В день праздника урожая поместье Портрионов выглядело иначе, чем обычно.

Больше всего бросались в глаза праздничные украшения из золотистого тростника, перевязанного насыщенно-оранжевыми лентами.

Расчёсывая волосы Эдит, которая рассматривала убранство сада, Вивиан заметила:

— Виконт всё ещё не очнулся, поэтому в этом году, кажется, украсили скромнее.

— Мне не кажется, что это скромно…

Вивиан тихо рассмеялась её точному замечанию.

— На самом деле скромнее только выглядит. Потратили, наверное, столько же. Если бы действительно тревожились о виконте, праздничный ужин вообще отменили бы.

— Наверное, есть кое-что поважнее.

Нужно представить четвёртую жену, которая скоро объявит, что ждёт ребёнка виконта…

Эдит горько усмехнулась и помолилась Богу, прося дать возможность раскрыть махинации Софии и дворецкого.

На раме окна, в которое она смотрела, висела маленькая записка — такая, чтобы её мог унести голубь Изажель.

Тем временем карета Виктора, главы торгового объединения «Каркус», понемногу приближалась к поместью.

Секретарь отложил бумаги и посмотрел на хозяина.

— Вы улыбаетесь. Значит, уже почти приехали к Портрионам, где живёт госпожа Изажель.

— Надеюсь, она здорова?

Секретарь довольно улыбнулся. Все знали, как Виктор бережёт позднего, долгожданного ребёнка: растил Изажель как тепличный цветок.

Думал, вырастет совершенно беспечной барышней. Кто бы мог ожидать, что она примет предложение старого виконта ради семьи и торгового дела.

Никто не знал, что Изажель поддалась обещанию сделать её певицей.

Виктор чувствовал лишь глубокую вину и благодарность перед мудрой дочерью, которая вышла за старика и укрепила положение «Каркуса».

Для него, простолюдина по происхождению, близкая связь с виконтом была очень важна.

— Как приедем, узнай, хорошо ли Изажель живётся и не нужно ли ей чего-нибудь. Если кто-то досаждает, убери.

— Слушаюсь.

— А затем…

Виктор посмотрел на сад и фасад, украшенные чуть сдержаннее прошлогоднего. Он слышал о тяжёлом состоянии виконта, но у Портрионов было спокойнее, чем ожидалось.

Именно это спокойствие вызывало подозрения.

— Разошли людей. Пусть выяснят, нельзя ли и нам получить здесь свою выгоду.

Торговое чутьё подсказывало: в доме виконта что-то скрывают.

* * *

— Вас зовёт госпожа София, — передала Вивиан с виноватым видом.

Эдит, читавшая взятую в библиотеке книгу, вышла вслед за ней и заметила странность.

— Кажется, здесь много незнакомых слуг?

— Вы, как всегда, наблюдательны. Их наняли ненадолго для удобства. Гости останутся на несколько дней.

Временные слуги, нанятые для обслуживания приезжих, торопливо оглядывались, стараясь запомнить устройство дома.

Глядя на них, Эдит подумала: «Может, София так заботится о празднике, чтобы скрыть хищения».

Обычно знатные господа, нанимая прислугу, тщательно читали рекомендательные письма и проверяли прежнюю службу.

Пустить человека неизвестного происхождения, а потом обнаружить, что кто-то убит, было бы катастрофой.

Но приезжающий сегодня глава «Каркуса» наверняка видел счета за содержание поместья, присланные Софией. Возможно, временных работников наняли и для того, чтобы скрыть завышенную численность прислуги.

— Проходите, Эдит.

София встретила её, не подозревая, какие догадки та строит.

Сегодня Эдит была наряжена ещё роскошнее обычного. Софию успокоило то, как хорошо Вивиан исполняет приказ.

— Сегодня гости, поэтому следите за поведением особенно внимательно. Когда людей много, лучше вообще молчать и уходить.

— …

Эдит и без того проводила большую часть времени взаперти. Такое предложение не могло её обрадовать. Особенно сегодня.

— Но если женщина, которую представили четвёртой женой виконта, не появится на ужине, торговцы сочтут это странным.

— Я не говорю, что нужно вовсе не приходить. Покажитесь, а потом изобразите недомогание и уйдите.

Глаза Софии блеснули, словно мысль пришла ей на ходу.

— Ах, придумала. Может, совсем побледнеете и сделаете вид, что вас тошнит? Будто уже беременны.

— …

София уставилась на живот молчавшей Эдит. Виконту оставалось недолго, а этот проклятый живот по-прежнему был плоским. К тревоге примешалось раздражение.

— По плану вы уже должны были зачать… Может, бесплодны?

Эдит хотелось возразить с точки зрения медицины женщине, которая внезапно объявила её бесплодной, но она удержалась.

— Я здесь ещё и двух недель не прожила. Вам лучше всех известно, что я стараюсь.

— Я не говорила, что не знаю о ваших стараниях, Эдит.

Произнеся дежурные слова, София вспомнила доклад Вивиан.

«От бессильной злости рвала на себе волосы, пока не уснула. Даже смотреть страшно — вдруг затаит обиду и на меня».

София не знала, что Вивиан просто передаёт слова, о которых попросила Эдит.

Если женщина, которую с таким трудом заполучили, бесплодна, придётся что-нибудь придумать…

Побарабанив пальцами по столу, София заговорила:

— В любом случае ведите себя как женщина, которая знает о беременности. Разумеется, никакой верховой езды. Не бегайте. Не прикасайтесь к вину и за каждым обедом делайте вид, что вам дурно.

— …

Эдит по-настоящему ненавидела Софию, обращавшуюся с ней как с животным, а не с равным человеком. Она презирала её именно как человек человека.

Но то, что София держит её на привязи, оставалось неизменным.

Сколько ещё продлится это варварское заточение, было неизвестно. Пока лучше притворяться покорной.

— Хорошо. Сделаю, как вы говорите, София.

Услышав послушный ответ, та облегчённо вздохнула.

— Вот и хорошо. Не забывайте: вместо борьбы за верховенство гораздо разумнее каждой заниматься своим делом и получать причитающееся.

* * *

Пока София строила планы, как с помощью Эдит всех обмануть, Изажель торопливо ходила по залу.

— Давно не виделись, папа.

Она приветствовала Виктора привычным весёлым голосом и улыбкой. Но отец сразу понял её состояние.

— Изажель… Ты как будто бледна. Всё хорошо?

— …

— Пойдём со мной.

Виктор отвёл дочь в выделенные ему покои, поставил секретаря у двери и с тяжёлым сердцем заговорил:

— Видимо, виконту совсем плохо. София всем сказала только, что он потерял сознание после несчастного случая с каретой.

— На самом деле… Похоже, всё гораздо хуже, чем говорят.

— Что?

— Иначе лечение не длилось бы так долго. И каждый раз, когда я спрашиваю о его состоянии, отвечает врач, близкий к Софии. Может, она не позволяет другим врачам со мной говорить.

— …

Виктор ласково утешал дочь, которая боялась смерти знакомого человека, и размышлял.

Почему София скрывала точное состояние виконта от посторонних, было понятно.

Решила, что нужно показать: Портрионы держатся крепко и без виконта.

Действительно, узнав, что тот умирает без наследника, многие сбежались бы, исходя слюной.

Николас Портрион спьяну раздавал самые нелепые обещания. Из-за вина и азартных игр он также немало задолжал знакомым.

Все знают, что наследника нет… Наверняка устроят переполох, пытаясь вернуть деньги, пока Портрионы окончательно не рухнули.

Но, услышав, что состояние виконта хуже ожидаемого и первая жена, похоже, это скрывает, Виктор тоже не мог бездействовать.

— Изажель. Слушай внимательно.

— Да, папа.

— Если с твоим мужем, виконтом Николасом Портрионом, случится беда… Он любил тебя так же, как остальных жён, и наверняка хотел бы, чтобы вы поровну поделили всё им нажитое.

Чтобы не ранить добрую, нежную дочь, Виктор избегал слов «наследство» и «раздел имущества».

— Папа, мне не три года. Не нужно говорить намёками…

— Кхм. Да. Хорошо, что поняла. Так или иначе, виконт хотел бы, чтобы, покидая дом, ты взяла не меньше остальных жён.

Изажель замерла.

— Покидая дом?

— Подумай, Изажель. Наследника нет, зато четыре жены. Даже двоюродного брата, который продолжил бы род, не осталось. Скоро налетят люди, словно волки, и будут готовы продать даже поместье, лишь бы вернуть данные виконту взаймы деньги.

— Он столько занимал?

— Просто запомни: когда бездарный человек дружит с вином и азартными играми, после него остаются одни долги.

— …

— В любом случае тебе придётся уехать, хочешь ты того или нет. Вот об этом я и думаю.

Изажель ни разу не представляла, что покинет поместье Портрионов.

Став женой виконта, она обязана была заботиться о доме и владениях. Пока от имени всех жён этим занималась София.

Но если виконт умрёт, я смогу уйти?

Она вдруг представила, как уезжает в столицу. Выходит на большую сцену, поёт, слышит аплодисменты…

Вспомнилась записка Эдит, которую утром принёс голубь.

«Если бы у меня был такой голос, я бы сама отправилась искать сцену. Слишком жаль держать ваш голос взаперти в поместье, Изажель».

Сначала она решила, что это просто похвала её пению. Но после слов отца выходило, что Эдит, возможно, предвидела: жёнам придётся уехать.

Она здесь меньше половины месяца, а уже видит дальше меня?

В глазах Изажель зажёгся интерес.

Том 1 Глава 15 — Четыре жены виконта — часть 4