника герцога Гермонта. Сначала я отпирался, говорил, что он обознался…

Рой ненадолго умолкла. Она не могла признаться, что Франц назвал даже её настоящее имя и отпираться дальше было бесполезно.

Ведь Витор дал Рой имя «Луизе», считая его настоящим именем Натали, и был уверен, что к Рой это имя не имеет никакого отношения.

От этой путаницы лжи голова шла кругом. Чтобы не оговориться, Рой несколько раз мысленно выстроила фразу и только потом произнесла:

— Не вышло. Его высочество прекрасно знает, что ваша светлость стали новым хозяином поместья Элисия и что я служу там егерем, — провести его было невозможно.

— Понятно.

Витор, видно, согласился, что тут ничего не поделаешь, и кивнул.

— Значит, он понял, что мы ненастоящие возлюбленные?

— Заподозрил, но прямо об этом не говорил. Хотя наверняка… догадался.

Ведь будь Рой и правда возлюбленной Витора, вряд ли он повёз бы её на официальный приём, по-прежнему переодетой мужчиной.

И всё потому, что Франц знал её настоящий пол.

— Хорошо, я понял. При его высочестве впредь будем говорить правду. Обманывать особу императорской крови — совсем не то, что обманывать светское общество, — осторожно подытожил Витор.

Учитывая, кто такой Франц, Витор, похоже, не собирался опрометчиво рисковать.

— А разве нам ещё придётся встречаться с его высочеством вместе?

Франц сказал лишь, что свяжется отдельно, и Рой недоумевала. Витор же говорил так, будто они непременно снова встретятся втроём.

— Его высочество сказал, что скоро навестит поместье Элисия.

— Правда?

— Да. Сказал, что хочет кое-что всерьёз обсудить.

В тот же миг ей вспомнились слова Франца.

«Может, забрать поместье Элисия обратно?»

То, что он вдруг сказал ни с того ни с сего.

«Отбирать подаренное — мелочно, но когда я стану императором, я смогу. Не только поместье Элисия — что угодно».

Неужели речь об этом? Тогда она не успела толком ответить и упала в обморок, и если Франц неверно понял, чего она хочет, будет неприятно.

— А когда он обещал приехать?

— Точного дня он не назвал.

— Тогда нельзя ли мне ненадолго увидеться с его высочеством до того, как вы с ним встретитесь?

От такой настойчивости Витор чуть повёл бровью.

— По какой причине?

— Я потерял сознание посреди разговора, и, кажется, его высочество что-то неправильно понял.

— Что именно?

Взгляд Витора стал чуть острее. Он допытывался, что было на него не похоже.

И выглядел он, кажется, слегка раздражённым.

— Если нельзя, то ничего не поделаешь. Мне, конечно, не пристало вмешиваться, когда вы принимаете его высочество наследного принца. Я не подумал. Простите за неуместную просьбу.

Рой быстро признала вину и склонила голову.

Хозяин он был нестрогий, и она думала, что на этом всё и закончится, но Витор почему-то помрачнел ещё сильнее.

Не то? Я сильно провинилась? Нужно ещё извиниться?

Такая реакция застала Рой врасплох. Она всё поглядывала на него, пытаясь понять, в чём дело, и тут Витор поднялся и сказал:

— Благодаря вам он всё-таки улёгся. Идёмте.

Да что с ним вдруг?

Рой засеменила следом.

* * *

Вокруг разливался тонкий цветочный аромат, пропитанный запахом земли.

Стеклянная оранжерея чуть в стороне от сада, убранного для приёма.

Отсюда сад с гостями был виден как на ладони — идеальный наблюдательный пункт.

— Мужчина-любовник герцога Гермонта и наследный принц Франц… Довольно любопытное сочетание.

Анастаз, лениво покачивая бокал, наблюдал за героями представления. Алые глаза скользнули по мужчине-любовнику герцога, миловидному, как девушка.

На свету он смотрелся весьма недурно.

Чёткие черты лица, заметные даже издалека, и тонкий силуэт.

И незапятнанная, свежая улыбка.

Но отмахнуться, сочтя его просто хорошеньким, мешало какое-то смутное беспокойство. На первый взгляд безупречный самоцвет — и всё же мелькнуло странное чувство, будто смотришь на вещь не в своей обёртке.

Откуда это ощущение? Взгляд Анастаза, от природы наделённого острым чутьём, стал ещё пристальнее — и в этот миг…

Тихо открыв стеклянную дверь, вошла женщина в вечернем платье, опустилась на одно колено и почтительно доложила:

— Простите, ваше высочество. Бокал я передала, но появился наследный принц Франц и увёл его.

— Ничего. Я ведь просто немного поразвлёкся, чтобы убить время.

Захоти он всерьёз навредить, не выбрал бы такое зелье.

Как по заказу, мужчина-любовник пошатнулся и упал.

Витор, ненадолго отлучавшийся, тут же подоспел, и вскоре оба скрылись в садовом лабиринте.

А наследный принц остался один.

Франц с горьким лицом долго стоял на месте.

А вот это неожиданная удача.

Уголки губ Анастаза медленно изогнулись.

— Пора к карете.

— Что? А как же сделка?

— Сорвалась, что поделаешь.

Анастаз кивнул за окно — мол, сама посмотри. Там, куда он смотрел, виднелся виконт Рибельт.

Тот уже стоял возле Франца, низко кланялся и угодливо лебезил.

Надо же — обливается холодным потом, заискивая перед наследным принцем, который вдвое его моложе.

Для того, кто вздумал тайно снюхаться с вражеской страной, кишка тонка.

А вот наследный принц…

Анастаз считал его больным львёнком, ни разу толком не ступавшим по степи. Но раз тот почуял сговор и явился надавить, значит, даже на нетвёрдых лапах умеет рычать.

Не так уж он и прост.

Впрочем, для Анастаза он всё равно оставался всего лишь львёнком, у которого и зубы-то толком не прорезались.

Глава 32