В гостевой комнате вдовствующей герцогини суетились служанки, собирая вещи. Не выдержав давления со всех сторон, она готовилась уехать в герцогские земли.

Это было позорное поражение: она не добилась ничего из того, чего хотела.

— Да что вы копаетесь! Живее нельзя?!

Срывая злость на ни в чём не повинных служанках, вдовствующая герцогиня залпом выпила холодной воды. Сколько она ни пила, внутри всё горело, и в горле пересыхало.

Не в силах совладать с яростью, она вовсю изводила служанок.

Тук-тук.

Кто-то постучал в дверь. Служанка, опасливо оглянувшись на хозяйку, открыла. На пороге стояла не кто иная, как Арасилла.

— Я слышала, вы завтра уезжаете. Проводить вас я не смогу из-за работы, вот и пришла попрощаться заранее.

Словно не замечая разгрома в комнате, Арасилла с сияющей улыбкой вошла.

Вдовствующей герцогине это казалось верхом лицемерия и мерзости. Ведь это из-за неё ей приходится уезжать, будто её выгоняют.

— Зачем ты сюда явилась? Глаза бы мои тебя не видели, убирайся вон!

Сверкнув глазами, она холодно огрызнулась. Арасилла с невозмутимым видом пожала плечами.

— Это мой дом, куда же мне убираться? Ведь из особняка на самом деле уезжаете вы.

— Ты!..

От этой дерзости у вдовствующей герцогини подскочило давление, и она уже готова была разразиться гневом.

— Ваша светлость, мне многое хочется вам сказать, но скажу лишь одно.

Одним широким шагом сократив расстояние, Арасилла прошептала так, чтобы слышала только вдовствующая герцогиня:

— Надеюсь, вы многому научились и прочувствовали, что людей задевать нельзя.

— !..

Именно такие слова вдовствующая герцогиня постоянно твердила Арасилле.

«Учись у меня, бери с меня пример, знай мою силу и проникнись почтением».

Получив назад свои же слова, вдовствующая герцогиня то багровела, то бледнела от унижения.

Не сдержавшись, она замахнулась, чтобы влепить Арасилле пощёчину. Но Арасилла проворно отпрянула, и рука лишь рассекла воздух.

— А-а!

Мало того, промахнувшись со всей силы, она потеряла равновесие и упала вперёд.

С грохотом рухнув и сильно ударившись ногой о стол, вдовствующая герцогиня почувствовала острую боль в голени и закричала:

— Ой, моя нога! Мария! Кажется, я сломала ногу, иди скорее посмотри!

— Да-да, ваша светлость!

Служанка вдовствующей герцогини, стоявшая у стены, опрометью бросилась к ней.

— К-кажется, кость и правда сломана.

— Что? Сейчас же беги за лекарем!

— Да, слушаюсь!

Служанка поспешно убежала, а Арасилла присела на корточки рядом с вдовствующей герцогиней.

— Раз вы повредили ногу, какое-то время в столицу вы не приедете, да? Отдыхайте спокойно в герцогских землях.

— Ты нарочно меня!..

— О чём вы? Хотели меня ударить и сами упали. Впредь, когда будете бить людей, будьте осторожнее. Хорошо?

Закончив эту фразу на редкость ехидной улыбкой, Арасилла легко поднялась.

— Ах ты дрянная девка! Думаешь, я тебе это спущу?! Иди сюда, сейчас же вернись!

Вдовствующая герцогиня, взбешённая до потери рассудка, забыв о всяком достоинстве, вопила во всё горло, но Арасилла, закрывая дверь, бросила лишь одно слово:

— Не хочу.

Дверь захлопнулась, и в коридоре загремел исступлённый голос вдовствующей герцогини. Арасилла с довольным видом потянулась и пошла прочь.

А через два дня вдовствующая герцогиня со сломанной ногой вернулась в герцогские земли, и совместной жизни пришёл конец.

* * *

Арасилла вернулась в Башню почти через десять дней.

Отдыхала она не так уж долго, но, вернувшись в свою лабораторию, вздохнула свободнее. Сидеть взаперти в особняке, как прочие знатные дамы, было всё-таки не в её натуре.

Даже резкий запах зелий казался ароматом, и даже вечно раздражавшие коллеги были ей в радость.

Кое-кто, прикидываясь, что беспокоится, исподволь пытался её поддеть, но Арасилла сама осаживала таких тремя словами: «Заткнись», «Отвали», «И что?».

Потом её вызвал глава Башни, и она поднялась наверх. Она шла одна по пустынному коридору, когда из-за угла появился человек, которого она видеть не желала.

— Ого, Арасилла. Давно не виделись?

Неряшливого вида человек с запавшими глазами звался Трэвис. Он был её однокашником по Башне, хотя и намного старше.

Он развязной походкой подошёл к Арасилле и преградил ей путь.

— Ну что, с домашними делами покончено? Больше отдыхать не надо? Вот и ты, как всякая женщина, вышла замуж — и семья стала важнее работы.

На губах Трэвиса заиграла насмешка. Как и Арасилла, он считался одним из главных кандидатов в будущие главы Башни.

Может, потому, что они были самыми сильными соперниками.

Стоило Арасилле дать повод, он первым набрасывался на неё, а при случайной встрече не забывал затеять ссору.

Не скрывая скуки при виде этой неизменно мелочной и жалкой выходки, Арасилла спокойно заговорила:

— Трэвис.

— А?

— У вас изо рта пахнет, может, уберёте лицо и тогда скажете?

— Ч-что за!..

Трэвис, не почистивший зубы после обеда, покраснел и попятился. Глядя на него — похоже, он и не умывался, — Арасилла спокойно извинилась:

— Простите, если слишком откровенно. Хотя нет, если честно, мне не жаль.

— Ты!..

— И ещё: дело не в том, что я женщина и потому ставлю семью на первое место. Любой, кто вступил в брак, мужчина он или женщина, должен хоть сколько-то заботиться о своей семье. Ясно?

Вздёрнув подбородок, Арасилла одними глазами окинула Трэвиса с головы до ног и добавила:

— Хотя что вы с вашим узеньким кругозором можете понять.

— Ты что, меня ни во что не ставишь?

— Вот такое вы улавливаете безошибочно.

Арасилла махнула рукой — мол, не надоедай больше — и повернулась уходить.

Но Трэвис не отступил и, упорно следуя за ней, сказал:

— Думаешь, долго ещё сможешь задирать нос? Знала бы ты, что я сделал, пока тебя не было!

— И что же? Научились ходить?

— Эй! Ах ты зазнайка! Ты хоть знаешь, как упала твоя репутация в Башне из-за этой истории? Сколько людей говорят, что вот поэтому замужние женщины-маги никуда не годятся!

— Ага, мне всё равно.

Таких, кто болтал за спиной, хватало с той самой минуты, как Арасилла решила выйти замуж. Обращать внимание на каждого у неё не было времени.

— Такие, как ты, кто бросает работу ради семьи, Башне не нужны! И главой Башни тебе, конечно, не стать! Где это видано — из-за каких-то домашних дел отдыхать целых десять дней?!

Зычный голос Трэвиса разнёсся по коридору. Арасилла остановилась и резко обернулась.

— Трэвис, опомнитесь. Не вам решать, кто нужен Башне. И работу ради семьи я не бросала. Я хоть десять лет отдохну, а не десять дней, — и всё равно вас тут же обойду, так что уймитесь, а?

Когда кукольное лицо бесстрастно уставилось на него, Трэвис невольно напрягся и вздрогнул.

Арасилла скрестила руки и фыркнула.

— Если я когда-нибудь отдохну дней сто, вы, чего доброго, от радости в обморок упадёте.

— !..

Трэвис хотел было что-то возразить, но Арасилла не стала слушать и отвернулась. Всё, что неслось ей в спину, она тоже пропустила мимо ушей.

Наконец она дошла до кабинета главы Башни, постучала, и ей разрешили войти.

— Хо-хо-хо, что-то случилось по дороге? Вид у тебя грозный, — спросил Филип. Он парил в воздухе, но, увидев свирепое лицо ученицы, опустился на диван.

— Ничего. А зачем вы меня позвали?

Слегка покачав головой, Арасилла села напротив.

— Ах, мне нужно с тобой серьёзно поговорить. С домашними делами всё уладилось?

— Да, больше я отдыхать не буду.

— Хо-хо. Вот и славно, Арасилла. Тогда, может, начнёшь новое исследование или отправишься на задание?

Филип предложил это лёгким тоном, будто между прочим, но Арасилла тут же уловила скрытый оттенок.

Без особой причины он вообще такого не сказал бы. Её учитель обычно не раздавал подробных указаний и предоставлял ученице поступать как ей хочется.

Исключение бывало, только когда возникали проблемы с положением ученицы. Тогда он вот так и советовал чем-нибудь заняться.

— В чём дело? Кто-то опять наговорил вам на меня, глава?

— Арасилла.

— Им так не по нраву, что на этот раз я взяла отпуск по семейным обстоятельствам? Но ведь я взяла его, сделав всё, что было нужно. Я никому не причинила хлопот.

По внутренним правилам Башни после завершения исследования или задания автоматически полагался поощрительный отпуск.

То есть Арасилла, недавно успешно закончившая исследование парящих камней, вполне имела право на десять дней отдыха.

К тому же из-за её отпуска никому не пришлось брать на себя её работу, так что упрекнуть её было не в чем.

— Я, конечно, это знаю. Но ты ведь так погружалась в работу, что даже положенный отпуск выбрасывала. А теперь ты отдыхаешь из-за домашних дел, и все, видно, никак не привыкнут.

— Думают, что я после замужества обленилась и ослабела?

Филип не стал отрицать. Арасилла, не в силах сдержать закипавшую злость, грохнула кулаком по столу.

— А как же те, кто ко мне цепляется, стерпели, что Джексон закончил какое-то пустяковое исследование и укатил с подружкой путешествовать на два месяца? Что Майк упился до болезни и три дня отлёживался? Что Роберт, сославшись на несчастную любовь, неделю валялся в постели?

Обида Арасиллы хлынула, словно прорвав плотину. По сравнению с коллегами-мужчинами, бравшими отпуск по смехотворным поводам, она была образцом.

Филип спокойно подождал, пока ученица успокоится, и, когда Арасилла, кажется, пришла в себя, заговорил:

— Арасилла, пока ты отдыхала, Трэвис сумел изобрести магический прибор, который свободно регулирует температуру.

Вот же угрюмый и талантливый гад. Арасилла мысленно выругалась. Так вот почему он так задавался.

— Люди подозревают, что ты, выйдя замуж, рано или поздно уйдёшь из Башни, а твоё мастерство затупится, как ржавый клинок.

— Я замужем ещё и полугода нет.

— Хо-хо, вот и я о том же. Ничего не изменилось, да и всё равно потом разведёшься. Чего они так всполошились?

Шумно отпив дымящегося чаю, Филип ровным голосом сказал:

— Люди хотят, чтобы ты доказала, что по-прежнему сильный маг. Хотят убедиться, что и после замужества ты осталась такой же, как прежде.

При этих словах Арасилла стиснула зубы. И незамужней, и замужней ей вечно приходилось что-то доказывать другим.

Все словно страдали потерей памяти: сколько раз она ни показывала, на что способна, со временем они непременно вели себя как забывчивые болваны, и ничего тут не поделаешь.

— Покажи им, что, хоть ты и отдыхала из-за семейных дел, твои способности при тебе.

— Хорошо, так и сделаю. Мелочность какая — из-за каких-то десяти дней, честное слово.

Арасилла крепко сжала кулак. Её глаза разгорелись решимостью как следует показать, на что она способна.

Том 2 Глава 48 — Как убить двух зайцев — часть 5