Наконец настал тот самый день.

День бала у барона Рибельта.

Рой пораньше закончила свои дела и надела парадный костюм, купленный к приёму.

Лохматый парик к наряду не шёл, и с помощью Хейли она аккуратно зачесала волосы назад.

Харпер выпил дорогого вина, присланного Витором, и уже давно пребывал в царстве снов.

Ей было немного совестно перед ним, но Рой встала перед зеркалом, покрепче поправила серебряный парик и собралась с духом.

— Он же сказал, что, если продержаться сегодня, всё может и закончиться.

Тревога, что вот-вот раскроют, вина за то, что приходится играть чужую, лживую жизнь.

Но расплата за долги Харпера и за лекарства закончится сегодня — стоит лишь хорошо отыграть этот последний раз.

Если она до конца благополучно сыграет роль «возлюбленного-мужчины» Витора, вернётся та самая жизнь, о которой она так мечтала.

Без вечной оглядки, как прежде.

Обычные дни, когда можно тихо жить с Харпером в маленькой хижине.

Эта крошечная мечта и сегодня двигала Рой вперёд.

Рой ждала Витора у кромки леса, чуть поодаль от поместья Элисия. Когда сумерки сгустились и вокруг потемнело, издали донёсся стук копыт.

Показалась карета, и Рой медленно поднялась.

— Рано вы вышли.

Дверца открылась, и, едва увидев сидящего вальяжно Витора, Рой замерла.

Зачёсанные назад волосы открывали ровный лоб, черты лица выступали чётко.

Расшитый золотой нитью мундир изящно облегал широкие плечи и крепкое тело, а под мягким воротом рубашки был аккуратно повязан тёмно-синий шейный платок.

Лицо с лёгкой улыбкой странным образом светилось даже на фоне сгустившихся сумерек.

— Да. Не хотел разминуться в такой важный день.

Рой с трудом отвела взгляд, ответила и осторожно села напротив.

Витор убедился, что она села, подал знак, и карета тронулась.

Взгляд Витора остановился на ней. Под этим взглядом Рой стало неловко, и она сразу завела новый разговор:

— Если сегодня кто-нибудь спросит о моём занятии, что отвечать?

До сих пор, при всём переполохе, никто не расспрашивал о Рой подробно. Да и обстановка была не та.

Но сегодня иначе. Витор собирается официально представить её как свою пару.

Приём в конце концов — место для знакомств. Если кто-то спросит хотя бы из вежливости, нужно заранее условиться, чтобы не вышло неловкости.

— Сегодня вы, Рой, мой стажёр-секретарь. Говорите, что пришли на приём как пара и заодно сопровождающий. После этого все сами догадаются, что у нас за отношения.

— И такое… часто бывает? — спросила Рой с удивлением.

— Довольно часто. Обычный приём, когда хочешь привести на бал возлюбленного-мужчину. А если возлюбленный из художников, его приводят как автора, которому сейчас покровительствуют.

— Вот как…

А она-то думала, что привести на бал возлюбленного-мужчину способен только сумасшедший вроде Витора.

Мир, похоже, втихомолку жил куда распущеннее, чем казалось со стороны.

А всё-таки давно не виделись.

Рой смотрела в окно и украдкой поглядывала на Витора.

Они не виделись с того дня, когда он позвал её завтракать.

После этого на примерку она ездила одна, и прошла неделя без единой весточки.

Она собиралась отказаться, если он позовёт поехать на примерку вместе, а он так и не дал о себе знать.

Он, будто по волшебству возникавший где угодно, вдруг пропал, и поначалу это было странно.

Подумав, не уехал ли он из поместья по делам, она осторожно расспросила Хейли, но услышала, что он живёт как обычно.

Если подумать, ничего особенного.

Ни смотрин не было, ни выездов на охоту.

Пусть Рой и служила в поместье Элисия, но хижина её стояла в стороне, и, не ищи они друг друга нарочно, встретиться было трудно.

И всё-таки было как-то странно. Внутри без причины поселилась пустота, и на душе было смутно.

Ведь это Витор первым сказал, что не надо становиться чужими.

Не скажи он этого, и повода тревожиться не было бы.

В конце концов и она была для Витора ничем не лучше барышень со смотрин.

Это естественно. Естественно — и всё же от этого делалось до странности пусто.

Вот потому я и не хотела привыкать. И зачем мы тогда пили всю ночь напролёт…

Она мучилась этим, когда Витор вдруг заговорил:

— Наряд вам очень идёт. И платок сами повязали хорошо.

Он скользнул взглядом по её костюму и мягко улыбнулся. Рой посмотрела на это лукавое лицо и равнодушно опустила голову.

— Спасибо за похвалу.

— А волосы вам кто уложил? Не похоже, что сами.

— Хейли…

Имя вырвалось само, и Рой осеклась.

Ей вспомнился пункт договора: об их деле нельзя проговориться ни одному третьему лицу.

— У вашей девушки ловкие руки. И душа широкая: знает, что вы едете изображать чужого возлюбленного, и всё равно отпускает.

— Про уговор я ей не рассказывал. Сказал только, что есть важное дело.

— Ничего страшного. Девушка ведь — секрет сохранит. Вы же настолько близки?

— Ну да, но…

Похоже, для Витора это был просто пункт договора и придираться к нему он не собирался.

И слава богу, но почему же именно сегодня эта отмеренная по линейке ласковость так задевает?

— Лучше давайте сверим прочие подробности. Когда мы, по нашей истории, впервые встретились?

— Впервые…

Старательно не замечая неловкости, что занозой сидела внутри, Рой тихо переговаривалась с Витором.

К тому времени, как у них сложилась правдоподобная история влюблённых, за окном посветлело. Фонари бального сада вышивали тёмную ночь звёздами.

Свет приёма хлынул им навстречу. Витор вышел из кареты первым и протянул руку в белой шёлковой перчатке.

Рой немного помедлила и осторожно положила ладонь. Витор непринуждённо устроил её руку на своём локте и неспешно двинулся вперёд.

— Волнуетесь?

— Немного…

Он тихо усмехнулся.

Сад барона Рибельта, убранный для приёма, сиял так, что слепило глаза.

Хрустальные огни легли на каждую ветвь серебряным снегом. Собравшиеся под ними аристократы пышно цвели, каждый на своём месте.

Рой невольно сглотнула.

Она ожидала этого, и всё же место было чужим и незнакомым. Слишком блестящим, слишком ярким.

От ощущения, что на неё одна за другой стягиваются десятки глаз, плечи сами собой одеревенели.

А вдруг заметят неладное. Вдруг посмеются, что она вырядилась не по чину. Вдруг среди этих звёзд, льющих пышный свет, она покажется осколком стекла, лишь подделывающим блеск.

Она нервничала и всё время ловила на себе чужие взгляды. А от мысли, что сейчас её представят мужчиной-любовником герцога Гермонта, ей, честно говоря, было страшно: какими глазами посмотрит на неё вся эта толпа.

И среди простого люда мужеложство — позор. Она не раз видела, как на улице избивали тех, кого поносили за грязный мужской блуд.

Рука, державшая его локоть, сжалась, и он чуть склонил голову и шепнул ей на ухо:

— Волноваться незачем. Всё окажется не так страшно и куда проще, чем вам кажется.

— Вы всегда говорите так, будто это пустяки. А для меня всё это было очень даже не пустяк.

— Разве? Вы всякий раз так хорошо справлялись, что я и не думал, что вы дрожите.

Витор отпустил её руку и непринуждённо обнял за плечи.

— Спину держите прямо, глазами по сторонам не бегайте. Иногда смотрите мне в глаза и шевелите губами — этого хватит. А если улыбнётесь, будет ещё лучше.

— Улыбка тут из меня никак не лезет…

— Хотите, пощекочу?

— Только попробуйте. Сделаю вас герцогом, которого возлюбленный бросил прямо на балу.

— О нет, так нельзя. Мы же на берегу озера Пёрнце поклялись друг другу в вечности.

Выдав историю, сочинённую в карете, Витор тихо рассмеялся. На его озорной смех Рой волей-неволей засмеялась тоже.

Благодаря этому напряжение сильно спало. Да и люди пока только смотрели на них издали и не подходили.

Но спокойствие длилось недолго: вскоре к ним вразвалку направился представительный мужчина в летах, радушно улыбаясь.

— Герцог Гермонт. Для меня честь, что вы прибыли лично. Увидеть героя ростринских вод — да я всю ночь не сомкну глаз!

— Барон Рибельт. Благодарю за приглашение на прекрасный приём. Думаю, он оставит у меня добрые воспоминания.

Барон Рибельт. Хозяин приёма.

Вскоре внимание барона переключилось на Рой, которую Витор обнимал за плечи.

— А это, позвольте узнать…

Глава 25