После стирки и прислуживания за ужином Арасилла стала заметно тише и покорнее. Служанки за спиной болтали, что она даже плакала украдкой, и вдовствующая герцогиня была весьма довольна.

Так-то. Куда малявке со мной тягаться.

Пусть с герцогиней девчонка кое-как и сладила, но с ней самой такое вряд ли пройдёт.

Тем не менее вдовствующая герцогиня не теряла бдительности и без конца хулила Арасиллу, придиралась и осыпала её нотациями.

Чтобы подорвать её уверенность в себе и растоптать гордость, она не гнушалась и переходом на личности.

— Куда это годится, когда женщина такая тяжёлая на подъём? Ц-ц-ц, похудела бы, что ли.

— Даже не думай кичиться передо мной родительским домом! Выйдя замуж, женщина принадлежит роду мужа!

— Ну-ну, совсем голову вздором забила. Не трать силы попусту, займись домом!

— Ты недалёкая и бестолковая, так что просто делай, как я скажу. Это твоя роль и твой долг.

Даже самые заносчивые, если подолгу слушали такие речи вдовствующей герцогини, ломались сто из ста.

Она уже растоптала так двух жён своего сына, и юная Арасилла казалась ей лёгкой добычей.

То, что Арасилла, ещё недавно огрызавшаяся на каждое слово, вдруг стала молчаливой, это подтверждало.

Ещё немного — и дух девчонки будет сломлен, и та задрожит перед ней от страха.

Предаваясь приятным мечтам о том, как поставит на колени дерзкую девку, вдовствующая герцогиня вдруг поморщилась.

— Ай!

Служанка особняка, стоявшая у её ног на коленях и подпиливавшая ей ногти, случайно задела нежную кожу под ногтем.

Чтобы показать своё влияние на Арасиллу, вдовствующая герцогиня нарочно велела прислуживать себе не своим служанкам, а служанкам особняка.

Она хотела ясно показать, кто стоит над их хозяйкой, и заодно подорвать власть Арасиллы как хозяйки дома.

— Ты что творишь с её светлостью!

Служанка вдовствующей герцогини, стоявшая сзади, тут же налетела на неё. Юная служанка испуганно задрожала.

— П-простите! Простите на этот раз…

— Простить? Посмела поранить её светлость и ещё смеешь просить прощения!

— Я н-нечаянно! Умоляю, простите.

Распластавшись на полу, служанка роняла слезу за слезой.

Вдовствующая герцогиня с самого начала терпеть не могла служанок особняка Вандермиров. Её сын в герцогских землях мучается бессонницей, а прислуга тех, кто в этом виноват, судя по всему, живёт припеваючи — и это её злило.

Она придиралась по пустякам и распекала их, и только за сегодня до слёз довела трёх служанок. И всё равно ей было мало.

У нашего Алекса от переживаний под глазами синяки, а эти, под стать бесстыжей хозяйке, так и пышут здоровьем.

Довести до слёз выговором было мало. Вдовствующая герцогиня равнодушно смотрела на всхлипывающую служанку, которая глядела на неё снизу вверх, а потом медленно заговорила.

— Джесси, принеси розгу.

— Слушаюсь, ваша светлость!

При слове «розга» служанка побелела. Собственноручно сечь служанок — обычай старых времён, но, к несчастью, вдовствующая герцогиня Вандермир и была человеком старых времён.

Когда служанка принесла розгу, она засучила рукава. Юная служанка, стоя на коленях, отчаянно умоляла:

— Ваша светлость, умоляю, простите. Я больше никогда не ошибусь. Умоляю…

— Замолчи! Если ты и правда раскаиваешься, то должна с готовностью подставить ладонь.

По знаку вдовствующей герцогини её служанка грубо схватила юную служанку за руку и дёрнула вперёд.

В ужасе от того, что сейчас будет, та вырывалась, но не могла высвободиться из цепкой хватки.

В конце концов ей пришлось раскрыть маленькую ладонь перед вдовствующей герцогиней.

— Держи крепче.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Свист розги, рассекающей воздух, прозвучал необычайно громко. Вдовствующая герцогиня с невероятной силой и быстротой принялась хлестать служанку розгой по ладони.

На коже проступили тонкие, как нити, полосы, брызнула кровь, но порка не прекращалась. А когда у неё заболела рука, она передала розгу своей служанке, чтобы та била вместо неё.

Сдавленные стоны и плач юной служанки разносились по всему крылу, где была гостевая комната вдовствующей герцогини.

* * *

Арасилла вернулась с работы рано не случайно.

Вдовствующая герцогиня приказала ей возвращаться домой до трёх часов дня и учиться у неё ведению дома.

Арасилла собиралась подняться к себе и переодеться, пока вдовствующая герцогиня её не заметила, но уловила среди служанок какое-то странное настроение.

— Что-то случилось?

Когда она спросила, остановившись на лестнице, служанки, вышедшие её встретить, замялись. Арасилла мягко заговорила снова:

— Не бойтесь, говорите. Что случилось?

— Это… её светлость сейчас сечёт Синди розгой.

Стоило одной начать, как другая торопливо добавила:

— Уже десять минут.

Даже три минуты под розгами — тяжело и мучительно, а тут десять. Лицо Арасиллы мгновенно окаменело.

— А за что, знаете?

— Говорят, подпиливала её светлости ногти и случайно задела кожу…

— Вот как.

Значит, её уже десять минут секут из-за пустяка.

Арасилла тут же передумала переодеваться и направилась в гостевую комнату. Одри поспешила за ней.

Постучав, Арасилла вошла, не дожидаясь разрешения. Голубые, как стекло, глаза обвели комнату.

Служанки особняка, стоявшие, словно их наказали, служанки вдовствующей герцогини, державшие юную служанку и махавшие розгой, и сама вдовствующая герцогиня Вандермир, наблюдавшая за этим с дивана.

И наконец — юная служанка, смотревшая на неё распухшим, пылающим лицом, с багровыми ладонями.

— Кто позволил тебе так бесцеремонно входить без разрешения? Тебя что, даже элементарным приличиям не учили?

Вдовствующая герцогиня резким голосом отчитала Арасиллу. Но та, не обращая на это ни малейшего внимания, подошла к юной служанке.

— Отпустите.

Негромкий приказ был обращён к служанкам вдовствующей герцогини, крепко державшим юную служанку.

Подавленные ледяным взглядом, служанки невольно уже готовы были подчиниться.

— Не отпускать.

Это вмешалась вдовствующая герцогиня. В воздухе её взгляд и взгляд Арасиллы скрестились, как в поединке.

— Хочешь приказывать моим служанкам — сначала заслужи такое право.

— У меня уже есть все права. Так что я сочту, что разрешение получено, и прикажу служанкам. Сейчас же уберите руки!

От громкого голоса служанки вдовствующей герцогини отдёрнули руки, будто обжёгшись.

Арасилла скользнула по ним взглядом, достала из-за пазухи платок и обмотала им ладонь юной служанки.

— Ты натерпелась. Дальше я разберусь сама, а ты ступай.

— Госпожа…

— Одри, уведи Синди.

Одри обняла за плечи разрыдавшуюся служанку. Вдовствующая герцогиня, неодобрительно наблюдавшая за этим, взорвалась криком:

— Кто позволил её уводить! Я запрещаю!

— Вы уже выместили злость с лихвой, так что отпустите её, ваша светлость.

Говоря это, Арасилла заслонила собой Одри и служанку. Пока она стояла стеной, обе быстро выскользнули из гостевой комнаты.

Вдовствующая герцогиня, пыхтя от злости, посмотрела на Арасиллу и на миг замерла.

Глаза, похожие на безоблачное осеннее небо, были ясными и полными ума. А ведь ещё утром она сидела потупившись и казалась совершенно подавленной.

Но теперь, когда та смотрела прямо на неё широко открытыми глазами, похоже, всё было не так.

Уже оправилась? Живучая, как сорняк.

Лицо вдовствующей герцогини мгновенно ожесточилось. Она заговорила ледяным голосом:

— Выместила злость? Ты сказала, что я вымещаю злость?

— Мне сказали, что юная служанка ошиблась, прислуживая вам. Вы назначили наказание, которое превышает всякую меру, так что смилуйтесь.

— Арасилла Хьюго! Да как ты смеешь мне дерзить!..

— Вандермир, ваша светлость.

Даже в такую минуту дотошно поправив вдовствующую герцогиню, Арасилла кротко улыбнулась.

— Простите, если мои слова прозвучали дерзко.

— Ха! Так ведёт себя тот, кто раскаивается?

— Тогда как мне быть? Скажите, и я так и сделаю.

При этих словах на губах вдовствующей герцогини появилась жестокая улыбка. Она думала, что наполовину сломила девчонку, но ошиблась, так что на этот раз собиралась проучить её как следует.

Поманив Арасиллу пальцем, она надменно сказала:

— Я и раньше считала, что служанки в особняке прислуживают из рук вон плохо. И всё это из-за никудышной хозяйки, так что учиться надо начинать с тебя, не так ли?

— Да.

— С завтрашнего дня бросай работу и прислуживай мне сама. Тогда ты на своей шкуре прочувствуешь, как управлять служанками и держать их в руках.

По лицам служанок особняка, оставшихся в комнате, на миг пробежало волнение. Ещё бы им понравилось, что вдовствующая герцогиня снова собирается помыкать их хозяйкой.

Но Арасилла была спокойна.

— Как скажете.

— Хорошо, теперь ступай.

— Да, ваша светлость.

Тихо выйдя из комнаты вместе со служанками особняка, Арасилла пошла дальше с непроницаемым лицом.

То, что нрав у вдовствующей герцогини оказался ещё круче, чем она думала, было ей даже на руку. Чем больше та бесчинствует, тем больше будет сочувствующих взглядов в её сторону.

Чем больше она меня унижает, тем туже потом затянется петля на её собственной шее.

Конечно, путь к этому, похоже, будет куда тяжелее, чем она ожидала, и потребует немалого терпения, но тем вернее будет результат, так что ничего страшного.

Том 2 Глава 40 — Нежеланный гость — часть 6