— Здесь ненадолго остановимся.

Вальтер привязал лошадь к дереву и помог Эдит спуститься.

Она осмотрелась. Единственным, что могло послужить поводом для остановки, была небольшая хижина.

— Ты собирался зайти сюда?

Вальтер слегка кивнул и спросил:

— Сегодня Гансу поручили привести вас в эту хижину. Вы ведь знаете, что София считает его преданным слугой?

— Да. В прошлый раз он тоже собирался выполнить её приказ.

Конечно, после того как ты безжалостно растоптал ему руку, он, кажется, только изображает покорность Софии, а слушается тебя. Эту часть Эдит оставила при себе.

— Он слышал от другого конюха: наш вечно занятый главный дворецкий взял лошадь, чтобы примерно в это время осмотреть западный сад.

Эдит не понимала, к чему он клонит, но одно было очевидно: главного дворецкого Вальтер очень не любил.

Она вопросительно посмотрела на него. Он приподнял бровь и пояснил:

— Между прочим, наш главный дворецкий Уитмен тайком от хозяина спит с госпожой Софией.

— ?!

— Уитмен — единственный здесь, кто готов жизнью рисковать ради Софии. Наверное, едет лично проверить, как идут дела с вами.

Эдит приоткрыла рот. От такой новости мысли спутались.

— У Софии роман… с главным дворецким?

— Жадность и хватка у неё выдающиеся, но, к сожалению, ума не хватает, чтобы одной управлять и поместьем, и торговым объединением.

— …

— Уитмен с самого начала не считал глупого Николаса Портриона настоящим хозяином. Вот они и решили объединиться, чтобы проглотить весь род Портрионов.

— Невероятно.

— Софии приходится ещё и благопристойность изображать, чтобы другие жёны не придрались. Потому встречаются тайком. Но…

Они были настолько осторожны, что прислуга ничего не знала о бурной связи. Однако Вальтер однажды принял стоны дворецкого за звериные вопли, пошёл проверить и насмотрелся мерзостей.

Рассказ был таким ошеломительным, что Эдит перебила:

— Довольно.

— Мне показалось, слабости Софии вас очень интересуют.

— Такие подробности мне, пожалуй, ни к чему.

Похоже, его забавляло её потрясение. Не останови она его — начал бы рассказывать, где и как именно эти двое предаются измене.

Откуда он вообще такое знает?

Эдит уже понимала, что осведомлённость Вальтера далеко выходит за пределы обычного слуги. Но эта новость действительно потрясла.

Если доказать, что София спит с другим мужчиной, да ещё с главным дворецким, поклявшимся в верности виконту, можно расстроить её планы на наследство. Но пока Эдит прежде всего чувствовала отвращение.

— И всё же что ты имеешь в виду, говоря, что дворецкий едет нас проверять?

Вальтер бросил взгляд на горизонт и увёл Эдит в хижину. Быстро запер дверь и закрыл деревянные ставни.

— Приказ, который София каждый день отдаёт посылаемым к вам мужчинам.

— …

— Уитмен едет убедиться, что они добросовестно к вам прикасаются.

Эдит сглотнула.

Значит, он собирается проверить, действительно ли она занимается любовью с мужчиной.

Если они будут подозрительно прятаться, обман ради побега может раскрыться. От нахлынувшей тревоги её лицо застыло.

— Вальтер. Главное, чтобы дворецкий не увидел твоего лица… Нет, если ему покажется, что внутри нет мужчины, он заподозрит неладное и захочет войти.

Что делать? Хотелось грызть ногти. Как и говорил Вальтер, вдали появился всадник и быстро приближался.

Посмотрев на Эдит, которая растерянно переводила взгляд с места на место, Вальтер предложил:

— Для убедительности придётся сыграть так, чтобы дворецкий даже не решился войти.

— Что сыграть?..

Неужели… Эдит густо покраснела, а Вальтер спокойно продолжил:

— Например, будто конюх забыл своё место и захотел госпожу.

Он поднял растерявшуюся Эдит на руки и прислонил спиной к окну. За закрытыми ставнями, сквозь узкие щели, снаружи будут видны только её густые золотые волосы.

Кто держит её на руках, разглядеть не удастся, но понять, что происходит, можно.

Эдит снова сглотнула — теперь по другой причине. От жара тесно прижатого к ней тела казалось, лицо сейчас вспыхнет огнём.

Но медлить было некогда. В щели ставен уже виднелся быстро приближавшийся всадник.

Чувствуя себя загнанной в угол мышью, Эдит заговорила с максимально возможным достоинством:

— Вальтер. Лучше тебе не… не обманывать моего доверия. Ты ведь не станешь?

По смыслу это вполне могло быть обращение госпожи к слуге, но голос чуть дрожал.

Вальтер рассмеялся её неумелой попытке держаться хозяйкой.

Четвёртая госпожа умела отдавать приказы так, что они звучали как мольба. Хотя в минуты уверенности ясным взглядом и голосом подчиняла себе собеседника.

Ему вдруг захотелось увидеть её смущение. Глаза прищурились в озорной улыбке.

— Не совсем понимаю, о каком доверии вы говорите.

— Я имею в виду: нужно только п-притвориться, чтобы обмануть дворецкого.

— То есть не заходить до конца?

Эдит никак не могла подобрать слова, чтобы выразить желание. Услышав его формулировку, она сразу кивнула.

Но Вальтер лишь лукаво переспросил:

— А где, по-вашему, этот конец? Мне вообще нельзя прикасаться или вы запрещаете только проникновение?

— …

— Если прикосновения — уже конец, значит, я однажды вами овладел.

От каждого нарочито неторопливого слова у Эдит кружилась голова. Проникновение, овладел… Нужно высказаться прежде, чем эти бесстыдные выражения окончательно лишат её способности думать.

— Если сыграть так же, как в тот день, этого хватит, чтобы обмануть человека. Правда?

Значит, прикасаться и оставлять следы, как в первый раз, когда они обманули Софию, можно. Вальтер истолковал её слова в свою пользу.

— Обману я ваше доверие или нет, зависит от того, насколько быстро Уитмен перестанет подозревать неладное.

Он говорил так, словно при любом исходе виноват будет не он.

Эдит всё ещё не привыкла находиться в мужских объятиях и так тесно прижиматься к телу. Сердце колотилось, готовое разорваться.

С новой высоты он казался ожившей статуей. От потемневшего, хищного взгляда перехватывало дыхание.

Эдит невольно вспомнила ощущение его высокого гладкого носа у своего лица и плеча.

Ты с ума сошла, Эдит…

Вальтер казался очень опытным в подобных делах. Взгляд мгновенно становился чувственным, а в теле не чувствовалось ни малейшего напряжения.

Он потянул кожаный шнурок у ворота, обнажив кадык, гладкие ключицы и мускулистую грудь. Это тело так притягивало взгляд, что Эдит на миг показалось: всё происходит не ради обмана дворецкого, а в её собственном сне, полном желаний.

Стук копыт приближался.

Вальтер легко удерживал её одной левой рукой. Правой он растрепал ей волосы. Эдит закусила губу от ощущения, похожего на электрический разряд.

Он легко провёл по неловко свисавшим ногам и прошептал:

— Обхвати меня за пояс. Так удобнее.

Эдит крепко зажмурилась. Его голос, немного ниже обычного, отдавался эхом в голове.

Приближавшийся стук копыт стих. Послышались осторожные шаги.

Эдит застыла, словно деревянная кукла, и Вальтер сам поднял и переместил её ноги.

Неловко обхватив ими его пояс, Эдит сжала их крепче, чтобы не соскользнуть.

Вальтер сглотнул. Выступающий кадык резко дёрнулся.

Он перехватил её удобнее и прижал ещё теснее. Оттого, что его дыхание, как и её, понемногу учащалось, Эдит испытывала странное чувство.

В его глазах отражалось её лицо — такое растерянное и незнакомое. На миг показалось, что они заперты не в варварском поместье, а в другом измерении. Чувствуя, как слабеет тело, она тихо спросила:

— Можно обнять тебя за плечи?..

— …

Вальтер словно зачарованный кивнул. Эдит осторожно обвила руками его плечи и крепко закрыла глаза.

Под тенью длинных ресниц густел румянец. На раскрасневшемся лице ярче всего алели соблазнительные губы.

От Эдит пахло чем-то знакомым. Свежий, глубокий аромат — словно лесные цветы под дождём.

Будто опьянённый этим запахом, он приблизился, собираясь завладеть её губами.

— Нельзя.

— …

Вальтер посмотрел на ладонь, закрывшую ему рот. Только что эта рука так крепко сжимала его плечо, словно хотела оставить отпечатки.

Ему стало смешно от собственного недовольства.

Не отрывая губ от её ладони, он поднял глаза и увидел раскрасневшееся, напряжённое лицо.

— В губы нельзя, Вальтер…

И этот приказ прозвучал как просьба. Тем более что даже дыхание было горячим и прерывистым. Она напоминала хозяина, который боится непослушного, буйного зверя, но пытается строго его урезонить.

Для кого она себя так бережёт, барахтаясь в ловушке Софии? Смешна была и ненастоящая госпожа, не расставшаяся с наивными мечтами, и безымянный мужчина, которого она так ждала.

В действительности же им приходилось изображать близость в хижине под ястребиным взглядом Уитмена.

Дворецкий был подозрителен. Даже увидев золотистые волосы Эдит, прилипшие к влажному окну, он не ушёл. Прищурился, словно пытаясь разглядеть лицо мужчины рядом с ней.

Заметив это, Вальтер прижался губами к её шее и тихо прошептал:

— Для Уитмена мы, похоже, ведём себя слишком спокойно. Он сомневается.

При мысли, что весь замысел может рухнуть, взгляд Эдит дрогнул. Она с мольбой шевельнула губами:

— Сделай ещё что-нибудь. Пожалуйста.

— …

Едва раздалась торопливая просьба и её рука слегка потянула его к себе, Вальтер ощутил тяжесть внизу живота. Он жил лишь мыслью о побеге, и даже собственное возбуждение казалось непривычным.

Запах волос и тела, мягкость кожи и без того пробуждали звериный инстинкт. А она ещё и сама просила продолжить.

Вальтер перехватил Эдит и тесно прижался возбуждённой плотью между её разведённых ног.

— Ах!..

Испуганная холодом окна за спиной и жаром между ног, Эдит тихо вскрикнула. Даже без опыта она понимала, что именно трётся о её бельё.

Но размер казался неправдоподобным для человеческого тела, и она опустила взгляд. Сквозь ткань его брюк проступали очертания толщиной с её предплечье, будто готовые прорвать одежду.

— Подожди… М-м…

Вальтер двигался ритмично, словно действительно занимался с ней любовью. Каждый раз, когда он тёрся твёрдым членом между её ног, она чувствовала его обжигающий жар.

С глухими ударами её ягодицы и затылок касались оконной рамы. Эдит закусила губу и ещё крепче вцепилась в него.

Внутри всё сжималось, словно он уже вошёл в неё, и начала выделяться горячая влага. Когда мокрое бельё прилипло к половым губам, головка стала ощущаться ещё отчётливее. По телу бежали острые мурашки, словно оно перестало слушаться; всё яснее чувствовалось, как его до предела возбуждённая плоть грубо скользит между её ног.

Её смятение и жар только сильнее распаляли Вальтера. Он посмотрел на грудь, покачивавшуюся в такт его толчкам, и захватил ртом выступивший сквозь платье сосок.

— Ах!

От нового, непривычно сильного ощущения Эдит вскинула подбородок. Взглянула на него покрасневшими глазами, но ответ был невозмутим:

— Он встал. Я решил, ты хочешь, чтобы я его пососал.

— Что ты… А-а!

— Через одежду — мужчина, которого ты ждёшь, и не узнает.

Тихо прошептав это, Вальтер провёл зубами по затвердевшему соску. Ощущение было таким острым, что трудно верилось в прикосновение через ткань. Эдит выгнулась в пояснице.

Удерживая её одной рукой, другой он сжал грудь, не помещавшуюся в ладони. Зажал сосок пальцами и повернул. В горящих от возбуждения глазах выступили слёзы.

Увидев, как вздрагивает Эдит, и услышав стоны, Уитмен перестал сомневаться и отвернулся.

Вальтер заметил, что тот снова сел на лошадь и понемногу удаляется, но остановиться не смог.

Головка тесно тёрлась о неё, словно готовая проникнуть внутрь, и каждый раз, когда Эдит со стоном обнимала его, разум мутился, будто от удара по голове.

Хотелось больше не притворяться, а прямо сейчас разорвать её одежду. Если обласкать и сжать всю эту кожу, на которой так легко остаются следы, ублюдки, посланные Софией, уже не посмеют её тронуть.

Почти потеряв рассудок от желания обладать ею, он уткнулся лицом в её шею.

— Хватит… Ах!..

Убедившись, что копыта всё дальше, Эдит крепко стиснула его плечи. Тело поднималось и опускалось: она пыталась справиться со сбившимся дыханием.

Вальтер собрал всю выдержку и остановился. Хотя полностью унять возбуждение, впервые вызванное другим человеком, не сумел.

Он опустил Эдит на пол. Всё ещё зажатая между стеной и его телом, она произнесла словно в оправдание:

— Кажется, дворецкий ушёл. Думаю, теперь хватит.

Вся разгорячённая, с частым дыханием, она отводила глаза и напоминала мышь, ищущую спасительную норку.

Эдит действительно было неловко и стыдно. Она собиралась лишь немного притвориться, а тело слишком охотно откликнулось на его ласки.

Наверное, я сошла с ума.

Сначала говорила как девочка-подросток, что в губы нельзя, а потом не просто наслаждалась, но и цеплялась за него, словно просила продолжать.

Между ног, где тёрлась его напряжённая плоть, всё давно растаяло от жара, как свеча. О белье, промокшем от возбуждения, и говорить не приходилось. Оставалось лишь надеяться, что Вальтер не знает.

Отрицать было невозможно. Если бы дворецкий не ушёл, и разум, и тело непременно потребовали бы принять его.

Мы ведь знакомы всего несколько дней.

Пусть он и похож на Исаака, но она слишком быстро утратила осторожность. Возможно, дело в красивом лице и звериной мощи тела.

Как бы то ни было, леди так не поступают. Прикладывая тыльную сторону ладони к горящим, словно красное яблоко, щекам, Эдит выбралась из его объятий. Вальтер настойчиво следил за её ускользающим взглядом и спросил:

— На всякий случай хочу кое-что уточнить.

В голосе ещё оставался жар. Казалось, недавнее происходящее всё ещё продолжается.

— Если за нами опять начнут следить и София или Уитмен захотят убедиться во всём от начала до конца…

— …

— Тогда можно будет продолжить, даже если вы смутитесь или скажете, что в губы нельзя?

Эдит невольно приоткрыла рот. Может, ей казалось, но его слова звучали так, словно он надеется на большее. Посторонние мысли мешали рассуждать здраво.

— Этого ещё не случилось. Я не хочу сейчас об этом думать…

Всего несколько минут в его объятиях — а силы иссякли. Эдит ненадолго опустилась на пол.

Вальтер обдумывал её ответ. Она права: этого ещё не случилось. Зачем он вообще задал такой вопрос?

Неужели хоть раз хотел увидеть, как женщина с всегда ясным взглядом перед ним окончательно теряет самообладание, умоляет или наслаждается?

Возникший сам собой ответ Вальтер оставил при себе.

Том 1 Глава 10 — Союз ради побега — часть 5