— Я… я у подруги.

— У тебя голос охрип.

— Только проснулась.

— Ночевала у подруги?

— Угу.

— Могла бы и предупредить.

— Прости.

— Когда вернёшься?

— Куда?

— Домой.

— Не знаю.

— Возвращайся скорее. Я скучаю.

По спине пробежал холодок. «Возвращайся скорее»? Значит, он у меня дома? Пусть по сюжету мы и любовники, но разве это нормально — заявляться в чужую квартиру без спроса?

Сердце бешено колотилось. Я ни за что не хотела возвращаться туда, где меня поджидал Угым. Пока я лихорадочно придумывала отговорку, он произнёс страшные слова:

— Где ты? Я за тобой приеду.

Я рефлекторно посмотрела на затылок Чонан. У меня никого не осталось из родных, но даже когда они были, она заменяла мне семью. Я не могла подвергать её опасности.

— Нет. Не нужно. Я скоро буду.

Угым довольно усмехнулся и повесил трубку.

— Кто это? Голос просто отпад, — сонно пробормотала Чонан, разбуженная нашим разговором.

— Чу Угым.

— Хватит нести чушь.

— Зачем спрашиваешь, если всё равно не веришь? Я ухожу.

— К тому мужику? И кто он? У тебя парень появился?

Я ушла, оставив подругу, с которой мы дружили двенадцать лет, в полном недоумении.

***

Первое, что бросилось мне в глаза по возвращении домой, — аккуратно стоящие в прихожей чёрные мужские туфли.

Угым, судя по всему, принимал душ: из ванной доносился шум воды.

А из моей комнаты раздавался стук клавиш. Проклятая клавиатура всё ещё работала.

Она начала печатать в 4:44. Я отчётливо это запомнила, потому что время было слишком зловещим.

Сейчас 10:38. Получается, она печатала шесть часов без перерыва? А чем тогда, чёрт возьми, занимался Чу Угым всё это время?

Косясь на дверь ванной, я на цыпочках прокралась в комнату. Страх и напряжение сковывали сердце, но выбора не было.

Вдруг Угым готовился меня убить? Я должна была проверить этот проклятый документ.

Оказавшись в комнате, я поспешно включила монитор и открыла текстовый файл.

Взгляд приковало последнее предложение, рядом с которым мигал курсор:

[Прокравшись в комнату на цыпочках, Чиан торопливо включила компьютер и проверила рукопись.]

Возникло жуткое чувство, будто невидимый автор следит за мной в реальном времени. По коже поползли мурашки. Стиснув зубы, я прокрутила текст вверх.

Здесь была не только сцена моего возвращения домой и тайного проникновения в комнату, пока Угым принимал душ, но и весь мой разговор с Чонан — слово в слово.

Только бы он этого не увидел. Сердце заколотилось так, что едва не вырвалось из груди.

Спокойно. Угым, скорее всего, не видит этот текст. Ведь он не замечал, что клавиатура печатает сама по себе, и не слышал стука клавиш.

Я прокрутила документ ещё выше, чтобы выяснить, чем он занимался под утро.

[Угым вошёл в клуб. На рабочее место своей новой жертвы.]

Не может быть… Он приходил не за мной.

До сих пор Угым появлялся каждый раз, когда проклятая клавиатура начинала печатать, а в его отсутствие она молчала. Поэтому я решила, что это устройство его призывает.

Но я ошиблась. Он мог объявиться в совершенно другом месте и спокойно там разгуливать. Например, в этом клубе.

Ясно было лишь одно: клавиатура работает, когда Угым действует.

[В свете стробоскопов накачанный наркотиками парень задел Угыма плечом. Тот равнодушно прошёл мимо. Наркоман, вероятно, даже не понял, что в кого-то врезался.

Жертва тем временем уже совершала сделку с очередным торчком. Когда Угым подошёл, барыга напрягся.

— Ты кто такой?

— Почём? — с лёгкой улыбкой ответил Угым вопросом на вопрос.

Не подозревая, что у него спрашивают цену собственной жизни, барыга расслабился.]

Купив наркотики, Угым проследил за жертвой.

Однако сам он ничего не употреблял. Дурь была куплена только ради одного — чтобы оставить метку.

Серийные убийцы в фильмах и книгах любят забирать трофеи вроде личных вещей или фотографий, но у Угыма была привычка оставлять на теле «доказательство вины».

Этому барыге он наверняка приколет пакетик с наркотиками к груди ножом, как кнопкой. По крайней мере, я бы написала именно так.

Я прокрутила текст чуть ниже и нашла описание жертвы.

[Но Бонпхиль был драгдилером. Он толкал дешёвую дурь, и клиенты у него были соответствующие — из низов.

Все его покупатели катились на самое дно. Студентки шли на панель ради дозы, обдолбанные парочки морили детей голодом, кто-то умирал от передозировки.

Бонпхиль прекрасно знал, что происходит с его клиентами, но ему было плевать.]

Угым тщательно подбирает жертв. Я сама его таким создала — перфекционистом, не прощающим чужих ошибок.

Он долго выслеживает и убивает только тех, кто действительно этого заслуживает. И этот барыга был из их числа.

Если бы всё происходило просто в романе, я бы без колебаний прикончила этого типа на страницах книги.

Но это была не просто книга. Люди и события в тексте больше не были выдумкой, как перестал быть ею и сам Угым.

Пусть этот барыга и заслуживал смерти, но стать соучастницей убийства — совсем другое дело.

Это не шутки. Созданный мной персонаж может убить реального человека. От одной этой мысли кровь стыла в жилах.

Если это произойдёт, я до конца своих дней не смогу спать спокойно.

К счастью, я прописала Угыма осмотрительным охотником. Ради идеального преступления он мог выслеживать жертву месяцами. Так что пока барыге ничего не угрожало.

Надо же, и этому теперь приходится радоваться. Я горько усмехнулась. Свою бы жизнь спасти, а я тут переживаю за чужую.

Щёлк.

Из коридора донёсся звук открывающейся двери. Я поспешно выключила монитор.

Нерешительно выйдя в гостиную, я замерла. Угым, вытиравшийся полотенцем после душа, увидел меня и радостно улыбнулся.

— Вернулась?

— …!

Я тут же отвела взгляд. Он был полуголым, лишь на бёдрах висело полотенце.

Я видела его всего секунду, но эта картина намертво врезалась в память: влажные волосы, мокрая кожа, широкие плечи, рельефная грудь и чётко очерченные кубики пресса.

У этого парня в голове хоррор, а тело — сплошное порно.

— Оденься, — от волнения мой голос прозвучал слишком резко. Я запоздало прикусила губу.

— Чего ты стесняешься? Мы же не чужие, — с наглой ухмылкой Угым шагнул ко мне.

В голове зазвенела тревога. Похоже, мне стоит беспокоиться не только о собственной жизни.

Он же поцеловал меня в первую секунду своего появления! Зачем бы ему ещё принимать душ, дожидаясь меня в моей же квартире?

— Может, сама меня оденешь? — соблазнительно прошептал Угым, придвинувшись вплотную.

В романе я никогда не описывала его обнажённым и могла лишь смутно это себе представлять, но реальность превзошла любые фантазии.

Мы стояли посреди комнаты, но я чувствовала себя загнанной в угол. Во рту пересохло. Я просто не могла заставить себя поднять на него взгляд.

— Что за глупости…

Дрожащими руками я упёрлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но Угым даже не шелохнулся. Перехватив моё запястье, он прижал мою ладонь к своей твёрдой гладкой коже.

Вздрогнув, я вскинула голову, а Угым, наклонившись, выдохнул мне в самое ухо:

— Или тоже раздевайся.

Его горячее дыхание обожгло кожу. Озноб скользнул по шее и спустился вдоль позвоночника.

Я не понимала, чей пульс так бешено колотится под моей ладонью — мой или его.

Угым внимательно следил за моей реакцией, медленно приближая своё лицо к моему. Его глубокий, тёмный взгляд затягивал, словно омут. Я замерла, как пойманный зверёк.

Неужели на меня открыли охоту? Страх и паника подкатили к горлу.

Он легко коснулся моих губ, а затем впился в них — жадно, властно. В этот момент он был кем угодно, только не расчётливым охотником. Скорее, голодным хищником.

Угым целовал меня до потемнения в глазах, его горячий язык по-хозяйски проник внутрь.

Казалось, он выжег мне все мысли. В голове было совершенно пусто.

Мой пульс отдавался там, где он крепко сжимал моё запястье. Казалось, в его руке трепещет само моё сердце.

Наши дыхания смешались. Мне не хватало воздуха. Я попыталась отстраниться, чтобы сделать спасительный вдох, но он мгновенно настиг мои губы и продолжил поцелуй.

Я инстинктивно отступила на шаг. Не выпуская моего запястья, Угым сильной рукой обхватил меня за талию и притянул к себе.

Затем он перекинул мою руку, которую всё это время удерживал на своей груди, себе за плечо.

Теперь получалось так, будто я сама обнимала его за шею.

Словно и этого было мало, Угым взял мою свободную руку и заставил обвить ею свою талию. Поцелуй при этом не прерывался ни на секунду.

Нет. Он меня сожрёт.

С губ сорвался тихий стон. Услышав его, Угым усмехнулся сквозь поцелуй и, слегка повернув голову, углубил его.

Наверное, именно так себя чувствует жертва, в которую вонзили ядовитые клыки. Тело обмякло, сознание начало меркнуть.

Но в этот момент…

Внезапный телефонный звонок вырвал меня из забытья.

— …!

Угым на секунду замер, и я, воспользовавшись заминкой, поспешно отстранилась. Он с явным сожалением выпустил меня из объятий.

Выдохнув с облегчением, я посмотрела на экран телефона.

«Учительница Еён».

Я совсем забыла. Свидание вслепую.

Глава 4