Значит, слышал.

«Директор! Мне нравится директор!»

И не просто слышал, что он мне нравится.

«Если я когда-нибудь и выйду замуж, то только за директора! Потому что он мне очень нравится!»

Всё до последнего слова расслышал. Эту чудовищную ложь.

А-а-а…

Стоило вспомнить, что он слышал эти слова, как лицо снова вспыхнуло. Она не смела поднять голову, но украдкой взглянула на директора: выражение его лица было серьёзнее некуда.

— Мне было любопытно. Я ведь ни разу не показывал своего настоящего лица, а я вам так сильно нравлюсь. Вот и думал: что же вы во мне такого увидели?

— …

— Но я никак не ожидал, что дело в запахе.

— Э…

Так вот как он понял мой ответ?..

— Э… Господин директор, я…

— Ах да, сначала я должен извиниться. Простите, если повёл себя бестактно. То признание я не подслушивал нарочно, так что, надеюсь, вы не будете на меня в обиде. Я просто проходил мимо.

Да ну, я же сама орала так, чтобы весь мир слышал, к чему такая учтивость…

Если бы он не услышал, когда я так кричала, — вот это было бы странно.

Неужели он и правда, услышав, что нравится мне, стал крутиться вокруг меня?

Зачем?

Зачем…

Как ни думай, причина в голову не приходила. Зачем ему всё это?

«Вы в порядке?»

«Я же вам нравлюсь».

«Вы же хотите за меня замуж».

А, вот оно что.

Он знает, что нравится мне, и хотел извиниться за то, что женится.

Сердце защемило.

Какой же директор хороший человек…

Каким пылким, должно быть, показалось ему то признание. Я же орала как полоумная, что он мне нравится.

Наверняка он почувствовал вину сильнее, чем от любого другого признания, что слышал прежде.

Вот он и искал удобного случая, чтобы мягко отказать сотруднице, которой нравится, — так, чтобы она не обиделась.

С такой внешностью — и ещё человек хороший?

Ездит на «Майбахе» — и при этом?

С ума сойти. У него и правда есть всё.

— Госпожа Ли Тан А, я…

— Н-не беспокойтесь, пожалуйста!

Перед таким хорошим человеком.

Как сказать, что всё было враньём?

Да ещё перед директором, перед которым робеешь больше, чем перед кем-либо на свете.

Стоило ей подумать о том, чтобы сказать, что признание было неискренним, как в глазах потемнело.

Но вечно увиливать нельзя.

Крепко сжав кулаки и зажмурившись, она сказала:

— На самом деле то п-признание было в-враньём.

— Что вы сказали?..

— Э, то есть. Это, на самом деле… неправда.

— Неправда? То, что я вам нравлюсь?

— Да. Вы, господин директор, мне н-не нравитесь. Так что, пожалуйста, п-правда не беспокойтесь о моих словах! Со мной п-правда всё в порядке!

Её трясло.

Выговорив это с таким трудом, она только теперь сообразила одну вещь.

Они всё ещё в ресторане.

И счёт ещё не оплачен.

Признаться во всём в ресторане высокой кухни до того, как принесли счёт…

Руки задрожали.

Неужели нельзя было поступить поосторожнее?

Терпеть не могу себя за то, что даже сейчас думаю о таком, но что поделать. Я ведь всего лишь простой обыватель.

А вдруг директор разозлится и уйдёт, не заплатив?

«Ты надо мной издеваешься?»

«Вместо того чтобы работать, ты сочиняешь такое враньё?»

«Господин директор, умоляю, заплатите хотя бы половину…»

Атмосфера была такой угрожающей, что, казалось, вот-вот последует именно такой разговор, и Тан А украдкой покосилась на директора.

Он молча смотрел на неё. Его лицо, по которому совершенно ничего невозможно было прочесть, пугало до ужаса.

— Г-г-господин директор…

— Понятно.

Но и после этого он какое-то время сидел неподвижно.

Лучше бы мне и правда нравился директор — тогда я бы не чувствовала себя такой виноватой.

Без вины виноватая, она ёрзала на месте, как щенок, которому приспичило.

Сколько прошло времени, неизвестно. Наконец И Хон поднялся.

— Пойдёмте?

— А, да!

Это был последний раз, когда она видела директора.

(К счастью, он всё-таки оплатил счёт. Очень великодушный человек.)

Целую неделю директора было не видно.

Неужели он так потрясён?

Конечно, не мог же директор расстроиться из-за того, что моя тайная любовь оказалась враньём.

Но он так старался меня утешить, даже ужином угостил, а выяснилось, что я его вовсе не люблю.

Тут ему, пожалуй, может быть немного неприятно…

Но облегчения она скрыть не могла.

Если директор и правда забросил работу и приходил к ней из-за её признания, разве можно придумать что-то более тягостное?

Тем более если признание фальшивое.

Вот почему людям не стоит грешить.

— Если я ещё раз такое выкину, то выйду за директора, вот!

Нечаянно разрешив непредвиденную ситуацию, Тан А с лёгким сердцем вернулась к обычной жизни.

Директор, который постоянно попадался ей на глаза, исчез, и стало немного пусто, но на душе было так спокойно, что она быстро об этом забыла.

— Хочешь на свидание вслепую? — серьёзно спросила Юн Со в коридоре по дороге на обед. Тан А остановилась.

— Свидание вслепую? С чего вдруг?

— Тебе же сейчас так тяжело.

— А? Да я в порядке.

Благодаря директору я покончила с несчастной любовью к Чжи Хуну, да и история с фальшивым признанием благополучно закрыта.

В ближайшее время она не собиралась даже смотреть в сторону романов, флиртов и тайных влюблённостей.

— Не хочу я никаких свиданий, так что не переживай.

— Как тут не переживать? На тебе лица нет. Ты ходишь мрачная с тех пор, как я сказала, что директор назначил дату свадьбы.

Так это потому, что я призналась директору, что наврала, и боялась, как бы чего не вышло.

— Давай сходим на свидание, Тан А. Я тебе, как старшая сестрёнка, подберу такого, что ты и директора забудешь. Лицо у директора, конечно, не из тех, что легко забываются, но представь, что ты была фанаткой знаменитости, а теперь уходишь из фандома, — и забудь. Я постараюсь, и ты постарайся. Договорились?

— …

— Что? Думаешь, не получится? Директора будет трудно забыть?

— А с чего мне вообще стараться забыть директора?

Я о нём никогда столько не думала, чтобы его приходилось забывать.

— Тан А, ты…

Юн Со с сочувствием схватила её за руку.

— Ты так любишь директора, что даже забывать его не хочешь?

Чего?

С какой стати так выходит?

— Значит, ты влюблена в директора всерьёз?

— Э, это, ну…

Блин, с директором я всё уладила, а с подругой, выходит, никак не улажу.

И признаться подруге, что признание было фальшивым, тоже нельзя.

Ведь тогда она спросит, кто же мне нравился, а ответить будет нечего.

Скрепя сердце Тан А сказала:

— Н-ну да. Зачем же забывать, если любишь? Любовь — она такая. Если он счастлив, то и я счастлива. Желать ему счастья и смотреть, как у него всё хорошо, — это тоже своего рода любовь. Я так сильно его любила — зачем же из кожи вон лезть, забывать и отрицать свою любовь? Это ведь тоже любовь.

Что я несу?

Стоп. Остановись, кому говорю.

— То есть ты и после того, как директор женится, не забудешь его и будешь любить дальше?

— Ну да?.. Говорят же: первую любовь не забыть. Помнить вечно я её, конечно, не буду. Просто со временем потихоньку…

— Первую любовь?

Глаза Юн Со округлились.

— Так директор ещё и твоя первая любовь? Тот самый директор Ра И Хон?

— Э, н-наверное? Директор Ра И Хон — моя первая любовь…

Первая любовь, как же!

Даже Хан Чжи Хун не был моей первой любовью — какой уж там директор?

Моей первой любовью был мальчишка с детской площадки — я и лица его уже не помню, и имени не знаю.

— Нет, так дело не пойдёт. Тогда тем более — свидание вслепую! Как подруга, я не могу тебя так оставить. Подожди. Пойду обзвоню кое-кого.

— Нет, я просто хочу, чтобы директор остался у меня в сердце…

Она протянула руку вслед уходящей Юн Со, но не успела её удержать.

Глядя, как фигурка Юн Со удаляется и становится всё меньше, Тан А тихо вздохнула — и тут до неё донёсся свежий аромат.

Густой мускус и лёгкая ваниль.

Этот запах?..

Она осторожно обернулась: перед ней возвышалось что-то большое и крепкое, похожее на баобаб.

Откуда в офисе колонна?

Длинные ноги, рубашка с закатанными рукавами.

Силуэт, у которого, кажется, даже тень красивая.

А, это… господин директор?

Но что я только что сказала?

«Говорят же: первую любовь не забыть».

«Наверное. Директор Ра И Хон — моя первая любовь».

Неужели он снова, снова услышал моё признание?

И снова фальшивое?

Как это называется…

— Влипла…

— Госпожа Ли Тан А.

— Да, господин директор!

— Можно вас на минутку?

О боже.

Тан А схватилась за голову.

Глава 10 — Директор был… моей первой любовью…