Закончив долгий рассказ, Сисл опустила голову; губы её дрожали.

В памяти промелькнуло, как она, одержимая одной мыслью отомстить Джонни, упорно добиралась до столицы и мыкалась здесь, и чувства хлынули через край.

Джонни, сжавший кулаки так, что побелели руки, дико вращал глазами. Раз уж дошло до такого, отступать ему было некуда.

— Да. У меня был тайный роман с Роуз, а когда невеста узнала, я с Роуз порвал. Но разве это такой уж страшный грех?

— Сэр Паттинсон! Из-за вашей лжи Роуз умерла! Вы, считай, сами толкнули её на самоубийство! — с покрасневшими глазами закричала Сисл.

Как может Джонни Паттинсон даже сейчас быть таким наглым? Ведь Роуз в конце концов решилась уйти из жизни потому, что он попросил её умереть…

— Я не знал, что она и правда умрёт! Самоубийство — её собственный выбор, разве нет? Сама наложила на себя руки, а скандал устраиваете мне!

Джонни огрызнулся так, что у него вздулись жилы на шее. Сисл, потрясённая, оцепенела.

Она всё-таки думала, что он хоть немного раскается. Ей хотелось верить, что счастье Роуз, которую он любил, не было ложью, и она пришла сюда с напрасной надеждой.

Надеждой, что Джонни Паттинсон хотя бы теперь искренне пожалеет и раскается.

Но Джонни был не из тех, у кого есть совесть. И тогда, и сейчас его заботили только собственное будущее и жизнь рыцаря.

— Командир, в том, что кто-то покончил с собой, нет моей вины. Даже если я и сказал что-то вроде подстрекательства, я ведь не убивал её сам — в чём же моя вина?!

Джонни умоляюще смотрел на Дамиана. Он боялся, что после этого разоблачения его выгонят из ордена Красного Ястреба.

— Наказывайте меня как угодно по внутреннему уставу ордена. Только не бросайте меня. Как ни крути, смерть какой-то там женщины не стоит того, чтобы губить будущее рыцаря вроде меня!..

— Сисл, дашь мне кулон?

Джонни, почти потеряв рассудок и цепляясь за Дамиана, осёкся на полуслове. Он резко обернулся.

Сисл достала из кармана кулон и протягивала его Арасилле.

— Нет!

Увидев это, Джонни бросился отнять кулон, но Дамиан тут же его остановил.

Преградив Джонни путь ножнами, Дамиан твёрдо сказал:

— Шевельнёшься — зарублю. Дважды я не предупреждаю.

— !..

Джонни, хорошо знавший нрав Дамиана, не смел пошевелиться. Тот и правда зарубил бы его.

Взяв кулон у Сисл, Арасилла прищурилась и внимательно его осмотрела.

В лунном свете кулон бело поблёскивал. Но только с лицевой стороны — оборотная свет не отражала.

— Как только я впервые увидела этот кулон, мне стало не по себе. Я недавно столкнулась с чёрным магом, и у меня обострилось чутьё на всякую тёмную силу.

Неспешно говоря это, Арасилла достала платок и потёрла оборотную сторону кулона. Джонни был бледен, будто вот-вот лишится чувств.

Когда она стёрла слой краски, проступил маленький чёрный магический знак.

Арасилла криво приподняла уголок губ.

— Сэр Паттинсон, а ведь чёрную магию вы на самом деле применили, верно?

Джонни застыл. Это был миг, когда раскрылась настоящая тайна, которую он так отчаянно хотел скрыть.

— Роуз не покончила с собой. Она умерла из-за этого кулона, на который вы с помощью чёрной магии нанесли заклятие самоубийства.

У Сисл перехватило дыхание. Она бережно хранила этот кулон, считая его последней памятью о Роуз и единственным доказательством их отношений.

А это, оказывается, было орудие убийства, погубившее Роуз…

— Нет, нет… Нет… Я ничего такого не делал. Это не я.

В панике мотая головой и пятясь, Джонни запутался в собственных ногах и безобразно растянулся на земле.

Так, на коленях, он подполз к Дамиану. И, сидя у его ног, как безумный тряс головой.

— К-командир! Нет! Нет, я ничего такого не делал. Это поддельный кулон! Сисл сделала его, чтобы оговорить меня!..

— Сколько ещё ты будешь меня разочаровывать, Джонни Паттинсон?

Безжалостно отбросив руку Джонни, вцепившегося ему в штанину, Дамиан посмотрел на него сверху вниз с презрением.

— Ты совершил худшее, что может совершить рыцарь. Знаешь, что?

Джонни, замявшись, покачал головой. Дамиан протянул руку и стиснул его плечо так, что едва не раздробил.

— Предал доверие.

— …

— И женщину, которая тебя любила, и товарищей, которые тебе верили, и меня. Ты предал всех.

На глазах у Джонни выступили прозрачные слёзы. Он сморщился, как ребёнок, и захныкал:

— У меня не было выбора. Узнай Рейна об измене, она наверняка расторгла бы помолвку… Я хотел расстаться по-хорошему, но Роуз не соглашалась и грозилась пойти к Рейне и всё ей рассказать!

Джонни поначалу и не собирался убивать Роуз. Он ведь встречался с ней, потому что она ему нравилась. Хорошенькое личико и милый нрав пришлись ему по душе.

Просто всерьёз отвечать за Роуз он не собирался. Он считал это лишь мимолётной связью, чтобы развлечься, пока он был на границе.

Он встречался с Роуз, чтобы ненадолго скрасить одиночество.

Отступись она покорно, он бы до такого не дошёл.

Для него, второго сына барона Паттинсона, помолвка с Рейной, старшей дочерью графа Хоббса, была шансом всей жизни, который нельзя было упустить.

И когда Роуз вздумала всё разрушить, Джонни потерял голову.

Ещё сильнее его подстёгивал страх, что, чего доброго, он лишится и блестящего будущего рыцаря.

Когда он отчаянно ломал голову, как заткнуть Роуз рот, однажды один из товарищей рассказал вот что:

«Мне несколько лет назад друг, который служит в императорской канцелярии, рассказывал. Давным-давно один дворянин вдруг покончил с собой. А родные твердили, что быть такого не может, и требовали расследования. Пришлось отправить человека и покопать поглубже — и оказалось, что он вовсе не сам наложил на себя руки».

«А что же тогда?»

«Есть в чёрной магии такое проклятие, которое заставляет человека покончить с собой, и тот, кто затаил на этого дворянина злобу, довёл его этим до самоубийства».

«Ого, вот это да. И никаких следов магии?»

«Ни малейших. Человеку внушают, и он сам себя убивает, так что ничего не видно».

Тогда Джонни впервые заинтересовался чёрной магией.

Убить Роуз своими руками он не решался: боялся, как бы орден Красного Ястреба не начал расследовать убийство.

А если это будет не убийство, а самоубийство, никто и не заинтересуется. К тому же у Роуз, в отличие от того дворянина из рассказа, не было родни, которая подняла бы шум.

А Сисл, которую она считала сестрёнкой, — такая же ничтожная простолюдинка и едва ли решится вмешаться.

Вдобавок, если она умрёт от магии, на него, рыцаря, вряд ли подумают.

Приняв это жестокое решение, Джонни разузнал, где найти чёрного мага, тайно с ним встретился и подарил Роуз кулон, заколдованный чёрной магией.

А когда через несколько часов она умерла, послал человека, чтобы всё вокруг выглядело как самоубийство.

Вот только перед смертью Роуз спрятала свой дневник и кулон под кроватью Сисл, и решающие улики забрать не удалось — в этом и был его промах.

Роуз, которую чёрная магия мгновенно довела до отчаяния, словно оставляя предсмертную записку и память о себе, передала их Сисл, своей единственной семье, и покончила с собой.

Кулон, который он так и не нашёл, обыскав дом под видом вора, в конце концов вернулся вот так.

— Сами обманули и предали Роуз, а теперь на что жалуетесь? Да я бы и сама пошла к вашей невесте и сказала: не выходи замуж за такую мразь.

Арасилла с отвращением смотрела на Джонни, который с обиженным видом размазывал слёзы.

И тут Сисл, сидевшая на земле, пошатываясь, поднялась и подошла к нему. Джонни вздрогнул и посмотрел на неё снизу вверх.

— Роуз вас шантажировала, и у вас не было выбора?..

Голос Сисл, задававшей этот вопрос, дрожал. Она хорошо знала нрав Роуз.

Если до глупости добрая и мягкосердечная Роуз и угрожала Джонни, то вовсе не потому, что хотела причинить ему зло.

Это была мольба не бросать её, отчаянная просьба понять её израненное сердце, последняя надежда услышать хотя бы искреннее извинение.

Но Джонни Паттинсон всё это отверг и покончил с их отношениями самым страшным способом.

— Вы хоть раз задумывались, почему она так поступила? Нет, вы хоть раз… хоть один-единственный раз перед ней извинились?

— …

Джонни ничего не смог сказать.

Ему вдруг вспомнился день, когда они с Роуз впервые поссорились. Когда она, узнав о невесте, потребовала объяснений, он сказал:

«У меня не было выбора. Ты меня так любишь — как я мог честно сказать тебе, что у меня есть невеста? Пойми меня, Роуз».

Он всегда отговаривался тем, что у него не было выбора, и пытался замять всё дело.

Может, Роуз знала, что мужчина, которого она любит, на самом деле такой трус, и потому спрятала кулон и дневник не под своей кроватью, а под кроватью Сисл.

Ведь трусы, лишь бы уйти от ответа, способны на что угодно.

— Если бы вы только извинились, она бы отступилась. Скажи вы хоть одно «прости» — и она, добрая до глупости, отказалась бы от вас и промолчала бы…

Эта трагедия случилась из-за Джонни, который боялся, что, признав свою вину, оставит пятно на своей жизни.

Сисл упала на землю и зарыдала в голос. Звук был такой, будто ей заживо рвали душу на клочки.

Джонни не мог смотреть на неё прямо и отвернулся. Перед глазами у него оказались сапоги Дамиана.

— Джонни Паттинсон, ты навсегда изгнан из ордена Красного Ястреба. И рыцарского звания тебя тоже лишат.

— !..

— Отныне, куда бы ты ни пошёл, рыцарем тебе не быть. И жить как следует ты тоже не сможешь. Тень твоего преступления будет преследовать тебя всю жизнь и не отпустит.

Ледяной, тяжёлый голос Дамиана прозвучал как смертный приговор. Джонни в полной растерянности уронил голову.

Будущее, мечты, жизнь — всё разлетелось вдребезги по его собственной глупости, и винить было некого.

Если бы он тогда искренне попросил у Роуз прощения и покаялся, до такого бы не дошло…

Лишь теперь пожалев обо всём, Джонни проливал искренние слёзы. Раскаяние пришло поздно, слишком поздно.

Том 2 Глава 67 — Милые бранятся — только тешатся — часть 12