Рауль с силой швырнул зажигалку на землю. Коротко звякнув металлом, она исчезла в темноте переулка.

Да. То, что мать, торговавшая собой в квартале борделей, выбилась в оперные певицы и приглянулась знатному вельможе, — тут ему ещё повезло.

Из-за низкого происхождения мать до сих пор не признана родом, но она безраздельно владела любовью прежнего герцога, и Рауля без труда записали в герцогскую семью, — и это тоже было ещё ничего.

Пусть и не законный первенец, в детстве он вместе с Витором проходил обучение, положенное наследнику.

Так что не разбейся прежний герцог в карете… Может статься, герцогское место было бы сейчас его.

— Витор, Витор, будь он неладен!

Имя, срывавшееся с языка, всегда было как яд.

После смерти прежнего герцога всё резко покатилось под уклон. В доме Гермонт с Раулем обращались как с треснувшим стеклом.

Не разбит, но трещина видна, и всякий, кто смотрит, морщится. Низкая кровь всегда держала его за ноги.

К тому же начали меняться времена.

Расстановка сил в политике заходила ходуном, и влияние дома Гермонт, когда-то вертевшего империей, понемногу выцветало.

Рауль вёл дела в политике вместо Витора, но люди высмеивали его как подделку, от которой осталась одна скорлупа.

А образовавшуюся пустоту во власти род заполнил военными заслугами Витора.

Герой империи, приносящий одну победную весть за другой. Доверие императора, восторги знати, хвала простого народа.

Леонора и прочие старейшины рода, будто только того и ждали, усадили его на герцогское место.

Но Рауль знает.

Витор изначально ушёл в море потому, что хотел вырваться из рода.

Героем он стал на войне случайно, и слава эта добывалась не ради того, чтобы соответствовать месту главы дома Гермонт.

И сейчас герцогское место ему по-прежнему не по душе. Он всеми силами уклоняется от женитьбы, нарочно портит себе репутацию и сам себя марает.

Выходит, он сидит на месте, которого не желал, и пинает ногой свалившееся счастье.

Если так — взял бы да передал его мне…

И при всём этом жалком поведении куда ни пойди — все твердят «Витор, Витор», как попугаи, так что Рауль едва не слёг от злости.

А если он на этот раз ещё и женится, место главы дома закрепится за ним безвозвратно.

Эта наглая физиономия так его бесила, что он даже испортил проволочную ограду охотничьих угодий — назло ему, — а живучая тварь взяла и уложила невесть откуда взявшегося медведя.

Слуги в поместье и на этот раз не могли сдержать восторга. «Что ни говори, герцог Гермонт есть герцог Гермонт».

Сердце будто подкатило к самому горлу, и стало нечем дышать.

— Рауль!

Эверн подошёл, тяжело дыша. Рауль не ответил, только стиснул зубами сигару, которую так и держал во рту.

— Успокойся ты. Всё равно они с именем Витора носятся ненадолго.

— Это, по-твоему, ненадолго?

Он что, пришёл подлить масла в огонь?

— Если Витор и в этом году не женится, разве не к тебе наконец придёт шанс?

— Да захоти он — какой там год. Хоть завтра под венец. Он уже на нескольких смотринах побывал.

— Слухи вот-вот мигом долетят до столицы — какая уж тут женитьба.

— Так всё это ложь. Ты до сих пор не понял, что все его загулы с женщинами — сплошное представление?

— Сдаётся мне, это ты кое-чего не знаешь.

— Что?

Рауль, в который раз повторявший до оскомины знакомые слова, переспросил довольно резко. Уголок губ Эверна криво пополз вверх.

— Витор-то в последнее время с мужчиной встречается.

— С мужчиной?..

Сигара выпала у Рауля из пальцев.

— Ты же ездил с Витором в Клервиль — и правда не знал?

— Что там смотреть, в этой деревенской дыре, чтобы торчать всё лето? Я только поклонился бабушке и сразу вернулся. Но всё-таки — мужчина? Это ты о чём?

— Моя сестра ведь вышла замуж в дом маркиза Рюсселя. Так вот, недавно Витор был на смотринах с юной леди из этого дома. Говорят, обе семьи потихоньку всё подталкивали и настроение было хорошее. Только вот…

Эверн вдруг умолк и понизил голос:

— Представь себе, эта самая леди видела, как Витор целовался с мужчиной.

— С-с ума сойти. Это точно?!

Глаза Рауля разом распахнулись.

— Именно. Говорит, видела своими глазами. Мало того, он выпросил у леди Рюссель билеты, чтобы пойти с этим мужчиной в театр, да ещё и в лицо ей представил его как своего возлюбленного.

— Спятил, скотина…

От изумления и слова толком не выговаривались. Что Витор не из обычных, он знал.

Но это было совсем не того разряда, что все прежние скандалы. Тут не просто перешли черту — её оставили далеко позади.

Почти что подрыв самого себя. Это уже не бунт, а нечто близкое к общественному самоубийству.

Глава знатнейшего рода, да ещё и нынешний герцог, перед знатной леди представил мужчину своим возлюбленным и поцеловал его?

Таким скандалом дом Гермонт можно было пригвоздить навеки.

А если это ещё дойдёт до ушей вдовствующей госпожи Леоноры…

— Дело оборачивается забавно.

По губам Рауля сама собой расползлась усмешка.

— Но, может, он опять играет, как в прошлый раз?

Если не считать того, что теперь это мужчина, приём был слишком знакомым, чтобы не заподозрить.

— А ты видел, чтобы Витор, как бы ни заигрывал с женщиной, дошёл до поцелуя? Нагнать вокруг себя слухов и тихо улизнуть — вот его конёк.

— Оно-то так, но…

Глаза Рауля сузились.

Так это правда? У Витора есть любовник-мужчина? И это не притворство?

Его ведь уже раз разоблачили — может, теперь он играет тщательнее. Рауль никак не мог поверить, что Витору нравятся мужчины.

Пусть, живя под одной крышей, они и не были близки, но сколько лет он его видел. И ни разу не заметил ни малейшего к тому признака.

Витор всегда был окружён женщинами и, кажется, сам этим наслаждался.

Впрочем, какая разница, как оно на самом деле.

Важно, что сплетня о Виторе и мужчине расползается. И благодаря ей женитьба Витора снова отодвинется.

Для Рауля это был отличный случай — может статься, последний.

— Кстати, а что за тип этот его дружок?

Что ещё за сумасшедший подыгрывает Витору? Раулю вдруг стало любопытно.

— Вроде из простых. Говорят, довольно смазливый. Поначалу его и за женщину приняли. А, и волосы у него будто бы серебряные.

Рауль коротко хмыкнул.

Картина ясная.

Нанял где-нибудь за деньги жиголо, вот и всё.

Из тех, что смазливы, послушны и умеют играть.

— Вот же чокнутый.

Настроение у Рауля резко поднялось. Как раз в этот момент подъехала его карета.

Кучер открыл дверцу и поклонился.

— Да, Олли просил передать, что виноват. Мол, не сдержался. Ты же знаешь, он бывает вспыльчив. В знак извинения зовёт завтра к себе в особняк. Говорит, припас дорогое спиртное многовековой выдержки. Пойдёшь?

— Меня какое-то время не будет в столице.

— Почему?

Рауль криво усмехнулся и ответил:

— Поеду поглядеть. Говорят, герцогиней может стать мужчина. Или, может, это Витор будет за жену? Ха-ха-ха!

Отпуская пошлые шуточки, Рауль забрался в карету. Вскоре колёса бойко покатились.

— Пошлая скотина… — тихо пробормотал Эверн и вернулся в игорный дом. Кто бы ни стал главой «Чёрного орла», важно было одно: вовремя примкнуть к нужной стороне.

Прохладная ладонь накрыла губы Рой.

Вдалеке резко звенели цикады, между листьев скользнул ветерок. С дальнего конца переулка слабо доносились голоса прохожих.

Как же он сосредоточен.

Витор опустил глаза и весь напрягся, следя за входом в переулок. Не идёт ли кто, не приглядывается ли к ним.

Все его нервы были направлены туда.

Рой молча смотрела на него. В её фиолетовых глазах целиком отражалось точёное, будто у статуи, лицо мужчины.

Такой способ целоваться установился сам собой после первого «представления».

Не как в первый раз, когда губы прикрывал один большой палец, — теперь рот закрывали целиком ладонью и прижимались губами уже поверх неё.

Всё дыхание Рой запиралось в огромной ладони Витора. Рука была такой большой, что случайно коснуться губами не выходило вовсе.

Раз Витор сразу поменял способ, явно помня о том дне, то и он, похоже, счёл случившееся оплошностью.

Ведь они едва не поцеловались по-настоящему.

И это с егерем, которого он считает мужчиной.

Глава 16