— Аф-афродизиак?

— Говорят, когда зелье начинает действовать, человек ненадолго теряет сознание, а очнувшись, наливается жаром.

— Тогда противоядие…

— Избавиться от этого можно только одним способом — сбросить жар.

Взгляд Рой растерянно заметался.

Глядя, как она с раскрасневшимся лицом без конца шевелит губами, Витор тихо цокнул языком.

— К счастью, для жизни это вещество не опасно, но, пока оно действует, вам будет довольно неприятно. Нужно было предупредить, чтобы вы ничего ни у кого не брали, а я, как назло, отошёл…

— Нет. Это я был неосторожен.

Уловив, что за холодным тоном Витор корит самого себя, Рой покачала головой.

— Как вы себя сейчас чувствуете?

— Лучше, чем раньше. Но… сколько это длится?

— У всех по-разному. В лучшем случае полдня, а бывает, и неделю.

— Целую неделю?

У неё перехватило дыхание.

Неужели до тех пор так и ходить, когда все чувства обострены до предела? Она ведь и на ногах толком не держится.

Пусть для жизни это и не опасно, положение было крайне затруднительным. Да ещё и избавиться от зелья можно, только сбросив жар.

Что же ей — самой себя утешать? Она ни разу в жизни таким не занималась, да и не могла она так позориться перед Витором.

Но и появиться в хижине в таком виде было тем более нельзя. Вернуться нужно в порядке, пока дядюшка Харпер не проснулся…

Рой с озабоченным лицом долго что-то обдумывала и наконец тихо заговорила:

— Э-э, для начала… если найдётся свободная комната, не могли бы вы меня туда отвести?

Бровь Витора чуть приподнялась.

— Зачем?

— …

Сами ведь догадываетесь, зачем спрашивать…

Рой покраснела и отвела глаза.

Жар всё сильнее стекал вниз, и колени сами собой сжались.

* * *

Витор не знал, хвалить ли Роя за то, что тот даже сейчас пытается рассуждать здраво, или удивляться, что он не просит отвезти его к девушке.

Хотя понятно: поехать изображать чужого возлюбленного-мужчину и вернуться в таком виде — тут рассердится даже самая понимающая девушка.

Но и бросить Роя одного в пустой комнате было неспокойно.

С таким зельем он наверняка столкнулся впервые — а вдруг начнутся какие-нибудь осложнения, что тогда?

— Хотите, я вам помогу?

Вот почему Витор, коротко втянув воздух, это предложил.

— Ч-что?

Как и следовало ожидать, Рой был потрясён.

Судя по тому, как он округлил глаза и тут же торопливо отвёл взгляд, смысл сказанного он всё-таки понял.

— С поцелуем я вполне могу помочь. Когда зелье действует сильно, даже такая малость заметно облегчает дело.

— А, поцелуй… — запинаясь, переспросил Рой.

— А вы думали, я предложу что-то большее?

— Н-нет. Просто ваша светлость так… странно выразились…

Лицо Роя заметно покраснело.

В тот же миг Витор тяжело сглотнул.

Рой то и дело облизывал и покусывал губы, и они блестели ярче и влажнее обычного.

Сама собой исподволь всплыла память о поцелуе, однажды коснувшемся этих губ.

Память, которую он изо всех сил старался забыть.

Память о том дне, когда он впервые почувствовал влечение к мужчине.

Что на меня тогда нашло? Слишком долго копилось, что ли?

Но Витор по натуре не был из тех, кем вертят желания. Когда ни с того ни с сего поднимала голову плотская страсть, он обычно спокойно пропускал её мимо.

А в тот день всё было иначе.

Он увлёкся так, что одним отсутствием отвращения этого не объяснишь. Даже то, что Рой мужчина, расплылось в сознании, и он едва не перешёл черту.

Обещание сберечь его первый поцелуй обернулось пустым звуком: он так тёрся губами, что с лихвой накрыл ими весь большой палец.

Хорошо, что тогда вмешалась дочь маркиза. Не появись она, Витор потом долго жалел бы о том дне.

Как он мог почувствовать влечение к мужчине, Витор не понимал и теперь. И тут ему вдруг вспомнились слова Роя.

«Не-неужели вам всегда нравились мужчины?»

Тогда Витор уверенно ответил, что его влечёт к женщинам.

Так было и теперь. От одной мысли о том, чтобы тесно прижаться к другому мужчине, ему становилось противно.

Только к Рою он ничего подобного не испытывал.

Почему?

Как почему — Рой хорошо пахнет.

Лицом он милее любой женщины, кожа у него нежная, характер забавный. И ещё…

Чокнутый ублюдок…

Сколько ни спрашивай себя — всё по кругу. Он лишь перебирал уже известные причины, а настоящей найти не мог.

Казалось, ответ вот-вот дастся в руки, но ухватить его никак не удавалось.

В конце концов Витор решил, что это вообще не стоит таких раздумий, и насильно всё для себя упростил.

Видно, я здоровее, чем думал, раз реагирую даже на мужчин. Только и всего.

И с тех пор как он стал целовать Роя через ладонь, прикрыв ему губы, при виде этих ясных фиолетовых глаз тот день сам собой вставал в памяти. Но Витор делал вид, что не замечает.

Порой ему было любопытно, как далеко всё зашло бы, не появись тогда дочь маркиза, но он упорно гнал эту мысль.

Когда в примерочной он раздевал Роя, чтобы заново застегнуть ему пуговицы, голова полнилась нечистыми фантазиями о том, какой мягкой и душистой окажется кожа под одеждой, — но он держался невозмутимо.

И всё-таки опять к этому пришёл…

После таких раздумий естественно было тут же засомневаться, действительно ли это предложение делается ради Роя.

Но посмотрим проще. Рой сейчас в затруднении, а Витор может помочь.

Только и всего.

— Я знаю, что в таких делах вы человек строгих правил, но ничего особенного в этом нет. Тем более между мужчинами, — видя, что Рой колеблется, как можно ровнее сказал Витор.

— В долгих плаваниях женщин почти не встречаешь. Поэтому мужчины, бывает, в шутку помогают друг другу снять напряжение.

Сам он подобное находил отвратительным, но говорил так, будто это сущий пустяк.

— Если уж совсем неловко, считайте это лечением. Когда помогает другой, это действует лучше, чем в одиночку.

По правде говоря, от настоящего разврата это отличалось разве что тем, что никто не кувыркался в постели. Но эту правду Витор благоразумно оставил при себе.

— Неужели никак?

Рой по-прежнему колебался и только крепко кусал губы. Витор хорошо знал, как действует это зелье.

Одно то, что Рой не потерял рассудок и не набросился на того, кто рядом, уже говорило о недюжинной выдержке.

А ведь давно уже смотрит ему в лицо снизу вверх и только сглатывает слюну — и ещё умудряется делать вид, будто всё в порядке.

— Слова не идут? — мягко поторопил Витор.

Бывают такие моменты.

Когда понимаешь: как бы ни повернулась эта сцена, рано или поздно это всё равно случится.

Сейчас с Витором было именно так.

Сколько ни тверди себе, что так нельзя, возможность снова оказалась прямо перед ним, как течение, от которого не уйти.

Наверное, потому, что где-то глубоко в подсознании Витор таил нечистое любопытство к Рою.

Если не порвать с Роем окончательно, похожий случай непременно повторится.

А раз так, лучше покончить с этим сейчас, раз и навсегда.

Если все эти чувства — всего лишь «любопытство оттого, что ни разу не пробовал», то достаточно разок сделать и выбросить из головы.

Витору и самому больше не хотелось, чтобы его одолевали такие нечистые мысли о Рое.

Он ощутил лёгкое отвращение к себе за то, что, прикрываясь то одной, то другой причиной, желает этого егеря перед собой, но останавливаться не хотелось.

Слишком уж прелестно раскраснелся Рой, чтобы снова сделать вид, будто ничего не замечаешь.

А ещё Витор втайне слишком долго терпел.

Низким голосом, в котором чувствовалась решимость, Витор сказал:

— Тогда я буду медленно. Если не хотите — отвернитесь.

Было отчётливо видно, как у Роя дёрнулось горло.

Витор приближался достаточно медленно, чтобы Рой при желании успел уклониться.

Последняя уступка: принуждать он не собирался.

И всё же Рой не отвернулся. В короткий миг, когда их взгляды встретились, Витор понял.

Рой не уклонится. Что бы Витор сегодня ни сделал, он его не оттолкнёт.

В фиолетовых глазах читался страх, но ничуть не меньше в них было ожидания.

И когда они оказались так близко, что их дыхание смешалось…

Рой осторожно приоткрыл губы и коротко вдохнул, а Витор, не в силах вытерпеть даже этого мгновения, жадно завладел его губами.

Глава 30