Когда чувства улягутся, и голова обычно проясняется.

Сразу после перепалки с Арасиллой чувства у Дамиана взяли верх над разумом, но через несколько дней разум снова взял своё.

Дамиан внимательно перебрал в памяти слова Арасиллы, и у него возник вопрос.

Джонни ведь сказал, что ничего не знает о доносчице, — как же тогда осведомитель мог быть с ним связан?

Из тех, кто был связан с Джонни, кроме самого Дамиана, никто не мог знать, кто доносчица.

Но Дамиан и правда не был тем анонимным осведомителем.

Напротив, увидев статью, он решил, что кто-то на той стороне проговорился или нарочно слил сведения.

«Смешно. Он даже свой кулон Сисл подарил».

И тут ему вдруг вспомнились слова Арасиллы, и Дамиан нахмурился.

Тогда он безоговорочно счёл их ложью, но теперь, подумав снова, решил, что это может быть правдой.

Солгала мне не жена, а Джонни…

Думать так о подчинённом, которого он знал дольше, чем Арасиллу, было больно до костей, но останавливаться на этом он не хотел.

По правде говоря, если вспомнить, за Джонни водилось немало странного.

Его ведь оговорили безвинно, а когда отпустили, он был не так уж обижен, как следовало бы; при этом враждебность к доносчице сквозила в нём явственно. И он ещё спрашивал Дамиана, не продолжит ли Арасилла расследование, — так он этого опасался.

Дамиан лишь закрывал на это глаза, потому что тот был его подчинённым, но кое-что не сходилось.

Чтобы выяснить правду, Дамиан поручил Колину узнать в газете, кто сообщил им о Сисл.

Результат, который тот принёс, ошеломил.

Анонимным осведомителем оказался родной старший брат Джонни Паттинсона.

То есть сторона Джонни нарочно слила сведения и тем самым, по сути, заставила свернуть расследование.

Разве Джонни не говорил, что не знает доносчицу?

Как же тогда брат Джонни выдал доносчицу? Словам Арасиллы теперь верилось всё больше, чем словам подчинённого.

К тому же Дамиан не понимал, зачем Джонни так торопился, что даже раскрыл, кто доносчица.

Пока это не стало известно, дело не склонялось ни в одну сторону.

Не будь на Джонни явной вины, ему достаточно было бы просто подождать — и его скоро отпустили бы как невиновного.

А раз он так не сделал…

Значит, было что-то, чего он боялся.

Потому он и слил, кто доносчица, чтобы свернуть расследование, а потом всё равно тревожился и проверял, будто прощупывая его.

Впервые почувствовав, что его подчинённый что-то скрывает, Дамиан погрузился в тяжёлые раздумья.

Оставить всё как есть ради лица Джонни и рыцарской чести или…

Машинально повернув голову, он увидел за окном цветы, распустившиеся на ветке, и замер.

Ему вспомнился венок из неувядающих цветов, который подарила ему Арасилла, победив на празднике охоты.

Теперь этот венок висел на стене кабинета в особняке. Она сама повесила его так, чтобы его было хорошо видно от письменного стола, — мол, гордитесь.

Стоило вспомнить о венке, как сами собой ожили и упрёки, брошенные Арасиллой в кабинете.

«Подло. Ради того, чтобы выгородить своего подчинённого, бросить на съедение другого человека».

Перед глазами встало даже её глубоко обиженное лицо, и Дамиан вздохнул.

Да, если что-то не так, это следует исправить.

И если тебе помогли, правильно отплатить тем же.

Ведь на празднике охоты, где они участвовали как рыцарь и маг, Арасилла уже однажды ему помогла.

* * *

В последнее время Арасилла уходила с работы рано вечером и возвращалась домой.

Расследование по делу о чёрной магии закончилось, и задерживаться в Башне надолго было незачем.

Работы было немного, но тело почему-то обмякло, навалилась усталость, и она уже собиралась, умывшись и наскоро поужинав, отдохнуть, когда кто-то постучал в дверь спальни.

Одри, сходив посмотреть, кто пришёл, сказала:

— Пришёл хозяин.

— Дамиан? Зачем?

После перепалки в кабинете отношения между ними были натянутыми.

Обещание раз в день есть вместе они кое-как соблюдали, но не разговаривали, так что слуги втайне тревожились.

Сегодня они завтракали вместе, и Арасилла думала, что больше не увидит Дамиана.

— Говорит, хочет вам что-то сказать.

— Пусть войдёт…

Немного помедлив, Арасилла кивнула. Одри впустила Дамиана и догадливо удалилась.

Когда все слуги ушли, в спальне остались только Арасилла и Дамиан.

— Что случилось?

— …

— Дамиан, вы же сказали, что хотите что-то сказать.

Арасилла смотрела на Дамиана, который стоял у двери неподвижно, как статуя.

Губы Дамиана дрогнули. Он пришёл, всё обдумав, но, оказавшись перед ней, никак не мог заговорить.

Он собирался извиниться за то, что назвал Арасиллу беспомощной, и предложить вместе ещё раз расследовать дело Джонни Паттинсона.

Но, глядя на Арасиллу, которая сидела перед туалетным столиком и пристально на него смотрела, он не знал, с чего начать.

Арасилла слегка сдвинула брови. Почувствовав молчаливое понукание, Дамиан невольно заговорил:

— Жена…

Сначала извиниться? Или сначала попросить о помощи?

— Я требую извинений.

Слова, запутавшиеся внутри, так же запутанно и вырвались наружу.

Нежданно оказавшись человеком, который явился с порога требовать извинений, Дамиан растерялся. Он ведь пришёл совсем не за этим.

Он уже собирался запоздало поправиться…

— Хорошо, я извинюсь.

— ?..

— Простите меня, Дамиан.

Неожиданно Арасилла кротко извинилась. От этого он выглядел ещё нелепее, и Дамиан смешался.

Она ведь не из тех, кто так покорно извиняется?..

Но Арасилла, как ни странно, признав свою неправоту, извинялась быстро. Просто она не из тех, кто сыплет извинениями когда попало.

— Вы были правы. Я думала, что сэр Паттинсон, раз уж он рыцарь, скорее способен на дурной поступок.

— …

— А стоило появиться одной сомнительной детали, мне захотелось продолжать расследование, хотя в показаниях доносчицы, Сисл, кое-что не сходилось.

После разговора с Сисл Арасилла много думала. Она оглянулась назад: правда ли она вела расследование беспристрастно?

Вывод был: нет.

Даже если не считать того, что за Джонни Паттинсоном водились подозрительные вещи, она и правда сильнее подозревала его потому, что он рыцарь.

Конечно, это не значило, что она, как говорил Дамиан, во что бы то ни стало хотела сделать Джонни виноватым, но беспристрастность она отчасти утратила, и в этом была её вина.

— Но выгораживала я Сисл не поэтому. Если бы её осуждали за ложь — другое дело, но мне было противно, что её поносят только потому, что она уличная женщина.

Поправив то, в чём Дамиан ошибся, Арасилла спокойно договорила.

Раз противник первым признал свою вину, Дамиану тоже было легче признать свою.

— Я тоже извинюсь. Я и правда встал на сторону Джонни, ничего толком не выяснив, только потому, что он мой подчинённый. И поэтому сразу решил, что вы лжёте.

Дамиан тоже относился к Арасилле с предубеждением, потому что она маг.

Он только не говорил этого вслух, но всё время сомневался, честно ли она, маг, ведёт расследование.

— Но я и правда никому не говорил, кто доносчица. Я выяснил: это сделал брат Джонни.

Дамиан тоже поправил то, в чём ошибалась Арасилла.

Арасилла изумлённо распахнула глаза.

— Это правда?

— Да. Как вы и говорили, за Джонни водится что-то сомнительное. Только взглянув на всё беспристрастно, я наконец это заметил.

Дамиан наконец сдвинулся с места и подошёл к Арасилле. Арасилла тоже поднялась со стула и встала напротив.

— Простите, что назвал вас беспомощной. Вы расследовали как следует.

— И вы простите, что я назвала вас подлым. И что безоговорочно решила, будто анонимный осведомитель — вы.

Когда они честно высказали друг другу всё, что было на душе, и искренне извинились, обоим показалось, что ком, лежавший в самой глубине души, растаял.

Предубеждение, висевшее между ними, словно туман, рассеялось.

Наконец взглянув друг на друга прямо, они взялись за руки.

Том 2 Глава 64 — Милые бранятся — только тешатся — часть 9